Глава 7. Путь Пандоры.

Тусклый свет красных аварийных ламп заливал коридоры лабораторий, подобно пульсирующей крови, перекачиваемой по венам железобетонной громады Плацдарма. Сквозь толстые стеклопанели, разделяющие коридоры и исследовательские блоки, доносились искажённые вопли сирены. Воздух пропах озоном и гарью от местами перегоревших проводов. Ц’Тири, прислонившись к прохладной стене, тяжело дышала. Её сердце бешено колотилось — она ни капли не сомневалась в причинах тревоги. Семья где-то рядом. До заострённых, подвижных ушей доносились далёкие ритмичные взрывы и выстрелы. Наверняка папа Джейк устроил скаунам знатную заварушку. «Они всё-таки нашли меня», — мелькнула счастливая мысль, прежде чем её затопила волна усталости. В затылке пульсировала боль трёхдневного недосыпа, а пропитанные потом, выбившиеся из косы, пряди липли к шее. Но, теперь уже не было сомнений: этот хаос — долгожданный шанс. Как говорила бабушка Мо’ат, нет смысла сидеть в ожидании неизвестности, только хвост онемеет. Электронные замки на дверях отключились. Она осторожно сдвинула в сторону пластиковую створку и, прокравшись на четвереньках к углу коридора, выглянула за него. В широком холле суетилась вооружённая охрана Саймса, часто перекрикиваясь в рации. Мимо пронеслось что-то вроде автоматической тележки с оборудованием и несколькими баллонами. Яркие всполохи света на потолке то мигали, то гасли, словно аварийная электрическая сеть также грозила сдать позиции. В глубине лабораторного комплекса находилась огромная колба с «клоном Древа Душ», к которому учёные не раз принуждали Ц’Тири «подключаться». Оно оказалось слабой пародией на подлинную святыню Пандоры, но именно там она обнаружила, с чем ещё связаны корни-отростки, подкреплённые биоинженерией. Девушка знала наверняка, что сейчас они могут послужить ей. В конце концов, она успела изучить «Древо» во время «сеансов», проводимых здесь. «Если направить потоки и задействовать корни… можно вывести из строя систему автоматической блокировки в камере Нетейама», — промелькнуло у неё в голове. Внимательно осмотревшись, на’ви стремительно скользнула в нужном направлении. Аварийный свет в лабораториях мерцал — похоже, кто-то повредил запасные генераторы. В очередной раз Ц’Тири мысленно поблагодарила отца, который с детства заставлял своих отпрысков изучать человеческое оружие и приборы. Она быстро проскользнула в боковую дверь и оказалась в просторном помещении, где в центре возвышалась странная инсталляция «искусственного древа». Его тонкие, полупрозрачные корни тянулись к стенам, соединяясь с кабелями. В лаборатории, слава Великой Матери, никого не было. С тихим шорохом Ц’Тири опустилась на колени, прижав ладонью нервные окончания своей косы к одному из корней Древа. В голове потоком пронеслись обрывки воспоминаний о Майлзе, которого она когда-то преобразила схожим образом. Но сейчас нужно сделать другое — постараться вызвать сбой в системах базы. Она закрыла глаза, прислушиваясь к резонансу: нечто живое теплилось внутри растения, слабо пульсируя сквозь вплетённый в его клетки «чужой» металл. Снова — фокусировка на линиях, стремительно бегущих через неё к корням. Ц’Тири почувствовала, как в глубине клон-древа вспыхивают импульсы, капли энергии, сливаясь с тем хаосом, что царил вокруг. Всполохи электричества в проводах резко усилились, защёлкали контакты. В коридорах вой аварийных сирен зазвучал ещё громче — значит, в сети начались перебои. — Пожалуйста… — прошептала она, чувствуя, как скручивается внутри боль. — Открой дверь к нему… Сразу за стеной послышался треск. Толстые провода, питавшие лабораторный сектор, перегорели. По полу медленно растекался дым, а где-то глухо хлопнуло, словно рванул щиток. В следующее мгновение в металлических дверях коридора погасли электронные замки, и все створки научного корпуса с лёгким шипением распахнулись. С потолка хлынул поток пены противопожарной эмульсии. Ц’Тири бросилась бежать. Она выскользнула из распахнувшихся дверей, прежде чем двое охранников, стоя́щих к ней спиной, опомнились. Лишь на миг замерев, она разглядела мерцающие линии энергии на телах — и ударила открытой ладонью в уязвимый узел шеи первого. Тот безвольно осел, выронив винтовку. Второй попытался поднять оружие, но Ц’Тири молниеносно пресекла жизненный поток у локтя. Послышался хруст костей, рука обмякла, и человек рухнул на колени, не понимая, что именно лишило его управлением телом. На’ви перевела дыхание. Оба солдата остались живы, но надёжно нейтрализованы. Слух резал стук собственного сердца, но она не колебалась: важно лишь то, что путь к Нетейаму был свободен. Длинный пол коридора под ногами, скользкий от пены, привёл к знакомой двери бокса, за которой находился муж. Пальцы предательски задрожали, когда она, сжимая в руке металлический осколок, подобранный по пути, потянула защёлку и, на счастье, дверь поддалась. — Нетейам! — сорвалось с губ, когда она увидела мужа, прикованного к металлической койке. Его руки были покрыты ожогами, шрамы от резаных ран всё еще слегка кровоточили. Грудь на’ви еле заметно поднималась. Тёмные волосы спутались, а глаза, обычно полные жизни, были подёрнуты пеленой. В два прыжка она оказалась рядом, ухватилась за цепь, удерживавшую запястья, и принялась кромсать её краем пластины. Сталь скрежетала, и через несколько напряжённых секунд наручники лопнули. Нетейам привстал и тут же осел, упав на плечо жены. — Держись, милый, — прошептала Ц’Тири, усаживая его на край металлической койки. Ладонь легла на грудь, там, где пульс ослабевал, а дыхание звучало с хрипом. — Сейчас… Она закрыла глаза, пытаясь собрать в кулак ускользающую силу. Обычно она легко могла обратиться к Эйве и направить жизненные потоки в тело любимого, но здесь, в мёртвых бетонных коридорах, с пропитанным сталью и пластиком воздухом, связь давалась тяжело. Вдобавок к тому, сама Ц’Тири была сильно истощена. Всё, что ей удалось — немного унять боль и успокоить дыхание Нетейама. — Хм… — он приоткрыл глаза, и на миг в них мелькнуло узнавание. — Ц’Тири, милая… ты… жива… — Тсс, не говори, береги силы. Мы выберемся, — сказала она, прижимаясь к его лбу своим. Губы целительницы скривились от боли мужа, которую она почувствовала и разделила. Нетейам кивнул едва заметно, затем, собрав волю, попытался встать. Ц’Тири поддержала мужа под локоть, и они пошли к выходу, опираясь друг на друга. Красные лампы коридоров продолжали мигать, отчего тени на стенах казались живыми. Пришлось возвращаться через лабораторию с Древом, в которой удача покинула беглецов. Возле колбы с растением находился Эдвард Саймс в сопровождении двух рекомов. Его лицо под кислородной маской, обычно холодное и отстранённое, теперь казалось искажённым то ли яростью, то ли безумием. На плечах поблёскивал лёгкий экзоскелет, придававший учёному дополнительную силу. — Целительница, — бросил он прищурившись. — Ты действительно веришь, что сможешь бежать? Забыла, что от тебя зависит будущее человечества? Ты обязана завершить мои исследования! — Хочешь сказать, твои… пытки и убийства? — прошипела она, прижимая к себе Нетейама. Тот чуть пошатнулся, но всё же поднял взгляд, в котором снова загоралась былая решимость. Саймс не стал вступать в полемику. Двое бойцов по его приказу шагнули вперёд, расплываясь в улыбках превосходства. Ц’Тири медленно опустила мужа вдоль стены, чтобы тот не попал под раздачу. Настала пора снова вспоминать уроки самообороны отца. Защитная стойка, хищный оскал и шипение, отвлекли ненадолго соперников, позволив выявить нужные точки на их телах. — Твоя стойкость впечатляет, дикарка, — усмехнулся Саймс. — Но у меня есть немало способов сломать и её, если потребуется. Первый реком ринулся к ней, достав из ножен огромное лезвие. Ц’Тири, скользнув мимо удара, со всей силы врезала голенью по бедру. Увы, соперник устоял на ногах, стремительно разворачиваясь на скользком полу. Он схватил её за руку и резко вывернул, едва не сломав локоть. Ц’Тири сдавленно охнула, чувствуя острую боль. Но воспоминание о том, как эти люди пытают её мужа, придало сил. Свободной рукой она схватила со стола шприц с транквилизатором (одну из тех игл, которыми её саму кололи при «уговорах к содействию»), затем поднырнула под локоть противника и вогнала иглу прямо в шею. Глаза рекома удивлённо расширились, он резко ударил по руке со шприцем, выдирая его из плоти. Но, уже было поздно — наркотик входил в кровь, обрубая сознание. Боец рухнул на колени, закашлявшись, и повалился на пол. Второй реком, видя это, попытался броситься к Ц’Тири, но, сзади на него обрушилась фигура Нетейама. Еле держась на ногах, он нашёл в себе остатки сил. На’ви хватило на один решающий удар, который отбросил врага в сторону. Несколько секунд оба катались по полу, но старший сын Салли всё же намертво сдавил в захвате шею противника. Тот гулко выдохнул, теряя сознание под напором внезапно пробуждённой ярости Нетейама. — А ты крепкий орешек, щенок Джейка Салли, — услышала Ц’Тири шипящий голос Саймса. До того Саймс лишь смотрел на схватку, уповая на своих рекомов. Теперь, когда те были обезврежены, учёный, усиленный экзоскелетом, метнулся вперёд. Металлическая рука экзоскелета, словно стальная лапа танатора, отшвырнула Ц’Тири к стене. Спиной она врезалась в жёсткий металлический шкаф и упала под звон разлетающегося стекла. Боль вспыхнула белым пламенем: он надавил ей на рёбра, прижимая к полу, хрустнули позвонки. — Что ты сделала с моей лабораторией, тварь? — процедил Саймс, усиливая давление на тело на’ви. Ц’Тири зашипела сквозь сжатые зубы, но нашла в себе силы ответить, приподняв голову: — Сам там открыл дверь в пекло, исказив гармонию Пандоры… Теперь эта сила сожрёт тебя изнутри… В гневе тот надавил сильнее, и ей стало тяжело дышать. Однако Ц’Тири не теряла концентрации: воспользовавшись долей секунды, когда ученый приблизил лицо, она тихо, почти беззвучно, сложила пальцы в особый охват, касаясь шеи Саймса. Ещё во время опытов с Пауком она поняла, как перенаправлять генетическую энергию человеческих тел. — Хочешь жить на Пандоре? — прошептала она, не отводя яростного взгляда от глаз учёного. — Теперь придётся учиться дышать, как её житель… Саймс вздрогнул и обмяк, с ужасом чувствуя, как конечности отказываются подчиняться разуму. На короткий миг глаза закатились, а затем он дико вскрикнул. Экзоскелет, потеряв связь с оператором, обвис, отпустив Ц’Тири. Целительница выбралась из-под него и презрительно вытащила тело учёного из механизма, словно сердцевину банана. Времени не было, но она уже знала, как должна поступить. Убедившись, что муж в порядке, она решительно перенесла Саймса к Древу, сорвав с него одежду и уложив его на грубые корни. Затем она создала с растением связь и запустила уже знакомый процесс, к которому готовилась все последние дни. Разве что главный объект эксперимента доктора Саймса изменился. Корни принялись обвивать человеческую кожу нейронитями, стремительно впиваясь в поры. Учёный дёрнулся, будто его ударило током, и застонал. — Что… что ты делаешь?! — прохрипел он, дёргаясь в судорогах. Ц’Тири разорвала тсахейлу и откашлялась, с трудом приподнимаясь. В её взгляде больше не было страха. Теперь там жил холодный огонь мести: — Запустила в тебе процесс, который пройдёт не так гармонично, как у Майлза, — выдохнула она. Тонкая усмешка скользнула по её губам. — Тебя ожидает много весьма болезненных сюрпризов в ближайшие дни. Ты жаждал познать Пандору? Теперь познаешь абсолютно все её стороны. Она развернулась к Нетейаму, который, шатаясь, понимался вдоль стены. Здание содрогнулось от мощного взрыва. Сигнализация в коридоре враз поднялась на новый уровень, надрывая динамики, где-то автоматически начали закрываться створки. Бросив обнажённое тело Саймса корчиться на полу, Ц’Тири подхватила Нетейама под руку: — Пойдём, любовь моя. Пока всё здесь не взорвалось. Петляя по коридорам, они едва ускользали от случайных патрулей. Где-то грохотало, в воздухе пахло дымом и химикатами. Нетейам при каждом шаге с трудом сдерживал стоны: раны всё ещё болели, особенно ожоги на груди. Ц’Тири подбирала путь на ощупь, иногда касаясь стен и тихо молясь Эйве, чтобы та придала им сил. — Я… больше не могу… — выдохнул Нетейам, опустившись на колено. Ц’Тири склонилась к нему, вновь прижимая ладони к ранам. Остатки её энергии потекли вглубь мышц, там, где повреждения были самыми тяжкими. Серебристый поток шёл сквозь ладони, дрожа в ушибленных пальцах. Нетейам вздрогнул, дыхание стало ровнее, пульс успокоился. Он распахнул глаза, тёплый, знакомый янтарный взгляд отразился в её лице. — Спасибо… милая. — прошептал он. — Без тебя я бы уже… сдался. Ц’Тири коснулась его лба своим, чувствуя, как подступают слёзы: — Мы спасёмся. Я уверена в этом. Надо идти дальше.

***

Грохот тревоги и звон сигнальных ламп звучали нескончаемым фоном по нижним уровням научного городка. По бетонным стенам скользили дробящиеся красные блики, а в вентиляционных шахтах слышался нарастающий рёв двигателей взлетающих конвертопланов. Атани и Аонунг пересекали технические коридоры, спотыкаясь о поваленные ящики и обрывки проводов. За плечами девушки колыхался колчан со стрелами; она то и дело вскидывала лук, готовая в любую секунду выпустить стрелу. Аонунг держал в руках небольшое копьё-гарпун — верное оружие рифовых воинов. Они остановились на повороте и, подав знаки друг другу, тихо скользнули к одной из дверей, сиявшей приглушённым аварийным светом. Атани чуть приоткрыла створку и — замерла, словно вкопанная. В помещении, дрожа от слабости и боли, обнаружилась пара на’ви. Нетейам, еле держащийся на ногах, прижимал к себе Ц’Тири. Она, качаясь, отчаянно пыталась сохранить обоим равновесие. Повязка отца и топ матери были щедро пропитаны кровью, а в глазах отражалась как боль, так и обретённая надежда. — Мама… Папа! — голос Атани сорвался на крик, в котором смешались и радость, и испуг от увиденного. Ц’Тири повернулась на крик, и слёзы блеснули в её глазах. Она отпустила Нетейама, помогая ему опереться на стену. Атани кинулась к матери, почти выронив лук. Их объятия были короткими, словно мгновение, но спасительным теплом наполнили обеих. — Ма’Ите… жива… — прошептала Ц’Тири, прижимая дочь к себе. Нетейам, опустив голову, слабо улыбнулся Аонунгу, что стоял чуть в стороне, сжимая копьё и не смея нарушить трогательный момент. Лицо на’ви, всё ещё израненное, отображало безмерную усталость. Но он нашёл в себе силы поднять ладонь и коснуться плеча будущего зятя в знак благодарности. — Я рад, что вы живы, но времени нет, — заговорил Аонунг прерывающимся шёпотом, возвращая остальных к реальности. За стенами отсека продолжали раздаваться выстрелы. По лабиринтам коридоров носились вооружённые солдаты. Оглушительная сигнализация не унималась. — Мы возвращаемся к шлюзу. Там Сунга’ри и ещё несколько Кайралу’нов ждут, чтобы вывести нас в океан, — добавил он. — Дедушка отвлекает внимание там, наверху, — кивнула Атани на далёкий грохот. — Они с дядей Ло отвлекают Небесных Людей. Это наш шанс. Аонунг развернулся, чтобы возглавить отход. Атани осталась позади, прикрывая тыл. Не успели они сделать и десяти шагов, как из смежного коридора раздался топот тяжёлых ботинок и вскрик: «Они здесь! Внимание!» Двое солдат в форме RDA, вооружённые автоматами, выбежали навстречу. Аонунг среагировал мгновенно: метнул копьё-гарпун, и оно с жутким, чавкающим звуком вонзилось одному прямо в нагрудную пластину. Тот, хрипя, рухнул, а второй успел открыть огонь, поднимая дуло автомата в сторону беглецов. Атани, подтянув лук, вскинула стрелу. Острое жало сверкнуло и, свистнув дугой через коридор, поразило открытое место под дыхательной маской стрелка. Солдат осел, практически не издав звука. Ц’Тири, поддерживая Нетейама, смотрела, как её дочь и юный рифовый принц действуют синхронно и отчаянно. — Шлюз уже близко, — сказал Аонунг, вытаскивая гарпун из тела и всматриваясь в гудящие кабелями переходы. — За мной. Нетейам, кусая губы от боли, старался поспевать за остальными. Из комментариев и перезагрузок оружия стало ясно, что врагов слишком много. Сквозь рацию на одном из поверженных бойцов вдруг прохрипел знакомый голос Саймса — тот сквозь собственную агонию успел передать координаты и вызвать резерв охраны. До шлюза оставалось метров двадцать, когда коридор осветило голубовато-белыми бликами. На пути беглецов появился реком, а сбоку от него, в стене, щёлкнула автоматизированная турель, активируясь. Уши резануло дзиньканье, и из ствола турели вырвалась первая очередь — пули прошили бетонный пол у самых ног беглецов, выбивая искры и осколки. В следующий миг прицел начал поворачиваться в сторону Ц’Тири. Атани вскрикнула, поднимая лук, но выстрелить не успела: турель издала вторую очередь в сторону матери. И тут сквозь грохот прозвучал отчаянный рык Аонунга. Он одним прыжком метнулся вперёд, прикрывая Ц’Тири собой. Пули прошили бок рифового, вонзаясь в бирюзовую плоть. Кровь брызнула, окрашивая пол. — Аонунг! — вырвалось у Атани, и сердце девушки сжалось в судороге страха. Несколько яростных прыжков — и Атани, потерявшая самообладание, кинулась на турель, ударом кулака срывая управляющий блок. Затем, в диком порыве, выпустила стрелу в рекома, что выглядывал из-за колонны. Тот рухнул с застрявшей в глазном яблоке опереньем стрелы. Но мысль была лишь одна: «Нунг ранен… он умирает…» Аонунг потихоньку осел на колени. Глаза рифового помутнели, губы едва слышно шевельнулись, издавая слабый стон. Вся правая сторона тела окрасилась бурой кровью. Светящиеся точки на коже гасли, словно поутру звёзды. Девушка стремительно вернулась к нему. — Ата… — прошептал он еле слышно, пытаясь уловить взгляд Атани. Увидев горящее отчаяние в её глазах, он словно хотел извиниться или сказать, что сделал это сознательно. Но силы уходили стремительно. — Нет! — едва сдерживая рыдания, что подкатили к горлу, прошептала Атани, придерживая Нунга за плечи. — Не смей… вот так… не смей уходить. Из груди рухнувшего набок на’ви вырывались болезненные хрипы. Ц’Тири, сама едва дышавшая, присела рядом с дочкой и попыталась воззвать к остаткам способностей. Однако в теле Т’сэа-лам словно разверзлась чёрная бездна абсолютной пустоты и беспомощности. Нетейам, пошатываясь, приблизился, желая хоть чем-то помочь, но сам чуть не рухнул. — Ата, — негромко сказала Ц’Тири, видя, как девушка в панике прижимается к телу возлюбленного. — Теперь только ты можешь спасти его. Делай то, чему я учила. — Мама… — слёзы побежали по щекам юной на’ви, а руки дрожали так, что она едва удерживала рифового. — Я… не могу… не смогу… — Сможешь, Ата, — произнёс дрогнувший голос отца. — Даже я теперь чувствую твою силу. Вокруг них вспыхивали искры от разрушенной турели, скрежетали сирены, а из дальней части коридора неслось эхо выстрелов. Но для Атани мир словно сузился до капли — до лица Аонунга, бледнеющего на глазах. Она крепче обняла его, прижала ладонь к зияющей ране на боку. В памяти вспыхнул образ: огромный Сунга’ри в глубокой пещере, и её дрожащие руки, через которые прошла волна целительного тепла к его ранам. «Ты уже умеешь это, просто позволь потоку течь…» — возникла чужая мысль в её голове. Глубокий вдох. Атани закрыла глаза, стараясь унять дрожь неуверенности. Она прижалась лбом к виску Аонунга, мысленно погружаясь в золотистый узор жизненных потоков его тела. Ей чудилось, что ткань организма пульсирует обрывками света, а между рваными участками прорываются ускользающие потоки энергии. Она представила, как эту энергию надо перенаправить, заполнить пространство, остановить кровотечение. И хотя сердце норовило выскочить из груди, она вспомнила, как Ц’Тири когда-то обнимала её и шептала: «Милая, любовь важнее страха». Пальцы Атани затеплились светом, которого в реальности никто не видел, но все ощущали. Зато яркий свет вспыхнувших точек на её теле разглядели. Над ранами Аонунга возник лёгкий пар, смешанный с красным туманом крови. Пульсирующие потоки энергетической системы тела рифового начали замедляться и выравниваться. Каждый следующий вздох Нунг делал чуть глубже, с меньшей судорогой. Нетейам, глядя на всё со стороны, слабо улыбался сквозь боль, а Ц’Тири тихо, без слов, подбадривала дочь каждым ударом сердца. Это и было настоящее проявление дара целительницы. Когда, наконец, кровь перестала сочиться, Аонунг выдохнул, приоткрывая глаза. Взгляд его стал осмысленным, наполняясь немой благодарностью. Уголок губ дрогнул. — Спасибо, моя любимая Т’сэа-лам, — выговорил он тихо и сглотнул. Атани разрыдалась от облегчения, прижимая любимого к груди и чувствуя, как голова Аонунга мягко ложится ей на плечо. Слёзы радости текли по бледным щекам, смывая алые брызги чужой крови с голубой кожи. Сейчас она ощущала себя одновременно опустошённой и безмерно счастливой.

***

Перевязав наскоро бок Аонунга полосами разорванной майки убитого рекома, опираясь друг на друга, вся группа, наконец, добралась до массивного шлюза. Неровный свет едва освещал путь, когда они открыли вакуумный шлюз и вползли внутрь. Снаружи в глубине, уже виднелись огромные силуэты Сунга’ри и пары его сородичей. Их мерцающая биолюминесценция делала тёмную воду похожей на звёздное небо, расцветшее прямо в утробе трубы. Кайралу’ны обвились вокруг на’ви своими щупальцами и все четверо — Ц’Тири, Нетейам, Атани и Аонунг исчезли в маскировочной дымке. Сенсоры на внешних периметрах не сразу уловили это «исчезновение», а когда спохватились — было слишком поздно. В шлюзе остался лишь выходящий на поверхность поток пузырей.

***

Город-Плацдарм оправлялся от боевого налёта. Кое-где из разбитых стен вырывался чёрный дым, обнажённые металлические каркасы сгоревших катеров скрипели под порывами прибрежного ветра. В одном из дальних и разрушенных лабораторных блоков, отрезанных от главного генератора, царила зловещая тишина. Осыпавшиеся потолочные плиты пропускали уличный свет, и мелкий песок с побережья порывами задувался внутрь. В центре искрящейся проводами комнаты корчилась в муках человеческая фигура. Эдвард Саймс, когда-то сухопарый и невозмутимый учёный, теперь выглядел неузнаваемо. Его кожа покрывалась морщинистыми тёмными пятнами, кое-где складываясь в полосы, напоминающие узоры на’ви. Лицо исказилось. Глаза, ещё недавно наполненные высокомерием, метались в агонии. Каждый вздох давался учёному тяжело: лёгкие стремились вбирать больше кислорода, чем обычному человеку, а горло сдавливал спазм — избавляющий от несовместимости с атмосферой Пандоры, развиваясь в какой-то уродливый процесс. Пальцы, некогда уверенно державшие инструменты, теперь дрожали. — Кхх… нет… — простонал он, хватаясь за выбитый дверной косяк. — Это… не может… быть… В сознании Саймса вертелось одно: «Мой дар… моя наука… восстала против меня…». Он ненавидел Ц’Тири за то, что она сделала. Теперь он не был ни человеком, ни на’ви. Что станет с ним дальше? Сможет ли выжить, если мутация продолжится? Или, может, найдёт способ подчинить себе эту мутацию? Глаза Саймса метали огненные искры, в них читалась борьба на грани отчаяния и безумия. И всё-таки в последнем стоне он не смог подавить рвущееся наружу полурычание, полувсхлип. Словно предчувствие, что судьба толкает его к краю пропасти. А самое страшное, что где-то на грани сознания в его голове слышался нарастающий гул чьих-то голосов, звучащих на языке на’ви, который он… понимал?!

Эпилог.

За много морских миль от Города-Плацдарма, в тихой бухте клана рифовых, жизнь шла своим чередом. В одной из маруи, растянутой под сводом ветвей хижине, мягко мерцал огонь очага. Лёгкий бриз трепал плетёные стены, а волны шептали свою извечную песнь у настила. В центре маруи, у опорного помоста, лежал Нетейам, смиренно закрыв глаза, а Ц’Тири бережно скользила ладонями по его груди. Вокруг рук змеились тонкие светящиеся полосы энергии родной планеты. — Тише, тише, Ма’Тейам, — шептала Ц’Тири, наклоняясь к мужу и нежно целуя его в губы. — Раны заживут, боль уйдёт. Эйва с тобой. Мужчина тяжело дышал, его торс и руки покрывали рубцы и едва затянувшиеся ожоги. Но лечение делало своё дело. Лицо Нетейама стало вновь приобретать спокойствие и твёрдость, свойственную ему в былые времена. Возвращалось ощущение силы, и улыбка всё чаще появлялась на губах, когда он смотрел на жену. — Я слышу Великую Мать, — сказал он. — Она шепчет о новой заре. Ц’Тири не ответила мужу, но тёплый свет и слезинки радости в уголках глаз сказали больше, чем любые слова. Чуть в стороне за полотняной перегородкой слышалась негромкая возня и беседа. Там Т’сэа-лам расположили ещё одного пациента. Бок Нунга был забинтован, дыхание всё ещё при движениях отдавалось стонами, но улыбка не сходила с лица, когда он смотрел на свою спасительницу. Атани сидела рядом на корточках, держа в руках чашу с целебным отваром из местных трав. — Пей, нужно восстанавливать силы, — проговорила она нежно, подавая ему пиалу. Аонунг скривился: горечь напитка чувствовалась даже через ароматные травы. Но, перехватив взгляд девушки, промолчал, сделав несколько маленьких глотков. Она видела, как тяжело ему даётся лечение, и коснулась лба мужчины ладонью, проверяя температуру. — Я чувствую жар, но уже не смертельный, — с ноткой язвительности произнесла девушка, убирая курчавые волосы с его лба. В глазах юной целительности теперь светилась уверенность. Атани понимала, что Великая Мать не оставила её, дар раскрылся в максимально подходящий для этого миг. Нунг слегка улыбнулся, обхватывая её пальцы своими и поднося к губам, даря лёгкие поцелуи: — Ты спасла мою жизнь, моя Т’сэа-лам. Без твоего мастерства я бы уже был у истоков Эйвы. Она коснулась кончиками пальцев его запястья: — А ты спас мою семью. И тебя за это любит всё моё сердце. Слова прозвучали тихо, но очень искренне. Так, через боль и страх смерти, их связь стала не только симпатией, что вызревала в годы взросления. Теперь это была настоящая общая судьба двух любящих друг друга существ.

***

На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили прозрачную гладь океана в розово-золотистые тона, на мелководье показались величественные силуэты. Сунга’ри и несколько других кайралу’нов выплыли к берегу, мягко шевеля щупальцами, словно зовя на’ви к себе. Члены клана нерешительно топтались на берегу, опасаясь подойти ближе. Атани смело вышла навстречу, погружаясь в тёплую солёную воду. Преисполненная радостью девушка приветствовала существо, которое она исцелила и которое, в свою очередь, помогло им выбраться из Плацдарма. «Я вижу тебя, Сунга’ри». — произнесла она мысленно, прикладывая руку сначала ко лбу, а затем к гладкой коже головы гиганта. Голубоватое свечение на коже кайралу’на мягко отозвалось, и она почувствовала поток благодарности и уважения. Позади Атани стояли Тоновари и Ронал, которые уважительным поклоном поприветствовали подводных союзников. Остальные меткайинцы склонили головы — они понимали, насколько неожиданной и бесценной является поддержка подобных существ. Где-то вдалеке, под сводами военных ангаров или в джунглях под тенями исполинских деревьев, зрели новые вызовы и угрозы… Но, пока сердца на’ви горели уверенностью и решимостью, поддерживаемые благословением самой Эйвы и помощью мудрых сил океана, они были готовы дать бой. История продолжается — таков путь Пандоры и её обитателей.