Глава 1. Всматриваясь в горизонт...

Атани то и дело бросала напряженные взгляды в сторону ярко-кровавых всполохов темнеющегося горизонта, тщетно пытаясь высмотреть парящие точки икранов возвращающихся родителей. Три затмения, которые должны были отсутствовать Ц’Тири и Нетейам, прошли, и теперь они обязаны были вернуться. Девушка, до шестнадцатилетия которой оставался месяц, старательно скрывала панику, разрывавшую душу дурными предчувствиями. Она не могла позволить себе слабину, ведь сейчас на острове не было никого старше неё. На худых, подростковых ногах, скрещенных в позе лотоса и покрытых мелкими шрамами неудачных вылазок в коралловые изломы за редким видом морских раковин, дремала полуторагодовалая Ли’ани. Напротив, в свете пламени очага, одаривающего детей ласковым теплом и потрескивающего в унисон шелеста слабых волн, накатывающих на берег, её десятилетний брат Ава’нак не сводил солнечных глаз со старшей сестры, слушая её сказку. Семья Нетейама оказалась на острове не случайно. Дедушка Джейк настоял на том, чтобы старший сын спрятал её в максимально неизвестном для всех месте, где никто не смог бы их обнаружить. Причину Атани не сообщили, хотя она считала себя уже достаточно взрослой для этого. Впрочем, несложно было догадаться, что они покинули Меткайину из-за способностей матери. За последний год Тоновари с Джейком уже несколько раз пресекали попытки иных кланов выкрасть Ц’Тири, слава о способностях которой разносилась по Пандоре. На этом далёком, необитаемом острове семья познала спокойные, размеренные дни. Каждый из которых начинался с рассвета, когда первые лучи солнца окрашивали океан в нежные розовые и золотистые оттенки. Нетейам и Ц’Тири с самого утра занимались хозяйственными делами. Отец ловил рыбу на завтрак, используя приобретенные в клане рифовых навыки, а мать собирала лекарственные травы, растущие среди скал и редких деревьев. Ли’ани с любопытством топала за Ц’Тири, пытаясь подражать её движениям, в то же время интересуясь каждой найденной травинкой. Дети часто играли на пляже, их смех был слышен далеко за пределами лагеря. Ава’нак брал на себя роль старшего брата, показывая Ли’ани, как строить из песка маленькие копии маруи. Атани, улыбаясь, наблюдала за ними, сидя под большим деревом и плетя корзины из пальмовых листьев. Она наслаждалась этими тихими моментами, когда ничто не беспокоило их уклад. По вечерам семья собиралась у очага, где треск пламени и тихий шелест волн сливались в единый, успокаивающий звук. Нетейам рассказывал детям истории о своей молодости, о приключениях, которые они пережили с дедушкой, братом и остальными. Он вспоминал, как бежали от рук злых военных, прячась в лесах Пандоры, и как Джейк учил их не терять дух даже когда казалось, что всё потеряно. Рассказывал о ночных атаках и битвах с врагами, о том, как они проводили долгие ночи под звёздами, слушая истории старейшин и обсуждая, как они могут защитить свой народ. Эти времена были менее спокойны, но полны больших надежд и испытаний, которые помогли клану рифовых стать сильнее. Ц’Тири, сидя рядом с мужем, слушала его, иногда добавляя свои комментарии и делясь мудростью с детьми. В такие моменты Атани чувствовала, что всё в её жизни было на своём месте. Она ощущала гармонию с Пандорой, понимая, что её место среди близких и родных — это часть чего-то большого и невероятно уютного. Они были семьёй, частью природы. Единство с Пандорой и это спокойствие пронизывали каждое мгновение жизни. Девушка была благодарна за каждый день, в котором ничто не нарушало мир и безопасность. Поглядывая на бодрствующего мальчика, Атани в очередной раз удивлялась, как сильно в брате соединились узнаваемые черты обоих родителей. Форма разреза глаз и прямой взгляд напоминали об отце, а мягкость выражений на лице и нежные черты явно унаследованы от матери. Его улыбка, едва заметная и тёплая, была точной копией улыбки Ц’Тири, когда та смотрела на своих детей с любовью и гордостью. Волосы, тёмные и блестящие, как у Нетейама, были заплетены в аккуратные косички, которые Ц’Тири плела сыну каждый вечер. А глаза — ярко-желтые и полные жизни — напоминали ей о моментах, когда Ц’Тири в своём глубоком созерцании касалась Эйвы, словно общалась с самим духом планеты. Атани помнила, как мать входила в это состояние, когда все вокруг затихало, и как её голос становился спокойным и едва уловимым, когда она обращалась к Великой Матери. Это было нечто большее, чем просто медитация — это была связь, которую Ц’Тири описывала как единение со всей жизнью планеты, что помогало находить ответы и умиротворение. Ли’ани же была копией бабушки Нейтири, и в личике крохи уже легко угадывались ее изящные черты. Волосы малышки были такими же густыми и тёмными, как у Ц’Тири, они нежно спускались по её крохотным плечикам, в концах заплетённые в миниатюрные косички, которые Атани с удовольствием переплетала каждое утро. Ли’ани спала спокойно, её маленький хвостик обвился вокруг щиколотки сестры, словно она искала в ней защиту и тепло. Атани была первой, кто увидел сестрёнку, принимая с тетей Кири роды у матери. По сути, появление малышки стало для её способностей испытанием, с которым она относительно справилась, отслеживая жизненные потоки и точно зная, когда плод начнёт покидать своё гнёздышко. Мама очень гордилась своей старшей дочерью, а та с первых секунд души не чаяла в сестрёнке, издавшей первый крик в ее ладонях. Девушка всегда ощущала на себе ответственность за младших. С самого первого дня, когда Ц’Тири и Нетейам приняли её в свою семью, они стали для неё не только родителями, но настоящими защитниками и учителями. Она старалась подражать им во всём — в заботе о близких, в умении слушать природу, в терпении и стойкости. Сейчас же, на этом уединённом острове, где они скрывались от внешнего мира, эта ответственность ощущалась особенно явственно. Она должна быть сильной — для Ли’ани, которая мирно спала, смешно посапывая, и для Ава’нака, который, несмотря на свою юность, догадывался, что что-то пошло не так. Атани на мгновение прикрыла глаза и сосредоточилась, как учила её Ц’Тири. Вдохнув глубже, она переключилась на особое зрение, позволяющее видеть жизненные потоки живых существ. Девушка медленно повернула голову к брату, и сияние жизненных сил тут же стало отчетливым — яркие линии и потоки энергии, пронизывающие тело Ава’нака, мерцали в её глазах. Эти линии были полны жизни и тепла, но кое-где свет чуть померк, словно отражая его внутреннее беспокойство. Вокруг сердца мальчика пульсировали слабые, дрожащие волны, свидетельствующие о тревоге и страхе, которые он старался скрыть от сестёр. Девушка невольно сжала губы, чувствуя, как внутри разливается грусть. Она знала, что мать хотела научить её не только видеть эти потоки, но и управлять ими — успокаивать, направлять, лечить. Но пока этот навык был ей недоступен, и никто не знал почему. Мама Ц’Тири всегда говорила, что всему своё время, и Атани понимала, что сейчас самое главное просто быть рядом и поддерживать своего брата и маленькую сестру. Продолжая рассказывать сказку, она долго всматривалась в мерцающие линии тела брата, осознавая, насколько глубока её связь с родными. Мысли девушки начали уносить её к на’ви, которого ей сейчас не хватало не меньше, чем мамы с папой. К Аонунгу. Её невысказанные чувства к нему в последний год цвели так же ярко, как эти жизненные потоки, но в то же время дополнялись неясностью и трепетом. Она вспомнила, как в момент их прощания, когда они вынуждены были покинуть клан, его глаза тоже мерцали, но не от жизненных линий, а от эмоций, которые тот так отчаянно пытался скрывать. Она видела, как рифовому больно, считывая в его взгляде мольбу о её возвращении. Атани понимала, что тоже тоскует по нему. Её сердце сжалось, когда она вспомнила моменты, которые они пережили вместе: их первую тренировку с илу, когда рифовый терпеливо показывал, как управлять животным, и тот самый последний вечер, когда они сидели у костра, делясь своими мечтами о будущем. Воспоминания были настолько яркими, что она почти ощущала присутствие Нунга рядом. За все те годы, что она росла в клане Меткайина, Аонунг находился поблизости и помогал ей во всём. Сначала она просто путалась у него под ногами, как и у многих других взрослых. В первые годы она была неуклюжей девочкой, стремящейся найти своё место среди рифового клана, и даже не замечала, что её присутствие раздражало многих членов племени, особенно тсахик Ронал. — Атани, ты опять здесь? Разве у тебя нет других занятий? — часто спрашивал Аонунг, видя, как девочка неуклюже пыталась копировать его движения. — Я хочу учиться! — упрямо отвечала она, не отступая. Аонунг, будучи старше её на десять лет, изначально относился к Атани с раздражением. Ему казалось, что она просто маленькая заноза, которую постоянно нужно опекать, и которая только мешает в серьёзных делах. Он часто говорил, что у него нет времени на то, чтобы учить кого-то плаванию или обращаться с илу. — Я не могу каждый раз объяснять тебе одно и то же, — ворчал он, когда Атани снова терпела неудачу. Но настойчивость Атани удивляла его. Свалившись с илу, порвав тетиву арбалета, порезавшись об острый край коралла девочка не ныла, как большинство ровесниц, а упрямо вставала и пробовала снова. Однажды, когда Атани в очередной раз пыталась прокатится на илу, она снова упала, не сумев удержаться на игривом зверьке. Аонунг, наблюдая за ней с берега, решил, что настал момент показать ей нечто важное. Он подошёл к девочке и, взяв её руки, сказал, что сила истинного охотника не только в мускулах, но и в спокойствии разума. Он начал учить её правильному дыханию, и в этот момент Атани попыталась увидеть жизненные потоки рифового наставника, как её учила мать. Девушка закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Она ощущала, как сердце бешено колотится, а грудь сдавливает волнение. Но, прислушавшись к словам Аонунга, она постепенно начала замедлять дыхание, вдыхая глубоко и плавно. Она чувствовала его руки, тёплые и надёжные, и постепенно начала ощущать, как её внутреннее напряжение растворяется, уступая место чему-то иному — глубокому, спокойному ощущению связи. Когда она увидела жизненные потоки мужчины, они показались ей удивительно яркими. Она сосредоточилась на теле рифового, видя, как его линии энергии спокойно текут, наполняя силой и уверенностью. Атани внезапно почувствовала, как её собственные потоки начинают выравниваться, синхронизируясь с ним. Она видела, как энергия меткайинца переплетается с её линиями, когда он держал её за руки. В этот момент её наполнило ощущение покоя и единства. Новые ощущения стали для неё откровением — она чувствовала, как они становятся единым целым, как их энергии сливаются, создавая нечто большее. Её мысли наполнились благодарностью. Она поняла, что Аонунг верит в неё, что он рядом, чтобы поддержать. Это обернулось не просто тренировкой — это было нечто более личное, более глубокое. Их энергии, переплетаясь, дарили уверенность, и она осознала, что с этим на’ви рядом сможет преодолеть любые трудности. Атани переключилась на привычное зрение и встретилась взглядом с Аонунгом. Его глаза были полны тепла и поддержки, и в тот момент она поняла, что уже не боится. Жизненные потоки показали ей то, что она, возможно, не могла осознать словами. Она увидела, что Аонунг, несмотря на внешнюю холодность, волнуется за неё. Его энергия пульсировала ярче всякий раз, когда она была рядом. Это была не просто забота — это было что-то гораздо глубже, гораздо сильнее. И Атани поняла, что она больше не маленькая девочка, которая путалась у него под ногами. Она стала для него кем-то важным, и это осознание согревало сердце. Их чувства не были внезапными — они росли медленно, словно коралл, накапливаясь с каждым мгновением, проведённым вместе. Она видела, что нравится ему, и была благодарна за то, что тот не требовал от неё ответных чувств, терпеливо ожидая возраста согласия, попутно отклоняя всех претенденток, которых навязывала ему Ронал. Он всегда говорил, что не будет торопить её, и что её решение — её выбор, который он готов принять. Шли годы, и постепенно дружеская симпатия к старшему сыну тсахик начала перерождаться во что-то иное, более сильное, трепетное и неопределённое. Она начала смотреть на него иначе — не просто как на старшего товарища, а как на того, кто всегда был рядом, кто поддерживал её и помогал ей расти. Она видела, как Аонунг сам постепенно менялся. Его шутки становились мягче, его забота более осознанной. Он тоже начал замечать её изменения — как она росла, становилась сильнее, увереннее. Она помнила, как однажды вечером, когда семья сидела у очага в маруи, Атани собралась с духом и поделилась своими чувствами с матерью. Ц’Тири с улыбкой и одобрением выслушала её. Она сказала, что любовь — это не просто чувство, это ответственность, и что она гордится её выбором. Отец, Нетейам, был более сдержан, но тоже поддержал её, попросив лишь дождаться шестнадцатилетия, чтобы принять окончательное решение. Эти слова стали для Атани ещё одной ступенью во взрослении. Сейчас, вспоминая об этом, она улыбалась. Она помнила их тренировки, его терпеливые попытки научить её подманивать илу, их ночные разговоры у костра, когда они делились своими мечтами и страхами. Как Аонунг рассказывал о своём желании стать достойным лидером для своего народа и о том, как иногда чувствовал себя недостаточно сильным, чтобы оправдать ожидания Ронал. Она делилась своими страхами — страхом потерять свою семью и остаться в одиночестве. Как Аонунг тогда уверял её, что всегда будет рядом, чтобы поддержать. Она вспомнила, как мужчина смеялся, когда она неуклюже пыталась копировать его движения в воде, и как его глаза становились серьёзными, когда он говорил, что девушка не должна торопиться с ответом на его чувства и что он примет любое её решение. Это было чувство безопасности и доверия, как у её родителей, но в то же время оно было другим — более глубоким и личным. девушка хотела, чтобы он знал, что она тоже любит его, что она готова вернуться и быть с ним, но, пока её семья была в опасности, она не могла позволить себе отвлечься. Атани вздохнула, ощущая, как внутри неё смешиваются тревога за родителей и тёплые, но болезненные воспоминания о любви, которую она пока не могла полностью выразить. — Ата, а ты уверена, что мама и папа скоро вернутся? — нарушил возникшую тишину так и не заснувший Ава’нак, подняв взгляд на сестру. Его голос слегка дрожал, хоть он старался казаться храбрым. Атани улыбнулась ему, стараясь, чтобы улыбка выглядела уверенной и спокойной. — Конечно, Ава, — ответила она мягко. — Папа — самый лучший воин, кого я знаю. Если не считать бабушки с дедушкой. Они вернутся к нам, как только смогут. Мы просто должны еще немного подождать и быть сильными, как они учили нас. Ава’нак кивнул, хотя в его глазах всё ещё оставалась тень беспокойства. Он вернулся к своему занятию. Маленькие руки ловко плели верёвку из волокон пальмовой коры, что давало ему хоть какое-то успокоение. Атани смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от неизвестности и страха за родителей. Она знала, что должна быть сильной ради него и Ли’ани, даже если на душе мрачные тучи сгущались, словно предвещая беду. Девушка первая заметила на горизонте парящую точку. Острый порыв облегчения тут же смыло фактом того, что икран, летящий в их сторону, был один. Девушка осторожно переложила сестру в широкую плетеную корзинку и потянулась за луком. Загородив собой детвору, она в напряжении кусала губы, гадая, кто же это. Минуту спустя вздох облегчения вырвался из напряжённой груди. Она узнала банши дяди Ло’ака, который, сделав круг над пляжем, мастерски приземлился у кромки воды и, разорвав связь, немедля подбежал к костру. — Дядя Ло’ак! — завопил радостно Ава’нак и бросился в подставленные пятипалые объятья. — Ого! Нак! Как ты вырос за эти месяцы! Мои пацаны от зависти позеленеют. — покрутив мальчишку вокруг себя, ответил на’ви и аккуратно поставил племянника на песок. Он обернулся к Атани и добавил: — А я за вами прилетел, племяшки! Отец велел привезти вас в клан, потому что здесь оставаться небезопасно, и он хочет, чтобы вы были под защитой Меткайины, пока мы не разберёмся, почему ваши предки до сих пор не вернулись. Пойдем, Ата, я помогу собрать вещи. Нак, напои мою летающую прелесть. Пока Атани с дядей собирала вещи, она попыталась выведать у Ло’ака подробности о том, куда же все-таки улетели родители. Она подошла поближе, отметив, что Ава’нак, закончив с икраном дяди, занялся тушением костра, и тихо спросила: — Дядя Ло’ак, ты знаешь, куда направлялись мама и папа? Почему они так долго не возвращаются? Ло’ак на мгновение замер, его взгляд скользнул в сторону, а затем он мягко вздохнул. — Знаю только то, что сказал отец, — тихо ответил он, наклоняясь к ней поближе, чтобы Ава’нак не услышал. — Ц’Тири пригласили на какую-то важную встречу с главами клана Тауками. Ты же помнишь, что они самые прошаренные о Пандоре, её обитателях и экосистемах? У тех якобы появилась информация, которая может быть важна для Ц’Тири. Однако, отец этим утром узнал, что они так и не долетели до Тауками. Да и никто их туда не звал. Дело явно пахнет фекалиями танатора. Вот он и послал меня за вами. Атани нахмурилась, в голове роились вопросы, но Ло’ак решительно помотал головой, видимо, пытаясь не дать ей погрузиться в тревожные мысли. — Послушай, малышка, — он перешёл на свою привычную шутливую манеру, пытаясь разрядить обстановку, — Ты с каждым днём всё больше превращаешься в женщину. Глядишь, скоро придётся отбивать тебя от парней в клане. — он прищурился и подмигнул ей. — Кстати, знаешь, что Аонунг всё ещё ждёт, когда сможет назвать тебя своей парой? Вот уже пару лет он отказывает всем девушкам клана, потому что надеется на тебя. — Ой, дядя, перестань, — пробормотала Атани, пытаясь не смотреть на Ло’ака, который явно наслаждался её смущением. — Это неважно сейчас. — Да ладно тебе, я просто хочу немного тебя отвлечь, — улыбнулся он, похлопав девушку по плечу. — Но знаешь, Аонунг не так уж и плох. Да, хвост у него лопатой, но к нему можно привыкнуть. Уж поверь моему опыту. Если что, я тебя поддержу. — Знаю. — Ладно, детвора, собирайтесь! Мы отправляемся в небольшое путешествие, — Ло’ак подмигнул Ава’наку, стараясь скрыть беспокойство. — Я уверен, что в дороге нас ждут приключения! — Я уже не ребенок! — возмутился Ава’нак и важно направился в сторону маруи собирать свои нехитрые пожитки. Попросив дядю присмотреть за спящей племянницей, Атани отправилась вслед за братом и начала собирать вещи, стараясь держать себя в руках. Она понимала, что сейчас главное — начать поиски мамы и папы, а для этого необходимо обеспечить безопасность мелких. Для них она должна быть такой же уверенной, как всегда были родители. Благо, как и для всех коренных жителей Пандоры, много времени для сборов не понадобилось. Решив оставить вещи родителей на острове, она взяла лишь мамину песенную нить, на которой отчётливо виднелся камень, рассказывающий о её появлении в семье старшего Салли. Шмыгнув носом, девушка сдержалась и, связав плотнее спальные гамаки, вернулась на пляж. Атани издала серию специфических свистов, и над головой тут же раздался шум приземляющегося икрана. Это была её девочка Сей’лан. Она с гордостью наблюдала, как её любимица, изящно паря, опустилась на песок. Сей’лан была её верным спутником с момента их инкимайи, когда Атани смогла приручить своего банши. Воспоминания о тех событиях были яркими и незабываемыми. В свои четырнадцать лет Атани с отцом отправилась в родной клан Тайранги — племя Повелителей Икранов Восточного моря. Это было важное путешествие, ведь для каждого из Тайранги связь с банши была священной и определяла их зрелость. Атани была полна решимости, но и страх жил в душе девушки. Она знала, что приручение банши — испытание, которое требует всей её силы, умений и уверенности. Когда она встретила Сей’лан, банши выглядела угрожающе — её крылья были огромны, а глаза сверкали яростью и свободой. Атани почувствовала, как сердце ускорило свой бег, когда она ступила на край гнездовья, чтобы начать процесс инкимайи. Всё вокруг замерло — только ветер и звуки океана стали её сопровождающими. Но, к её удивлению, Сей’лан, казалось, приняла её присутствие, и когда она совершила решительный прыжок со скалы, чтобы соединиться в тсахейлу с банши в свободном полете, всё прошло так, будто это было предначертано. Их связь стала мгновенной и мощной, и она чувствовала, как через нее проходила не только сила банши, но и её уважение. С тех пор они стали неразлучны. Сей’лан была не просто транспортом, она стала её другом, частью её души, её поддержкой в трудные моменты. Это была её гордость и её союзник, и в этот момент она ощущала себя сильной и готовой к любым испытаниям. Девушка ласково погладила приземлившегося икрана по костяному гребню под клювом, чувствуя, как Сей’лан слегка прижалась к её руке, почти урча от удовольствия. Сине-зеленая крылатая рептилия излучала тепло и силу, и Атани снова ощутила ту неразрывную связь, которая связала их с момента инкимайи. Это была не просто связь на уровне разума — это было понимание, доверие и настоящая дружба. Атани аккуратно уложила всё ещё спящую Ли’ани в слинг, нежно закрепив ремни на своей груди, чтобы малышка чувствовала себя в безопасности. Затем она привязала к Сей’лан все необходимые вещи. Закончив приготовления, Атани уверенно и весьма грациозно вскочила на спину икрана. Создав тсахейлу, она на мгновение закрыла глаза и почувствовала, как их мысли и чувства вновь слились в одно целое. Её дыхание замедлилось, а сердце забилось в унисон с сердцем Сей’лан. Атани ощутила мощную волну спокойствия и уверенности, которая исходила от банши, словно та передавала ей свою силу. Каждое чувство, каждая эмоция переплетались между ними, наполняя её решимостью и готовностью к тому, что их ждёт впереди. Она ощутила, как Сей’лан тоже отвечает ей — через эту связь она чувствовала тепло, поддержку и преданность, которые банши дарила ей без раздумий. Тревоги девушки хоть и не исчезли полностью, но стали намного тише, уступая место вере в то, что они справятся вместе. Она улыбнулась и, повернувшись к Ло’аку, показала ему пальцами знак небесных людей «Ok», которому их научил дедушка Джейк. Ло’ак одобрительно кивнул и подождал, пока Ава’нак усядется перед ним, прижавшись худенькой спиной к дяде. Затем он дал сигнал на взлет. Икраны подняли небольшие торнадо песка своими огромными крыльями и взмыли в воздух. Мощные животные синхронно взяли курс на Меткайину. Их силуэты парили на фоне огромного Полифема, делящего свет с далекими звёздами и сиянием Пандоры. Воздух свежо бил в лицо, и вода, искрящаяся в лучах солнца, наполняла сердце девушки лёгким успокоением, которого она так отчаянно нуждалась. Но мысли, казалось, не могли удержаться здесь, в настоящем. Они снова и снова возвращали её в прошлое, в те дни, когда её жизнь впервые перевернулась, когда она стала частью клана Меткайина. Атани позволила этим воспоминаниям захлестнуть её.