22

Я отрываюсь от книги, когда дверь открывается, но могу снова расслабиться, увидев Райдена. Казалось, он исчез навсегда. Каким-то образом всё сложилось удачно — это дало мне время подумать о том, как нам двигаться дальше. Я хочу рассказать ему то, что узнала от Куины об Агуни и других. А ещё предупредить о Нираги и сплетнях, которые распространяются о нас. Кажется, мне нужно многое ему рассказать, но, к счастью, сегодня нам не нужно играть, и у нас достаточно времени поговорить. «Хорошо, что ты здесь», — начинаю я, закрывая книгу. — «Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное». «Я не собираюсь долго оставаться, — говорит Райден. Он подходит к кровати и берет свой жилет, протягивая его мне. — Я просто пришёл за этим». Я опускаю ноги с края кровати. — «Райден, подожди минутку. Нам нужно кое-что обсудить». Он смотрит на меня мгновение. — «Можем ли мы сделать это завтра?» «Ну, я не знаю, если...» — начинаю я, но он прерывает меня: — «Извини, но я уже опаздываю. Завтра, ладно?» Я смотрю на него вопросительно. — «Опаздываешь на что?» — спрашиваю я. Он пожимает плечами: — «У нас вечеринка». «Ещё одна вечеринка?» — говорю я, обнимая себя. — «Разумно ли это?» Он закатывает глаза: — «Ты не моя мать». Нет, но я подруга. Или, по крайней мере, так думала. Я молчу, и он вздыхает: — «Извини. Но ты же сама говорила, что полезно знакомиться с людьми». Я не могу указывать ему, что делать, а что нет. Он сам должен знать это, но я могу предупредить. — «Просто будь осторожен, ладно? — говорю я. — Мы не знаем, с кем имеем дело». Он обматывает жилет вокруг плеч и просовывает руки в рукава. — «Да-да», — отмахивается он. — «Точно не знаю, во сколько вернусь. Не жди». Мне не нужно его ждать, и, видимо, ему не нужно меня ждать. Не дождавшись ответа, он поворачивается и исчезает за дверью. Вздохнув, я снова опускаюсь на кровать. В чем смысл? Разве я не глупа, что вступила в союз с тем, кто предпочитает тусоваться и быть популярным, а не думать о предстоящих играх? Какая польза от того, кто так легко бросает меня ради кучи случайных людей? Я думаю о тех временах, когда он не был уверен в нашем союзе. Тогда это казалось настоящим, но я убедила его, что это не важно. Теперь я снова задумываюсь.

Я действительно помогала ему во множестве игр — гораздо чаще, чем он помогал мне. Что, если это стало для него чем-то само собой разумеющимся? Что, если он просто использует меня, чтобы выигрывать, и ничего больше? Я участвовала в двух играх ради него, хотя мне даже не нужно было этого делать. Я объединилась с ним и подружилась, чтобы не быть одинокой, но теперь чувствую себя более одинокой, чем когда-либо. Всё больше начинаю верить, что ошиблась, решив прийти сюда. Я начинаю сходить с ума в этой комнате. Накидываю кардиган и выхожу в холл. Курорт кажется совершенно пустым — разве что пара человек на глаза попадается. Наверное, большинство либо ушли на игру, либо собрались в баре. Мелькает мысль заглянуть туда, но я знаю — это мне не поможет. Алкоголь сейчас — точно не то, что мне нужно. Я вздыхаю с облегчением, когда чувствую свежий воздух. На улице почти никого. Днём здесь было полно людей, а теперь, видимо, все ушли внутрь. Прохожу мимо нескольких человек, которые даже не замечают меня, и сажусь на пляжный шезлонг у бассейна. Некоторое время просто смотрю на воду. Сейчас она выглядит такой спокойной. Может, я и хотела бы поплавать, но это значит снять кардиган… и тогда люди будут смотреть на моё тело. А вдруг этот урод Нираги опять вынырнет из-за угла? Я немного отодвигаю кресло, ложусь на него, кладу голову на подголовник и на мгновение закрываю глаза. Пытаюсь представить, будто я на отдыхе, будто здесь, на курорте, действительно можно почувствовать покой. Но, конечно, я не могу в это поверить. Я слишком хорошо знаю, как здесь всё устроено. «Вы ведь знаете, что загорать днём гораздо эффективнее, не так ли?» Мне не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что это Чишия. Я узнаю его голос. Не то чтобы мы часто разговаривали, но его голос просто остался в памяти. Я не даю ему удовольствия увидеть мою улыбку, но всё же открываю глаза и бросаю на него короткий взгляд. Он садится на соседний шезлонг, как будто я его пригласила, и смотрит на воду. Что вообще с людьми, которые садятся рядом без приглашения? «Тебе здесь нравится?» — нарушает он молчание. У меня есть десяток ответов, но в итоге я просто говорю: «Немного». Я не смотрю, чтобы увидеть его реакцию, но слышу что-то вроде короткого смешка. «Как дела?» — спрашивает он потом, всё ещё глядя в воду. Теперь я смотрю на него. Он не похож на того, кого волнует, как поживают другие. Я вспоминаю игру, в которую мы недавно играли вместе. Он спросил, почему я пришла его освободить, а я спросила, почему он не пригрозил мне шоком и почему в итоге оставил меня в живых. Я сказала, что ему вовсе не нужно было это делать, ведь с тех пор я ему не нужна. Но он, похоже, был с этим не согласен. А теперь вот сидит рядом, как будто просто хочет поболтать. Он так же плох в светских разговорах, как и я. Он чего-то от меня хочет.

«Если хочешь узнать обо мне что-то конкретное, — отвечаю я, — просто скажи или спроси об этом». Уголки его губ слегка приподнимаются. «Я знал, что ты достаточно умна, чтобы это заметить». Я пожимаю плечами. «Смело с твоей стороны предполагать, что дело в моём уме, а не в твоих коммуникативных навыках». Он поворачивает голову ко мне. На мгновение мне кажется, что его это раздражает, но вместо этого он просто начинает смеяться. Затем становится серьёзным и внимательно изучает моё лицо. «Зачем ты играла в игру вчера, если у тебя ещё оставалось семь дней?» Он говорит о нашей последней игре, в которой мы выиграли восемь дней визы. Я думаю о Райдене — и больше не знаю ответа. Я сделала это ради него: он получил всего два дня за свою игру. Мне казалось, что если бы мы сыграли вместе и выиграли одинаковое количество дней, то могли бы искать Пляж вдвоём. Но теперь… теперь мне сложно понять, зачем я вообще пошла в другую игру. «Это была шестёрка червей, да?» — спрашивает Чишия. Значит, он заглянул в мой телефон до начала нашей игры в червы и увидел, что я уже получила семёрку. Я киваю. «И ты помогла тому парню в синем купальнике». Теперь я смотрю на него с интересом. «Откуда ты это знаешь?» — спрашиваю. — «Он сказал тебе?» Он пожимает плечами. «Я не знаю. Но видел, как он сегодня смотрел на тебя. Будто бы не хотел, чтобы ты оказалась против него». Мне тоже так показалось. Парень в красном — тоже смотрел на меня странно. Я думаю о том, как информация о картах, которые я принесла, распространилась, как лесной пожар. Многие смотрят на меня с подозрением, злостью или страхом. Но не Куина. И не Чишия. «Вы семья?» — вдруг спрашивает он. — «Ты и тот парень, с которым сюда пришла?» Я качаю головой. «Нет. Я даже не знала его раньше». Чишия снова смотрит вперёд. «Хм», — только и говорит он. Я не понимаю его. Чего он хочет от меня? Почему ему это вообще интересно? «Что ты имеешь в виду?» — спрашиваю. Он пожимает плечами. «Мне просто любопытно, почему ты всё это время помогала ему. Он скорее обуза. В основном приносит низкие карты, а ты — высокие. Интересно, в чём его польза как союзника». Он озвучивает то, в чём я сама начинаю сомневаться. Что мне делать с тем, кто игнорирует меня и не хочет слушать? Я смотрю на Чишию с интересом. Когда объявили игру в червы, люди в купальниках посмотрели именно на него. Он умен. Возможно, он умеет манипулировать другими. Возможно, он делает это и со мной. Пытается настроить меня против Райдена? Или ему действительно просто интересно? Когда я не отвечаю, он поворачивает голову ко мне и смотрит вопросительно. По его глазам я вижу — это не попытка игры или провокации. Он и правда хочет понять. С его точки зрения, союз ценен только тогда, когда обе стороны что-то дают. По его словам, выходит, будто весь вклад — с моей стороны. Он не может понять, зачем мне быть с тем, кто не приносит пользы. Он практичен. Я слышала, как он бормотал про человеческие сердца и как не хочет их понимать, так что знаю: говорить о поддержке, доверии или чувствах — бесполезно. Поэтому я просто пожимаю плечами. «Ты что-то хотел от меня, — говорю я, — или решил потренировать свои социальные навыки?» Уголки его рта снова поднимаются. «Я пока не знаю», — отвечает он. Его взгляд скользит по моему лицу. «Пока не уверен, сможешь ли ты мне помочь». «А почему ты решил, что я вообще хочу тебе помогать?» Он не отвечает и снова смотрит на воду. А затем, будто и не слышал моего вопроса, говорит: «Это станет ясно в ближайшие дни». Я не знаю, что он имеет в виду, и не спрашиваю. На этот раз я просто решаю насладиться тишиной. Мы надолго замолкаем, глядя вперёд.