Флешбек первый... Без роду, но в племени.

Её первые месяцы в новом клане, казалось, были невыносимыми. Для сиротки, погруженной до этого лишь в образ жизни клана Тайранги, каждый момент по прилету в деревню рифовых казался чуждым и пугающим. Семья Салли сама лишь недавно начала обретать доверие меткайинцев, а их решение удочерить Атани вызвало удивление и осторожность, ведь это было непривычно для традиций клана. Малышка шарахалась ото всех, а все шарахались от малышки. Даже Нейтири, новоявленная бабушка, относилась к девочке с определенным скепсисом. Её глаза, полные недоверия, словно пронизывали насквозь, вынуждая Атани искать спасения за спиной новой мамы. Она слышала, как Нейтири спорила с Нетейамом, говоря, что брать в семью чужого ребёнка — неразумная затея. Но когда новоявленный дедушка Джейк напомнил жене о происхождении Ц’Тири, та быстро смирилась. После того, как стало известно о беременности Ц’Тири, Нейтири окончательно смягчилась, перестав высказываться против. Несмотря на это, еще долго Атани чувствовала её холод и отчуждение. Девочка старалась не отходить от мамы Ц’Тири, следуя за ней повсюду, словно второй хвостик, едва осмеливаясь заговорить с кем-то. Она сторонилась других детей и взрослых, боялась их пристальных взглядов, шёпота, насмешек. Особенно она опасалась моментов, когда дети начинали задавать ей вопросы об её необычном внешнем виде, прошлом или настоящих родителях. Эти темы всегда были для девочки болезненными, и та старалась избегать разговоров. Но время лечит практически все. Постепенно она начала привыкать, а Ло’ак и Цирея поддерживали её, создавая для девочки комфортную обстановку. — Дядя Ло’ак, почему все так странно на меня смотрят? — однажды спросила Атани, когда они с мамой Ц’Тири и младшим Салли сидели на берегу широкой бухты. — Просто им нужно время, чтобы привыкнуть, — мягко ответил Ло’ак, глядя на племянницу с улыбкой. — Ты особенная, Ата. И скоро они это поймут. Ты покажешь всем, какая ты сильная, добрая и умелая. Атани кивнула, но в глазах всё ещё плескалась тревога. Тогда Ло’ак, усмехнувшись, добавил: — А если кто-то будет слишком к тебе назойлив, того я поймаю и заставлю слушать мои нотации целыми днями. Поверь, после этого они точно оставят тебя в покое. Эти слова вызвали улыбку на лице девочки, и она звонко расхохоталась, забывая на мгновение о страхах. Лишь папа Нетейам и дядя Ло’ак могли разбудить её улыбку. Нетейам часто садил её себе на плечи и носил по деревне, показывая самые красивые уголки острова и рассказывая истории о необычных морских существах. Вечерами он приносил ей небольшие подарки — ракушки или гладкие камешки, найденные на дне океана, объясняя, что каждая из них хранит особую силу. Его спокойный голос и добрый взгляд помогали Атани забывать о страхах и чувствовать, что она не одна. Дядя Ло’ак подходил к ней с удивительной непосредственностью и добротой, он шутил, рассказывал истории, устраивал сеансы щекотушек, когда малышка была грустной. Он стал для неё вторым светом после Ц’Тири и Нетейама, и Атани начинала верить, что, возможно, ей действительно удастся стать своей для нового племени. Непривычные обычаи и традиции клана Меткайина вызывали у неё тревогу и неуверенность. Дети рифового народа были сильными, ловкими. Они свободно ныряли, легко общались под водой друг с другом и знали повадки обитателей океана. Атани из-за этого чувствовала себя неуклюжей, не принадлежавшей этому миру. Её первые попытки научиться плавать вызывали смех у сверстников, и она часто возвращалась в семейную маруи в слезах, чувствуя себя неудачницей. Однако однажды к ней подошла ровесница из клана по имени Лира, которая тихо предложила помочь. Лира показала Атани, как задерживать дыхание и двигаться под водой, рассказывая забавные истории о морских существах. Появление первой подруги стало для Атани шагом к тому, чтобы почувствовать себя частью нового общества. Мама и папа были терпеливы с ней. Ц’Тири объясняла, что всему своё время, что никто не рождается с умением плавать, а Нетейам всегда напоминал, что важно не сдаваться. Мама учила её плести сетки для рыболовства, объясняла тонкости общения с морскими существами. Папа, когда был рядом, учил нырять, показывая, как правильно дышать, как расслабляться в воде, как двигаться там, где есть течение. Нетейам непременно был рядом, он держал её за руку, рассказывал сказки о своём детстве, чтобы отвлечь её от печальных мыслей. Постепенно тревожность в душе девочки начала растворяться. Атани чувствовала, что у неё появляется место в этом мире. — Пап, а расскажи ещё раз, как ты впервые влюбился в маму, — просила Атани перед сном каждый вечер, уютно устраиваясь на плетеной циновке у костра в центре маруи. Она клала ладошку на выпирающий живот матери и мысленно отправляла братику волны любви. Нетейам улыбался, глядя на дочь, и начинал свой рассказ. История о том, как он и Ц’Тири вместе росли и как мама ценой невероятных усилий удержала раненного подростка на пороге мира Великой Матери, всегда вызывала у Атани чувство тепла и безопасности. — А мама тогда еще не умела правильно лечить на’ви, — больше утверждала, чем спрашивала Атани, мечтательно улыбаясь. — Да, именно так, — кивал Нетейам. — Но я стоил того, чтобы она быстренько этому научилась! Я с рождения знал, что она станет важной частью моей жизни. Так и с тобой, Атани. Будь настойчива, и мир тебя примет. Практически каждый день папа Нетейам находил время для занятий с приемной дочерью. Познавать океан было жизненно важным для любого представителя клана рифовых. — Ты должна дышать спокойно, как будто разговариваешь с водой, — объяснял девочке Нетейам, держа её за плечи во время уроков по погружению. — Разговаривать с водой? — недоверчиво переспросила Атани. — Да, вода — она друг, а не враг, — улыбнулся Нетейам. — Попробуй почувствовать её, а не сражаться с ней. Атани хмурилась, но затем сосредоточилась, закрыв глаза, и попыталась ощутить течение вокруг себя. Она поняла, что папа был прав — вода становилась менее пугающей, и постепенно страх начал растворяться. — А если вода всё-таки решит меня победить? — решила пошутить Атани, открыв глаза и улыбнувшись. — Тогда я точно накажу эту паршивку, — ответил Нетейам, притворно нахмурившись. — Океан ещё не знает, с кем связывается! Они рассмеялись вместе, и Атани почувствовала, как улетучиваются остатки ее нерешительности. Отец всегда знал, как подбодрить её. Позже, когда она в очередной раз пыталась повторить движения, которые показывал папа Нетейам, тот шутливо окликнул её: — Только не забудь: если вдруг начнёшь тонуть, делай это хотя бы с соответствующей грацией, как истинная внучка самого Торука Макто! — Па-ап! — возмутилась Атани, но затем не удержалась и снова рассмеялась. Моменты, наполненные теплом и поддержкой, помогали девочке справляться со своими страхами и чувствовать, что она может преодолеть любые трудности. Атани ощущала, что у неё появляется место в этом мире. И вот однажды, когда она сопровождала маму к воде, чтобы проверить сети, она снова прикоснулась к животу Ц’Тири, в котором быстрыми темпами рос малыш. Атани была в восторге от того, что могла «видеть» новую жизнь с помощью своих способностей. Она ощущала его жизненные потоки, как лёгкое тепло, разливающееся по ладони, чувствовала нежное присутствие, будто едва уловимое прикосновение лёгкого ветерка. В её воображении всплывали образы крошечного существа, уютно свернувшегося в коконе, окружённого мягким светом. Эти тихие, спокойные импульсы напоминали размеренное биение сердца, полное доверия и умиротворения. Связь с еще не родившимся братом стала для неё особенной. Атани старательно следила за беременностью матери, иногда даже чувствовала, как малыш общался с ней, посылая тёплые волны благодарности. Ц’Тири говорила, что это прекрасное благословение Эйвы, и Атани гордилась тем, что могла быть свидетелем этого чуда. Она часто сидела рядом с мамой, закрывая глаза и ощущая, как внутри неё растёт новая жизнь, как маленький брат отвечал на её мысли и эмоции, словно понимал, что она рядом. Эти моменты наполняли сердце девочки теплом и успокаивали. Первые полгода жизни в клане рифовых были наполнены важными событиями не только для неё, но и для всей семьи. Ло’ак и Цирея объявили о своём решении стать парой. Ронал, несмотря на сдерживаемое недовольство выбором дочери, нехотя согласилась на брак. Пара погрузилась к подводному Древу Душ, чтобы получить благословение Великой Матери. Атани помнила тот день, яркий и торжественный, полный радости, любви и света. Ло’ак, смеясь, держал Цирею за руку, когда они рассказывали о свершившимся ритуале клану. Великая Мать дала своё добро, и они стали семьёй. Атани восхищалась Циреей, её спокойствием и уверенностью. Она была счастлива видеть, как дядя обрел свою любовь. Рифовая всегда относилась к Атани с добротой и пониманием, она помогала учиться, поддерживала её, когда те или иные задачи казались ей слишком сложными. Атани чувствовала, что в лице Циреи она нашла старшую сестру, которой у неё никогда не было. Три месяца спустя Ц’Тири родила Ава’нака. Атани была второй, кто держал малыша на руках. Его маленькие пальчики сжали её большой палец, и в тот момент она поняла, что этот маленький пищащий комочек будет важен для неё больше, чем что-либо. Сердце девочки переполнилось теплом, и страхи, что её могут вернуть обратно в родной клан, окончательно растворились. Она почувствовала себя частью этой семьи, когда Нетейам доверил ей укачивать Ава’нака, а Ц’Тири попросила нанизать на песенную нить семьи две ракушки, символизирующие Атани и ее нового братика. В моменты, когда Ло’ак приглашал её участвовать в семейных обрядах, а Цирея делилась с ней своими историями, Атани окончательно осознала, что её приняли. Каждый вечер она сидела у костра, держа на руках маленького Ава’нака и слушая истории, которые рассказывал Нетейам. Она чувствовала, как тепло огня и любовь семьи проникают в душу, окончательно изгоняя страхи и неуверенность. Через шесть месяцев после рождения Авы Ло’ак и Цирея стали родителями близнецов, и Атани радостно наблюдала, как новые члены их семьи вписывались в их общий мир. Дедушка Тоновари не скрывал своего счастья. Его глаза мягко светились, когда он с гордо поднятой головой наблюдал за внуками. Вождь клана без остатка погрузился в роль деда, с наслаждением возясь с малышами. Он тихо напевал им древние песни, передавая детям мудрость предков. Он часто приходил, чтобы посмотреть, как его внуки растут и развиваются, и каждый раз наполнялся гордостью, видя их силу, смелость и любовь к приключениям. Он говорил Цирее, что она стала великолепной матерью, и напоминал Ло’аку, что тот должен находить время, чтобы передавать детям мудрость предков. В глазах Тоновари светилась гордость, когда он видел, как Тсай’ланг и Кан’ток без страха бросаются в воду, показывая смелость, достойную рифового народа. Мальчики получились смешанными — в их чертах отражались как облик лесных на’ви, так и рифовых. Они с первых дней стали любимцами всех вокруг. От дедушки Джейка и отца обоим передалось по лишнему пальчику на руках и ногах. Они получили имена, отражающие их дух: Тсай’ланг и Кан’ток. Эти имена идеально подходили для обоих, так как близнецы были чрезвычайно непоседливыми, постоянно находили приключения на свои хвосты и всегда искали, как испытать границы дозволенного. Атани, таская повсюду за собой Ава’нака, любила проводить время с ними, она играла с мальчишками, заботилась о них, и те стали для неё ещё одним символом того, что она была частью этого мира. Она видела, как Ло’ак и Цирея заботятся о своих детях, как они смотрят друг на друга с любовью и пониманием, и это укрепляло её веру в то, что семья — это нечто большее, чем просто родственные связи. Периодически, когда вся семья собиралась вместе, она замечала, как Тоновари и Джейк с особенной гордостью оглядывают потомство. Торук Макто стоял у костра, слегка покачивая головой и, возможно, впервые позволял себе улыбаться, глядя на сыновей, дочерей, невестку и внуков, которые так гармонично сочетали в себе наследие обоих кланов. Год спустя после переезда в клан Меткайина, Атани поняла, что семья Салли окончательно стала для неё родной. Она больше не боялась, её окружали забота и поддержка. Нетейам стал для неё настоящим отцом, любящим и справедливым, Ц’Тири — мудрой и терпеливой матерью. Ава’нак стал для неё не просто братом, но и тем, за кем она готова была следить, защищать и заботиться. Она знала, что будет оберегать близнецов Ло’ака и Циреи, и была счастлива быть частью этого большого, крепкого клана. Она начала участвовать в общих делах меткайинцев, помогала собирать еду, плести сети, даже училась нырять вместе с другими детьми. Атани неожиданно вспомнила, как в один из вечеров она игралась с братом и близнецами Ло’ака и Циреи на прогретом за день берегу. Мягкие волны лениво омывали песок, отражая багряные краски заката. В воздухе витал солёный аромат океана, смешанный с запахом водорослей и свежей древесины от костра неподалёку. Лёгкий бриз шевелил листву на деревьях, создавая тихий шелест, словно сама природа шептала свои древние сказания. Атани слушала детский смех и чувствовала, как тёплая энергия Пандоры обволакивает её, наполняя сердце спокойствием и умиротворением. Ава’нак неподалеку сосредоточенно ковырялся в песке, а девочка наблюдала, как Тсай’ланг и Кан’ток копошились возле выброшенного приливной волной топляка, играя и о чем-то споря между собой. Они были словно маленькие вихри — непоседливые и неутомимые, всегда в поиске приключений. Не успев на минутку отвлечься, мальчишки умудрились исчезнуть с глаз юной воспитательницы. Атани, потеряв визуальный контакт, почувствовала тревогу в их жизненных потоках, словно слабый отголосок паники, и мгновенно поняла, что что-то не так. Она бросилась на поиски и нашла их внутри гигантской раковины, которая уже почти закрылась. — О нет! — прошептала Атани, видя, как раковина медленно схлопывается, угрожая поглотить близнецов. Она положила руку на шершавую поверхность и сосредоточилась, пытаясь, как учила мама, связаться с живым существом и успокоить его. — Тсай’ланг! Кан’ток! Держитесь, я рядом! — выкрикнула она, чувствуя, как её сердце колотится. Используя способности, Атани попыталась послать поток успокоения, и раковина замедлила своё движение, позволив ей осторожно открыть её, вытащив мальчишек за хвосты. Те выглядели напуганными, но когда оказались на свободе, не удержались и начали хохотать. — Это было так страшно! Но и так круто! — выпалил Тсай’ланг, прижимаясь к брату. — Вам следует хвосты бантиком завязать! Что за глупости вы творите?! — строго произнесла Атани, сердясь не на шутку. — Вы же могли пострадать! — Мы просто хотели спрятаться, Ата… Не ругайся. — пробормотал Кан’ток, виновато опустив глаза. Впоследствии Ло’ак только посмеивался над этим, говоря, что у его детей «стремление к приключениям в крови». А Тоновари, когда услышал эту историю, сказал, что близнецы напоминают ему его собственные юные годы, когда он тоже не сидел на месте и стремился исследовать каждый уголок океана. Но оставался один меткаинец, кто не поддавался её «обаянию» — Аонунг. Он считал, что пришлая девочка не сможет по-настоящему понять и принять рифовый образ жизни, ведь она выросла в другом клане. К тому же ему казалось, что её появление нарушает привычный порядок, заставляя его чувствовать угрозу своей позиции среди сверстников. Старший сын Ронал всегда казался ей угрюмым и суровым. Он смотрел на неё так, будто она была чем-то неуместным, раздражающим одним только своим присутствием. Атани не понимала, почему, и это заставляло её чувствовать себя неловко. Она пыталась быть доброжелательной к ледяному рифовому, пыталась найти подход, но Аонунг неизменно отвечал холодом. Его резкие замечания и откровенно равнодушное отношение заставляли девочку чувствовать себя некомфортно. Но однажды она решила, что больше не хочет видеть его таким. Её детская непосредственность взяла верх. Она подошла к рифовому, когда тот сидел на берегу и что-то мастерил из раковины, и с самым решительным видом спросила: — Почему ты всегда такой угрюмый? Мы ведь теперь одна семья. Я не хочу, чтобы ты на меня злился. Аонунг поднял на неё взгляд, его глаза на мгновение удивлённо расширились, а затем он усмехнулся, качая головой. Высокий рост и крепкое телосложение подчёркивали силу рифового воина. Кожа насыщенного бирюзового оттенка, украшенная темными узорами, словно тень волн на воде. Длинные тёмные волосы были заплетены в сложные косы, украшенные морскими раковинами и кораллами, а острые черты лица придавали ему неприступный вид. — Ты странная, — сказал он, но в голосе уже не было агрессии. — Может, однажды ты и перестанешь меня раздражать. Атани улыбнулась и присела рядом с бирюзовым великаном, решив, что это хороший знак. Если ей удастся найти общий язык с таким упрямцем, как Аонунг, то она точно сможет стать частью клана окончательно. Парень ее не прогнал, хотя и продолжил делать вид, что девочки рядом нет. С тех пор она решила, что сделает всё возможное, чтобы растопить холодное сердце иеткаинца. Она стала чаще подходить к нему, предлагать свою помощь даже в тех вещах, в которых он явно не нуждался. Когда Аонунг тренировался, она следила за его действиями, стараясь повторять то, что он делал. Поначалу тот лишь насмешливо хмыкал и показывал ей, как делать правильнее, чтобы она не тратила силы впустую. Иногда он специально усложнял задачу, проверяя её терпение. Но Атани не сдавалась. Она упорно пыталась быть рядом, быть полезной. Она видела, что, хотя тот и не демонстрировал это открыто, отношение мужчины к ней постепенно менялось. Иногда он начинал улыбаться, когда она что-то делала особо неловко, а в его взгляде стало проскакивать что-то мягкое, чего раньше не было. Однажды Аонунг подошёл к ней с Лирой, сел рядом и, к её удивлению, предложил помочь в одном из упражнений по контролю дыхания. Он терпеливо объяснял девочкам, как работать с ритмом дыхания, чтобы лучше адаптироваться к глубине. Он не удержался и добавил с улыбкой: «Если ты хочешь однажды плавать так же хорошо, как я, тебе придётся постараться». Атани насупилась, притворно делая вид, что его поддразнивания её раздражают, но в глубине души она радовалась — это был признак того, что между ними появилась настоящая связь. Атани, чувствуя его готовность помочь, старалась внимательно слушать, не пропуская ни одного слова внезапного учителя. В этот момент она поняла, что их отношения начинают изменяться, что он больше не смотрит на неё как на обузу. Время шло, и Аонунг стал чаще проводить время с Атани. Он показывал ей секретные трюки, которые знал только он, учил её обращаться с морскими существами, делился своими историями. Он по-прежнему оставался строгим, но в его строгости уже не было той холодности, что раньше. Атани почувствовала, что она наконец-то нашла путь к его сердцу. И вот теперь, пролетая над океаном на икране, возвращаясь в Меткайину, Атани не могла не улыбнуться, вспоминая тот долгий путь, который они прошли, чтобы сблизиться. Она видела в Аонунге не только сурового воина, но и того, кто, несмотря на свою суровость, способен на заботу и доброту. Их связь становилась крепче, и Атани знала, что теперь у неё есть не только семья, но и настоящий друг, который, несмотря на свои резкие манеры, всегда будет рядом, чтобы поддержать её, даже если это иногда проявляется в форме ворчания и насмешек.