Снова школа

      Я проснулся от того, что кто-то меня трясёт.       — Гарри! Вставай! Мы опоздаем на поезд! — голос Рона звучал встревоженно и нетерпеливо и он ушёл.       Я сел на кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. За окном уже было светло, и я понял, что проспал. Опять. Эти тревожные сны снова не давали мне нормально отдохнуть уже несколько месяцев.       — Я иду! — крикнул я, вскакивая с постели.       Быстро натянул школьную мантию, сунул в карман волшебную палочку. Взгляд упал на тумбочку — свёрток всё ещё лежал там, завёрнутый в мантию. Я замер на мгновение, но потом тряхнул головой. Не сейчас.       Внизу, в Норе царила привычная суета. Миссис Уизли суетилась вокруг стола, проверяя, все ли взяли, мистер Уизли пытался утихомирить близнецов, а Джинни смотрела на меня с какой-то странной тревогой.       — Гарри, дорогой, ты опять плохо выглядишь, — сказала миссис Уизли, протягивая мне тарелку с яичницей. — Ты вообще спал сегодня?       — Спал, — соврал я, принимаясь за еду. — Просто волнуюсь перед учебным годом.       Рон хмыкнул, но ничего не сказал. Я заметил, как он переглянулся с Гермионой, которая тоже сидела за столом. Она приехала вчера в Нору, и она уже успела прочитать мне лекцию о важности полноценного сна и правильного питания перед учебным годом. Я слушал вполуха, кивая в нужных местах.       Сейчас я смотрел на них обоих — на Рона, с его вечно взъерошенными рыжими волосами и веснушчатым лицом, на Гермиону, которая что-то быстро писала в своей записной книжке, на Джинни, на миссис Уизли. Они улыбались мне. Они казались такими родными. Но я чувствовал, как что-то внутри меня сжимается в тугой узел.       Я не мог доверять им. Просто не мог. Не после прошлого года и происшествия летом.       После завтрака мы отправились на вокзал Кинг-Кросс. Я вышел из машины на платформе 9¾ и сразу же почувствовал, как воздух наполнился привычной магической атмосферой — паром от паровоза «Хогвартс-Экспресса», криками родителей, прощающихся с детьми, шумом и суетой.       — Ну что, поехали? — Рон потянул меня за рукав к поезду.       — Идите, я сейчас догоню, — сказал я, делая вид, что застегиваю сумку. — Мне нужно кое-что проверить.       Рон нахмурился, но Гермиона, взглянув на меня с тревогой, просто кивнула.       — Хорошо, но не задерживайся, Гарри. Поезд скоро отходит.       Я кивнул. Как только они скрылись в вагоне, я сделал глубокий вдох и пошёл не туда, куда они ушли, а в противоположную сторону. Мне нужно было побыть одному. Понять, что происходит.       Я шёл по коридору, заглядывая в купе, но везде уже сидели ученики. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то читал книги. Я почти отчаялся найти свободное место, как вдруг заметил купе, где сидели только трое старшекурсников. На их мантиях блестели серебряно-синие гербы Когтеврана.       — Извините, здесь свободно? — спросил я, приоткрывая дверь.       Они подняли головы. Молодой человек с острыми чертами лица и внимательными тёмными глазами, девушка с длинными русыми волосами и пронзительным взглядом, и парень с веснушками и умными глазами.       — Да, заходи, — сказал тот, что с тёмными глазами, улыбнувшись. — Мы как раз обсуждали новости. Ты ведь Гарри Поттер, правда?       Я кивнул, садясь рядом.       — Я Энтони Голдштейн, — представился он. — Это Патрисия Стимсон, а это Терри Бут. Мы с седьмого курса.       — Приятно познакомиться, — ответил я, стараясь улыбнуться как можно естественнее.       — Мы как раз говорили о побеге Сириуса Блэка, — сказала Патрисия, наклоняясь вперёд. — Ты, наверное, слышал?       Я замер. Сириус Блэк. Имя показалось смутно знакомым, но я не мог понять, откуда я его знаю.       — Немного, — признался я. — Расскажете?       Терри Бут, тот, что с веснушками, усмехнулся.       — Он сбежал из Азкабана. Впервые за всю историю. Никто не понимает, как он это сделал. И он...       — Он был одним из самых верных сторонников Волан-де-Морта, — закончил за него Энтони. — Говорят, он предал твоих родителей . Потому-то он и оказался в Азкабане.       Я почувствовал, как кровь отливает от лица. Мои родители. Этот человек... предал их?       — Он был другом моих родителей? — спросил я тихо.       — Близким другом, насколько рассказывали родители он даже сбежал от своей семьи к твоему отцу — подтвердила Патрисия. — Поэтому предательство было таким ужасным. Он был крестным отцом тебя, Гарри. Но он выбрал тёмную сторону.       Я молчал, переваривая эту информацию. Крёстный отец. Предатель. Побег из Азкабана. Всё это звучало как какой-то страшный сон.       — И теперь он на свободе, — добавил Терри, покачивая головой. — Министерство в панике. Говорят, он ищет тебя, Гарри.       — Меня? — переспросил я.       — Да. Чтобы закончить то, что начал. Чтобы... ну, ты понимаешь.       Я кивнул, чувствуя, как холод пробегает по спине. Меня ищет убийца. Предатель. Человек, который хотел убить моих родителей.       Внезапно коридоре послышались голоса. Я узнал голос Рона, который что-то говорил Гермионе.       — ...он сказал, что догонит нас, но я не вижу его нигде. Он мог просто сесть в другое купе, — говорил Рон.       — Мы должны найти его, — ответила Гермиона с тревогой. — Вдруг с ним что-то случилось?       Я напрягся. Энтони, заметив мою реакцию, вопросительно поднял бровь.       — Это мои друзья, — прошептал я. — Я... я не хочу, чтобы они меня нашли.       — Понимаю, — сказал Энтони и повернулся к двери. Как только голоса приблизились, он приоткрыл дверь и выглянул наружу.       — Вы ищете Поттера? — спросил он дружелюбно. — Я видел его в начале поезда. Он зашёл в какое-то купе с первокурсниками, кажется.       — Спасибо! — услышал я голос Гермионы. — Пойдём, Рон, поищем там.       Голоса удалились. Я выдохнул с облегчением.       — Спасибо, — сказал я искренне. — Вы не представляете, как я вам благодарен.       Патрисия улыбнулась.       — Всё в порядке, Гарри. Каждый имеет право побыть один.       Я помолчал, собираясь с мыслями. Мне нужно было знать больше. О мире, в котором я живу. О правилах, которые здесь действуют.       — Можно спросить? — начал я осторожно. — Почему некоторые считают чистокровных выше остальных? И как определяется чистокровность?       Энтони и Терри переглянулись. Патрисия вздохнула.       — Это сложный вопрос, Гарри, — сказала она. — Традиционно чистокровными считаются те, у кого все предки были магами. Это как... как знатный род. Но главное не в крови, а в следовании заветам магии.       — Заветам? — переспросил я.       — Да, — кивнул Энтони. — Существуют древние правила, которые соблюдают чистокровные семьи. Это не просто высокомерие, как многие думают. Это уважение к магии, к её законам. Те, кто пытается изменить мир магией, нарушить её главные заветы... их называют грязнокровками.       — А предатели крови? — спросил я, вспомнив, как однажды слышал это слово в разговорах ну или правильнее сказать перепалках с Малфоем.       — Это те, кто совершил преступление против магии, — ответил Терри серьёзно. — Не просто нарушил правила, а предал саму суть магии. Как тот, кто использует магию для уничтожения других магов или для порабощения. Это тяжкое преступление. Таких людей клеймят, чтобы все знали, кто они.       Я задумался. Всё это было странно и ново. В Хогвартсе мне никогда не рассказывали такого. Или не хотели рассказывать.       Мы проговорили ещё несколько часов. Энтони, Патрисия и Терри рассказывали мне о школе, о профессорах, о том, какие предметы выбрать. Они были удивительно доброжелательными и терпеливыми, объясняя мне то, что я должен был знать уже давно.       Когда поезд начал замедляться, приближаясь к Хогвартсу, Патрисия встала.       — Мне нужно переодеться в мантии, — сказала она. — Мальчики, выйдете на минутку?       Мы с Энтони и Терри вышли в коридор, давая девушке переодеться. Через несколько минут она позвала нас обратно. Мы были уже в полной форме.       Когда поезд остановился, я вышел на платформу вместе с ними. Вокруг суетились первокурсники, которые должны были плыть через озеро на лодках, но мы со старшекурсниками направились к каретам.       — Гарри, ты с нами? — спросила Патрисия, видя, что я стою в нерешительности.       Я посмотрел на карету. Энтони уже сидел внутри, Терри показывал мне рукой.       — Спасибо, — сказал я и забрался в карету.       Мы ехали через тёмный лес. Кто-то из старшекурсников сказал, что кареты тянут фестралы. Я не видел их, но верил на слово. Всё казалось странным и немного пугающим.       Когда мы вошли в Большой зал, я задержался в дверях. Рон и Гермиона уже сидели за столом Гриффиндора, что-то обсуждая. Они выглядели встревоженными. Я быстро скользнул к столу Когтеврана и сел в дальнем конце, среди других учеников.       Энтони, заметив мой взгляд, наклонился ко мне.       — Если хочешь, можешь посидеть здесь, — тихо сказал он. — Мы не против.       Я кивнул с благодарностью. Мне нужно было время. Мне нужно было понять, что со мной происходит.       Распределение первокурсников прошло как обычно. Профессор Дамблдор, старый как обычно, сидел на своём месте. Его глаза, которые обычно искрились смехом, сегодня казались серьёзными. Он смотрел на меня. Я не был уверен, что я видел в его взгляде — заботу или что-то другое.       После ужина я направился в башню Гриффиндора. Вход был таким же, как я помнил. Но я не чувствовал себя в безопасности.       — Гарри! — Рон и Гермиона догнали меня в коридоре. — Где ты был? Мы искали тебя повсюду!       Я пожал плечами, стараясь придать лицу равнодушное выражение.       — В другом купе. Я просто... устал. Хотел побыть один.       — Но ты ведь не был на ужине за нашим столом, — с подозрением спросила Гермиона. — Я смотрела на стол Гриффиндора. Тебя там не было.       — Я сел с Когтевраном, — сказал я спокойно. — Мне нужно было поговорить с ними о... об учёбе.       Рон и Гермиона переглянулись. В их взглядах было недоверие, но они ничего не сказали.       — Ладно, — Рон пожал плечами. — Пойдём в комнату.       Когда мы пришли в гостиную, я поспешил в спальню. Рон последовал за мной, что-то рассказывая о новом учебнике по трансфигурации. Я кивал, но не слушал.       Когда я наконец остался один, я глубоко вздохнул. Ночь. Скоро все заснут. У меня будет время подумать.       Я не спал. Я лежал в кровати, прислушиваясь к дыханию спящих. Через некоторое время я услышал, как Рон встал и вышел из комнаты. Я нащупал мантию-невидимку, которая лежала рядом со мной, и накинул её.       Тихо, как тень, я последовал за Роном в гостиную. Там уже сидела Гермиона. Они стояли у камина, и их голоса были приглушёнными.       — ...он не был с нами, — говорила Гермиона. — В поезде, в карете, за ужином. Он сидел с Когтевраном.       — Может быть, он просто устал, — ответил Рон. — Мы все устали.       — Это не просто усталость, Рон. Я видела его глаза. В них что-то изменилось. Он не доверяет нам.       Рон вздохнул.       — Но почему?       — Я не знаю, — сказала Гермиона. — Но мы должны сказать Дамблдору. Он должен знать, что Гарри ведёт себя странно.       — Хорошо, — согласился Рон. — Завтра, на первом уроке, мы расскажем ему.       Я стоял в мантии-невидимке, слушая их разговор. Мои руки сжались в кулаки. Дамблдор. Они хотят рассказать Дамблдору. Так же, как я должен был доверять им.       Но я не мог. Что-то в их голосах, в их словах казалось неправильным. Слишком заботливым, слишком внимательным.       Они ушли в свои комнаты. Я остался в гостиной, чувствуя, как в груди разрастается холод. Я смотрел в огонь, который медленно угасал в камине, и думал о том, что узнал сегодня. О Сириусе Блэке. О чистокровности и предателях крови. О заветах магии.       Мне нужно было узнать больше. Больше об этом мире, в котором я живу. И, возможно, больше о себе.       Я собираюсь завтра пойти в библиотеку. Когда я шёл обратно в комнату, я размышлял о том, что сегодня узнал. О том, что у меня есть крёстный отец, который предал моих родителей. О том, что меня ищут. О том, что мои друзья собираются рассказать Дамблдору, что я веду себя странно.       Я не хотел верить, что они хотят мне зла. Но в этом мире, полном магии и тайн, я не мог доверять никому.       Даже самому себе.