Глава 4. Всевидящее око.

Вечерняя гладь океана, казалось, замерла в ожидании очередного затмения. Рябь, подсвеченная биолюминесценцией, мягко полировала прибрежную полосу, создавая вокруг острова сияющий ореол. Атани на спине своего икрана всматривалась в силуэт, который постепенно вырисовывался на горизонте. Остров, окружённый яркими всполохами света, казался одновременно пугающим и величественным. В его центре возвышалось Первое Древо Душ — гигантское растение, чьи ветви, усыпанные светящимися нитями, тянулись к небу, словно пытаясь коснуться загорающихся звёзд. Лозы, сплетённые в сложные узоры, свисали с ветвей, излучая лёгкое сияние. Корни древа уходили глубоко в океан, образуя естественный барьер вокруг острова, откуда во все стороны струились потоки жизни. — Хвост мой в осиное гнездо, оно невероятно… — прошептал Ло’ак, не отрывая глаз от величественной картины. Его икран слегка покачивался на ветру, но на’ви даже не пытался удерживать равновесие, заворожённый зрелищем. Нан’ти закрыла глаза и голосом полным благоговения тихо произнесла молитву Великой Матери. — Все помнят, что мы ступаем на священную землю? — спросила она в интерком, делая круг над светящейся кроной. Атани смотрела на это чудо природы с трепетом восхищения. Её сердце билось сильнее, чем когда-либо. Она чувствовала, как внутри борются страх и надежда. Сможет ли она установить связь с реликвией? Найдёт ли ответы в ней? Местом для приземления стала небольшая песчаная бухта, скрытая среди корней древа. Спешившись, они отпустили своих икранов, а те устроились на ветвях, будто понимая важность момента. Пока Атани размышляла о следующем шаге, мужчины начали обустраивать небольшой лагерь. Ло’ак, собрав сухие ветки и отмершие листья, разжёг костёр. Он работал быстро, привычные движения выдавали в нём опытного лесного охотника. Пламя разгорелось, осветив небольшую поляну под густыми корнями древа. Свет костра отразился в глазах Аонунга, который, сняв с плеча небольшое копьё, направился к воде. Вскоре рифовый вернулся с двумя крупными рыбами, чешуя которых мерцала биолюминесценцией в свете огня. — Это на ужин, — коротко сказал он, бросая рыбу на небольшой плоский камень рядом с кострищем. Нан’ти, присев у добычи, тут же принялась за готовку. Она аккуратно разрезала рыбу, добавляя в неё листья с ярким ароматом, которые достала из дорожного мешка. Движения вождя были точными и уверенными, как у опытной поварихи, привыкшей кормить голодных путников. Атани стояла в стороне, глядя на всё с лёгким чувством отстранённости. Её мысли всё ещё были сосредоточены на том, что она увидела и что предстоит сделать. Когда рыба была готова, Аонунг подошёл к девушке с тарелкой, скрученной из широкого листа небольшой пальмы. Его голос прозвучал твёрдо: — Ата. Ты должна поесть. — Я не хочу, — автоматически отозвалась она, погруженная в раздумья. — Это не обсуждается, — резко ответил он, подавая ей еду. — Если хочешь быть сильной, ты должна есть. Ты не сможешь помочь своей семье, если у тебя не будет на это энергии. Атани встретилась взглядом с мужчиной, в её глазах читались усталость и сомнение. Но слова рифового задели. Она взяла пищу и села у костра, чувствуя, как тепло пламени согревает тело. Аромат приготовленной рыбы наполнил воздух, и, несмотря на внутреннюю борьбу, она почувствовала, как голод берёт верх. — Спасибо, — тихо произнесла она, посмотрев на Аонунга. Тот кивнул и, не сказав больше ни слова, вернулся к костру, чтобы присоединиться к остальным. Атани почувствовала, что мягкий песок под ногами казался теплее, чем обычно. Она, быстро справившись с ужином, подошла к воде, глядя, как лёгкие волны касаются босых ступней, и закрыла глаза. Девушка даже кожей чувствовала силу этого места, но вместе с тем и собственную уязвимость. — Ты в порядке? — спросил Ло’ак, подходя ближе. — Пока не знаю, — честно ответила она. — Мне кажется, что это место ждёт от меня чего-то, но я боюсь не оправдать его ожиданий. Ло’ак положил руку ей на плечо. — Мы здесь с тобой, племяш. Ты не одна. Нан’ти прервала разговор, подходя ближе. — Тебе нужно продумать, как обратиться к Великой Матери. У нас мало времени, а Древо не раскрывает своих секретов легко, — сказала она. — Жалко, я не видела, как это делала Ц’Тири. Они устроились под одним из мощных корней, который создавал естественный навес. Аонунг, сидя в стороне, выглядел задумчивым. Его взгляд блуждал по ветвям древа, но он молчал. — Предлагаю начать с традиционного ритуала, — предложила Нан’ти. — Эйва всегда отвечает на просьбы через поток жизни в нитях. — Это не так просто, как кажется, — хмуро произнёс Аонунг. — Это древо особенное. Может, традиционный ритуал не подойдёт. — У нас нет другого выбора, — твёрдо сказала Атани, глядя на него. — Мы должны попробовать. Все начали исследовать древо, пытаясь найти место, где связь могла быть сильнее. Они заметили, что некоторые лозы и корни светились ярче других, словно маня их. Атани с трепетом прикасалась к нитям нервными отростками хвоста, но ничего не происходило. Её пальцы ощущали лёгкое тепло, исходящее от них, но никакой реакции не последовало. Дыхание девушки становилось всё тяжелее, а руки уже дрожали от напряжения. Каждая попытка казалась вечностью. Атани пробовала удерживать дыхание, сосредотачиваясь на своём внутреннем ритме, но сияющие струны древа оставались неподвижными. Затем она опустилась на колени перед одним из корней, закрыла глаза и попыталась почувствовать его вибрацию. Её сердце билось в унисон с волнением, охватившим тело, но и эта попытка оказалась тщетной. — Почему… почему не получается? — прошептала она дрожащим голосом. Она попробовала сменить тактику. Теперь её ладони, покрытые потом от напряжения, осторожно скользили по светящимся нитям, как будто она пыталась нащупать в них скрытый механизм. Но её движения становились всё более резкими, дыхание рваным. — Атани, тебе нужно сделать паузу, — спокойно сказала Нан’ти, наблюдая за отчаянными попытками. — Нет! Я не могу остановиться, — резко ответила Атани, её голос был полон отчаяния. — Если я этого не сделаю, то кто тогда сможет? Она вновь протянула руку к светящейся нити, на этот раз сдавливая её сильнее, почти вцепившись в растительную плоть. Её ладонь ощутила лёгкое покалывание, но связь всё ещё не устанавливалась. Атани зажмурилась, стиснув зубы, её дыхание перешло в частые, глубокие вдохи, словно она боролась с невидимой преградой. — Это просто какое-то проклятие… — прошептала она, и слёзы начали стекать по её щекам. Ло’ак подошёл к ней, положив руку на плечо, но она оттолкнула его. — Не трогайте меня! Я должна это сделать! — выкрикнула она, её голос сорвался на крик. В этот момент Аонунг встал перед девушкой, его выражение лица было суровым. — Если ты будешь рвать себя на части, ты просто лишишься сил. Это не поможет твоим родителям! — сказал он. — Все мы здесь ради одной цели. Дай себе время. Атани хмуро посмотрела на рифового, её взгляд был наполнен болью и отчаянием. Она сжала кулаки, тело мелко дрожало. Но слова Аонунга задели что-то внутри, и девушка на мгновение замерла. Затем глубоко вздохнула и, сделав шаг в сторону, вернулась к древу. На этот раз её прикосновение было мягким, как будто она извинялась перед артефактом за свою нетерпеливость. Лоза слегка шевельнулась, но всё ещё не откликалась. Атани закрыла глаза и сосредоточилась на звуках вокруг: шуме волн, лёгком шёпоте ветра, тихих криках далёких птиц. Это помогло восстановить дыхание. — Ты сможешь, — прошептала она самой себе, сжав руку в кулак. — Ты должна. Её пальцы вновь коснулись очередной лозы, и на этот раз покалывание стало сильнее, словно древо начало отвечать на её настойчивость. Шло время, Атани пробовала разные подходы. Её дыхание становилось всё тяжелее, а руки снова задрожали от напряжения. Девушка ощущала дикую усталость, но разум отказывался принять провал. Каждая новая попытка лишь усиливала внутренний конфликт. — Это всё не работает… — прошептала она, отступая. Её плечи опустились, а взгляд потускнел. — Я не узнаю́ тебя, Ата! — бодрым голосом произнёс Ло’ак, — Ты всегда была сильной. Я уверен, что у тебя получится. — А если нет? — прошептала она. — Если я подведу папу и маму? — Тогда мы найдём другой путь, — твёрдо сказал он. Нан’ти молчала, но её взгляд говорил о многом. Она понимала, насколько важен этот момент для Атани, но знала, что не может помочь. Аонунг, глядя на Атани, тоже нарушил молчание, зная, как мотивировать упрямую девчонку. — Возможно, мы просто теряем время. Или это не твоё… — сказал он, его голос был холодным. Атани резко повернулась к нему. — Если ты думаешь, что я отступлю, ты ошибаешься, — сказала она с привычным вызовом в голосе. В сознании возникла идея использовать свою уникальную способность — видеть жизненные потоки. Она глубоко вдохнула, сосредотачиваясь на окружающем её пространстве. Атани закрыла глаза, позволив себе раствориться в шёпоте ветра, звуках волн и вспышках растительной иллюминации. Медленно активировав особое зрение и приоткрыв веки, она начала различать разноцветье жизненных потоков, струящихся по лозам. Каждый ручей был уникален — одни вибрировали, как натянутая тетива, другие мерцали мягким светом. Её взгляд остановился на одном из них, который, казалось, бился в унисон с её сердцем. Он струился от самой верхушки древа до корней, пронзая определённые нити. — Вот оно… — прошептала она, её голос нервно трепетал. Нервные кончики косы осторожно коснулись пульсирующего участка, и девушка почувствовала, как нервные окончания заливает жар, а тело пронизывает едва уловимая дрожь. Нить внезапно ожила, сливаясь с ней неоспоримою силой. Атани ощутила, как мир вокруг замер и начал меняться, словно сама планета раскрывала перед ней свои секреты. Сознание девушки, растворяясь, погружалось в бешеный поток из виде́ний. Мир вокруг исчез, уступив место ярким мельтешениям образов и звуков. Она почувствовала себя в миллионах мест одновременно. Вот глазами икрана, летящего над широкими просторами лесов, она увидела стаю бегущих стурмбистов. Свобода и безмятежность животного пронизывали её, крылья ловили потоки воздуха, а пейзаж снизу завораживал. Затем её «взгляд» перешёл к ныряющей в воду лучепёрой раюке, чьи движения были плавными, словно волны. Вода казалась частью её тела, каждое погружение было естественным, как дыхание. Затем она оказалась в теле тулкуна, плывущего в глубинах океана. Её чувства переполнились тяжестью и древней мудростью, ощущением связи со всеми существами вокруг. Но поток виде́ний сменялся всё быстрее и быстрее, становясь хаотичным. Её взгляд метался между разными животными: быстрые прыжки на терране, затаившееся дыхание акулоподобного хищника, шёпот ветра сквозь перья «Последней Тени». Собственная идентичность начала растворяться в этом хаосе. Голова кружилась, дыхание сбивалось, а сердце бешено колотилось. Она попыталась вернуть контроль, но образы продолжали нарастать. Атани почувствовала нотки панического страха. Что, если она никогда не сможет вернуться? Голос девушки задрожал, когда она мысленно воскликнула: «Мама! Мамочка! Помоги мне! Что мне делать? Я… не справляюсь…» На грани окончательной паники она словно услышала далёкий, но тёплый голос. «Сосредоточься на своём сердце, Атани. Вспомни, почему ты здесь. Любовь Великой Матери ведёт всех нас, а не страх». Эти слова послужили надёжным якорем. Атани представила лица родителей, их тепло, их улыбки. Она вспомнила, как Ц’Тири обнимала её, когда ей было плохо. Как Нетейам рассказывал истории у костра своим детям. Эти образы затопили сердце теплом. Постепенно хаос начал стихать. Потоки виде́ний замедлились, сосредоточившись на знакомых потоках жизненных сил. Теперь она видела чётко. Вот Ц’Тири, сидящая на металлическом полу в окружении холодных стен лаборатории небесных людей, сделанными из гладкого, мёртвого, серого пластика, отражающего тусклый свет ламп. Лицо мамы оставалось спокойным, но глаза выдавали утомление и скрытую боль. Руки женщины были нервно сжаты, а поза выдавала внутренне напряжение. Рядом стояли капсулы с неизвестными жидкостями, их гудение наполняло воздух. Это место казалось лишённым жизни. На другом конце видения Атани увидела отца. Его тело висело в подвесной камере, окружённой прозрачными стенами. На его руках и груди были заметны глубокие порезы, оставленные явно неестественными инструментами. Его лицо было истощённым, но в глазах оставался проблеск силы, словно он не позволял себе сломаться. Возле камеры стояли учёные-люди в белых халатах, один из них что-то громко говорил, указывая на мониторы с данными, которые мерцали красным светом. Атани почувствовала, как её сердце сжимается от гнева и боли. Ярость на небесных людей вспыхнула, горячая волна ненависти захлестнула её. Как они могли так обращаться с её семьёй? Глаза девушки наполнились слезами, но она не позволила разорвать связь. Вместо этого она стиснула зубы, её кулаки сжались. Небесные люди лишили её родителей свободы, лишили их достоинства. Гнев смешивался с отчаянием, но голос мамы Ц’Тири в её памяти звучал как путеводная нить: «Любовь ведёт нас, а не страх». Эти образы стали для Атани не только призывом, но и обещанием. Она знала, что должна спасти родителей любой ценой. Ногти сжатых кулаков врезались в ладони, её решимость только усилилась, пока виде́ние постепенно растворялось, оставляя её одну с ясной целью. — Великая мать, покажи мне, пожалуйста, как спасти их, — прошептала она, вкладывая в просьбу всю душу. В голове девушки возник образ огромного, морского существа с большой головой, покрытой сложной сетью биолюминесцентных узоров, напоминающих звёздное небо. Светящиеся каналы, проходящие вдоль головы, изменяли свою интенсивность. Две пары глаз излучали мягкий золотистый свет. Восемь массивных щупалец было покрыто светящимися нервными окончаниями. Некоторые из них соединялись тонкими перепонками, образующими своеобразные «плавники-крылья», придающие созданию грациозность в движении. «Кайралу’н» — прозвучал некий голос, — Найди его… Он поможет. Когда виде́ние закончилось, Атани разорвала тсахейлу и повернулась к остальным, тяжело дыша. Её сердце колотилось, но она чувствовала ясность. — Я знаю, где родители и что делать, — прошептала она, глядя на остальных.

***

Ц’Тири сидела на полу у металлического стола, её лицо казалось спокойным, но в глазах светилась скрытая решимость. Дверь медленно открылась, и в помещение вошёл человек в белом халате. Его чёткие, отточенные движения и ледяной взгляд выдавали личность, одержимую своими целями. — Саймс, — произнесла Ц’Тири. Её голос прозвучал как рычание змееволка среди деревьев, полное скрытой силы. Несмотря на всю свою любовь и уважение к жизни, Ц’Тири едва сдерживалась, дабы не схватить ненавистного человечка и не сломать ему шею. Но жизнь Нетейама, словно невидимые наручники, сковывали все попытки справедливого мщения. — Ц’Тири, — начал он, слегка прищурив глаза. — Надеюсь, ты обдумала моё последнее предложение? Если готова сотрудничать, то нас ждут величайшие открытия. Наверно, ты не до конца понимаешь, но эти твои способности — ключ к эволюции человечества. Она посмотрела на него пронизывающим взглядом. Затем медленно кивнула, позволив лёгкой улыбке появиться на губах. — Хорошо. Я согласна попробовать, — ответила она, и на мгновение в её глазах промелькнуло что-то, что Саймс не успел распознать. Его лицо озарила удивлённая тень удовлетворения. — Вот и славно! — сказал он, присаживаясь напротив. — Тогда давай обсудим детали. Что тебе нужно для эксперимента? Ц’Тири сделала вид, что задумалась, слегка наклонив голову. — Я не могу просто взять и изменить человека, — сказала она после паузы. — Для этого нужна связь с Эйвой, а здесь, в этих стенах, я её совершенно не чувствую. Мне нужно подходящее место на поверхности, чтобы настроиться. Саймс нахмурился, его лицо выражало недоверие. — Ты хочешь сказать, что тебе нужно выйти за пределы базы? — его голос стал жёстче. — Это небезопасно. Но… У нас есть экспериментальное древо, которое мы вырастили здесь, в лаборатории. Возможно, оно подойдёт? Ц’Тири задумчиво посмотрела на человека. Её лицо оставалось непроницаемым, но внутри кипела ненависть к существу, которое пытались манипулировать её связью с Эйвой. — Я могу попробовать, — сказала она наконец. — Но вы должны понимать: это должно быть необычное древо. Его энергия должна быть достаточной для истинной гармонии с потоками жизни. Саймс кивнул, его глаза сверкнули. — Тогда приступим. Предупреждаю: за каждым твоим шагом будут наблюдать и записывать. Если ты думаешь, что можешь обмануть меня, то не надейся. Ц’Тири не ответила. Она знала, что каждое её движение будет под наблюдением, но связь с Эйвой невозможно зафиксировать на все эти человеческие штуки. Через час её привели в лабораторию на поверхности, расположенную под огромным стеклянным куполом, сквозь который пробивался тусклый свет Альфа Центавры А. Внутри купола простирались идеально ровные ряды оборудования, блестящего под искусственным освещением. Пандорский воздух был наполнен слабым химическим ароматом, а по краям помещения расположились капсулы с неизвестными целительнице растениями, чьи листья слегка шевелились в отсутствие всякого ветра. В центре же, возвышаясь над всем этим техническим великолепием, находилось небольшое Древо Духов. Глаза Ц’Тири расширились в изумлении, когда она впервые увидела это растение. Оно выглядело как небольшая копия настоящих Древ, но сам факт, что небесные люди смогли вырастить нечто подобное, поражал. Его ветви тянулись к куполу, но, в отличие от священных деревьев Эйвы, не излучали яркого света, а лишь испускали мягкое, приглушённое сияние. Листья, казавшиеся тусклыми и безжизненными, слегка затрепетали при её приближении, будто ощущая присутствие на’ви. Всё вокруг казалось неправильным, холодным и лишённым жизни. В этом растении был потенциал, и Ц’Тири видела, как его использовать, но её сердце болезненно сжалось от мысли, что небесные люди пытались воссоздать святыню Эйвы своими чуждыми методами, лишёнными души и гармонии. Под деревом находилась массивная консоль с мерцающими экранами, на которых отображались данные о состоянии древа. Несколько учёных в дыхательных масках склонились над приборами, их голоса звучали приглушённо, но в них явно читался восторг от их «творения». Для них этот клон был всего лишь экспериментом, а для Ц’Тири — напоминанием о том, как далеко могут зайти небесные люди во вмешательстве в священные силы природы. Её руки мягко коснулись ветвей, и она закрыла глаза. Целительница почувствовала, как слабый поток жизни пробивается через искусственные границы. Её сознание попыталось настроиться, соединиться с этим чужим организмом. Но этого было недостаточно. — Этого не хватит, — сказала она спокойно, открывая глаза. — Если вы хотите успеха, мне нужно больше времени. Связь с Великой Матерью требует подготовки, это не мгновенный процесс. Саймс стоял за её спиной, его руки были скрещены на груди. Он внимательно следил за действиями пленницы, но ничего не говорил. Её слова раздражали, но он понимал, что без этой самки его эксперименты не увенчаются успехом. — У тебя есть неделя, — сказал он наконец. — Если ты не продемонстрируешь результат, наши условия кардинально изменятся. И поверь, тебе они не понравятся. Ц’Тири кивнула, но внутри неё росла уверенность. Она знала, что не может позволить этим людям познать связь с Эйвой. Теперь у неё было время и план, и она намеревалась следовать ему до конца. Она села возле корней, углубившихся в землю, и создала связь с растительным клоном. Её взгляд был устремлён вдаль, но в голове роились воспоминания. Прошлое, словно тонкий шелест ветра, возвращалось к ней, унося в период жизни, в который сформировалась её семья.