28

Несмотря на всё, что произошло, и на то, что я клялась себе больше не притрагиваться к алкоголю, вечером я сижу в баре. Я взяла напиток и устроилась за столиком в углу, надеясь, что никто не будет меня беспокоить. Конечно, никто и не беспокоит. В конце концов, я ведь тот самый «сильный игрок», которого стоит опасаться. Хотя сейчас я себя так совершенно не чувствую. Я делаю глоток и понимаю, какой он отвратительный на вкус. О чём я вообще думала? Что смогу забыть всё, если напьюсь? Сколько бы литров я ни выпила, я никогда не смогу забыть этот взгляд, полный похоти, и ощущение грязных рук, скользящих по моему телу. Я не хочу снова это вспоминать, поэтому заставляю себя думать о другом. Чишия говорил, что ищет сейф, где хранятся все карты. Он предполагал, что тот находится в президентском люксе. Когда я спросила, нашёл ли он то, что искал, он ответил расплывчато. «Я так думаю» совсем не звучало уверенно. Но Чишия умный, он наверняка найдёт способ выяснить, где этот сейф. Может, я смогу помочь ему, если решу участвовать, но сначала мне нужно поговорить с Райденом. Я всё ещё не набралась смелости рассказать ему о своём повышении. Когда я видела его вчера вечером, я старалась аккуратно скрыть от него свой браслет. Хотя я видела его сегодня утром, ощущение такое, будто мы не разговаривали уже целую вечность. Наверное, из-за того, что произошло. Могу ли я рассказать ему о плане Чишии? Чишия сказал, что подумает, можно ли включить Райдена, но он и сам понимает, что у него нет выбора. Если он хочет, чтобы я участвовала — а я уверена, что хочет — у него нет другого выхода. Но пока я не могу рассказать Райдену. Сначала мне нужно самой всё это переварить. «Ты выглядишь мрачно», — слышу я голос рядом. Я поднимаю глаза и вижу Нираги, Такуми и еще одного боевика у своего стола. «Он тебя разочаровал в постели?» — шутит Нираги, смеясь. Я не ожидала этого, поэтому мне требуется время, чтобы переключиться. Как я могла быть такой глупой, сидя здесь и жалко уставившись в пустоту? Я должна была понимать, что спектакль на этом не закончится. Он должен оставаться правдоподобным, если мы не хотим подвергать себя опасности. Прежде чем я успеваю что-то сказать, Такуми, к счастью, вмешивается. «Ну, я так не думаю», — говорит он с ухмылкой. — «Иначе почему она до сих пор носит его жилет?» Только сейчас я снова замечаю, что всё ещё в нём. Когда я уходила из его комнаты днём и хотела вернуть его, Чишия пробормотал что-то вроде того, что это можно сделать позже. Он не хотел, чтобы я шла по коридорам в бикини, потому что знает, насколько это для меня чувствительно. По крайней мере, я хочу в это верить. «Чишия никогда никому не давал свой жилет», — продолжает Такуми. — «Да и вообще мы редко видим, чтобы он с кем-то разговаривал, но всё же». Нираги не сводит с меня взгляда. Мне кажется, он пытается рассмотреть меня насквозь. «Так что, не разочаровал?» — спрашивает он. В его голосе слышится разочарование. Наглость этого человека… «Совсем нет», — соглашаюсь я, натягивая улыбку. Я стараюсь думать о чём-то приятном, чтобы выглядеть убедительно. Судя по их реакции, у меня получается. «Это точно стоит повторить», — добавляю я. Я на мгновение отвожу взгляд и мечтательно смотрю вперёд, будто возвращаюсь в тот момент и больше их не замечаю. Такуми начинает смеяться, значит, всё сработало. «Оставь их, эти двое по уши влюблены друг в друга. Смирись с поражением, Нираги». Но Нираги никогда не проигрывает. По крайней мере, он так думает, потому что закатывает глаза и качает головой. По его виду понятно — он ещё покажет, что лучше. Я его ненавижу. К счастью, парни уходят, и я снова могу погрузиться в свои мысли. Я чувствую, насколько устала от этого короткого спектакля, от притворства, будто со мной всё в порядке. Приятно думать, что мне недолго придётся это делать, потому что я вижу, как подходит Райден. Я рада его видеть. Я хочу рассказать ему о своём дне, но он падает на скамейку напротив и смотрит на меня с раздражением. «Это последнее место, где я ожидал тебя найти». В его голосе слышится упрёк, который становится ещё сильнее, когда он смотрит на стакан передо мной. «А ты ещё обвиняла меня в том, что я алкоголик. Очень мило». «Я сделала один глоток», — говорю я честно, но он, похоже, не верит. «Когда ты собиралась мне сказать?» — требует он. Я не понимаю, о чём он, но первой мыслью становится Чишия и я. Он мог услышать от кого-то из ребят, что мы были вместе, или сделал вывод сам, увидев жилет, который на мне? Нет, он даже не заметил, что на мне надето. Значит, дело не в этом. «Это не то, что ты думаешь», — говорю я, всё же предполагая, что он говорит о Чишии. — «Это просто для—» «Не то, что я думаю?!» — перебивает Райден. Он так резко хватает меня за запястье, что я пугаюсь. Я отдёргиваю руку и чувствую, как меня снова начинает трясти. «Невероятно», — рычит он. Он даже не замечает, что напугал меня. — «Когда ты собиралась мне сказать? До или после того, как покинешь Пограничье?!» Теперь ясно — он говорит о моём повышении. «Прости», — искренне говорю я. — «Мне следовало сказать тебе раньше, я хотела, но я—» «Оставь свои оправдания», — перебивает он. «Я боялась твоей реакции», — всё же заканчиваю я. — «Я не знала, будешь ли ты рад за меня или разозлишься. Прости, что не сказала раньше». Я понимаю, что мой голос звучит слабо, потому что мне сейчас очень плохо, но он, похоже, этого не замечает. Он воспринимает это как оправдание. «Ты обвиняла меня во всём подряд, хотя сама ничем не лучше. Ты скрываешь от меня вещи и осуждаешь за вечеринки, на которые я хожу, а теперь сама пьёшь!» «Я сделала один глоток!» — вздыхаю я и качаю головой. Это не тот разговор, который я хотела. У меня нет сил спорить. «Прости, Райден, правда. Я хотела сказать тебе раньше, но сегодня у меня был ужасный день, и я просто не смогла—» «Пожалуйста», — перебивает он, — «не утруждай себя оправданиями». Меня ранит, что он воспринимает мой страх и боль как оправдание. «Ты можешь меня выслушать?» — прошу я. — «Прости, что не сказала раньше, но сегодня я снова пережила—» Райден встаёт и смотрит на меня. Только тогда я замечаю, как его взгляд скользит по жилету на мне. «Невероятно», — бормочет он, качая головой. — «Всё это время я тебя искал, а ты просто трахалась с каким-то парнем?» Не знаю, почему я реагирую именно так, ведь это только ухудшает ситуацию, но всё равно говорю: «Чишия — не просто какой-то парень». На самом деле я хотела сказать ему, что всё не так, как кажется, что между мной и Чишией ничего не было. Как я вообще могла бы этого хотеть? Как будто наступит день, когда я не буду паниковать, когда парень ко мне прикасается. Я хочу рассказать ему о плане Чишии, хотя у меня ещё нет разрешения на это, но я теряю все слова, когда Райден начинает смеяться. «Да делай что хочешь, Мия», — говорит он. — «Если хочешь тратить свои заоблачные дни визы, ведя себя как лживая…» Он осекается, будто понимает, что заходит слишком далеко, и это даёт мне слабую надежду, что всё ещё можно исправить, но он снова качает головой. «Развлекайся», — говорит он. — «Но можешь больше не стучаться ко мне. Мне не нужно тебя видеть или с тобой разговаривать какое-то время». Мне больно слышать это. Я понимаю, что он зол, но он даже не хочет меня выслушать. Он даже не верит, что мне было тяжело. Хотя я тоже чувствую злость и непонимание, я не хочу потерять нашу дружбу. «Райден», — говорю я, вставая, но он разворачивается и уходит. Что-то подсказывает мне, что если я пойду за ним, станет только хуже. Да и у меня нет на это сил. Поэтому я снова сажусь и смотрю на свой всё ещё полный стакан. Если бы я была здесь одна, я бы уже сейчас расплакалась. Но это невозможно, потому что вокруг меня десятки людей, которые веселятся. Из-за громкой музыки я точно знаю, что никто нас не слышал, но всё равно чувствую себя некомфортно. Я даже пытаюсь заплакать, чтобы дать себе хоть немного разрядки, но слёзы не идут. Получается, что игра в прятки — единственный раз, когда я плакала в Пограничье. «Это выглядело не очень», — бормочет Куина, медленно усаживаясь напротив меня. Я знаю, что она не могла слышать разговор, но, конечно, могла увидеть всё издалека. «Да, не очень», — тихо отвечаю я. Я кладу руки на стакан и долго двигаю его туда-сюда, ничего с ним не делая. «Ты не собираешься это пить?» — спрашивает она. Я пожимаю плечами. «Нет». Она всё ещё смотрит на меня вопросительно, поэтому я подвигаю стакан к ней. «Давай». Она поднимает стакан, делает глоток и ставит его обратно на стол. «Что сегодня случилось?» — спрашивает она с участием. Я смотрю на неё с сомнением. Могу ли я ей доверять? Не использует ли она мои чувства против меня? «Чишия ничего не сказал?» — спрашиваю я. Я не знаю, что он ей рассказал и общаются ли они вообще, но думаю, что она знает о его плане. Я видела их вместе раньше. Она качает головой. «Нет, он только сказал, что ты прошла мимо коридора». Она оглядывается, проверяя, не подслушивает ли кто-то, но поблизости никого нет. Ближайший человек примерно в пяти метрах от нас и ничего не слышит из-за музыки. «И то что ты теперь с нами». Это странно, но я чувствую, как по телу разливается тепло. После того как Райден ушёл, я сразу почувствовала себя одинокой, но после её слов это ощущение исчезает. «И то что ты теперь с нами». Такая простая фраза, но она так много для меня значит, что мне приходится сдерживать слёзы. «Эй…» — говорит Куина. Она встаёт и пересаживается ко мне на скамью рядом. «Что случилось?» Она кладёт свою руку на мою. Не знаю, потому ли, что она девушка, но её прикосновение совсем не пугает. Наоборот — оно успокаивает. Я смотрю на неё, колеблясь. Нужно ли мне ей всё рассказывать? А что если я привяжусь к ней, а она погибнет в одной из игр? Что тогда от меня останется? Но что если у меня здесь может появиться подруга? Настоящая, живая подруга? Я знаю, что, возможно, не стоит, но желание выговориться побеждает. «Единственный раз, когда я пошла на школьную вечеринку, закончился ужасной ночью, когда ко мне приставал одноклассник», — говорю я. Я вижу, как она вздрагивает. Не знаю, из-за того ли, что я сказала это так прямо, или из-за смысла слов, но она убирает руку с моей. Мне это не мешало. «Он разговаривал со мной и пытался напоить, но я выпила недостаточно, чтобы потерять контроль и не суметь его оттолкнуть». Я всё ещё чувствую его неприятное дыхание на своей шее и его грязные руки под моей одеждой. «Он был сильно пьян, поэтому упал, когда я его оттолкнула, и мне удалось сбежать». Мои родители мне не поверили, но, к счастью, Хикару и её родители — да. «Когда мы с Чишией сегодня днём обыскивали комнаты, я услышала, как Нираги и ещё трое вошли в коридор. Они говорили о сейфе и упомянули, что Чишия пробрался в президентский люкс. Я не могла оставить его там». Я смотрю на Куину, пытаясь понять её реакцию. Не знаю, ожидала ли я непонимания, как от Чишии, но она просто кивает. Она не спрашивает «почему» — она понимает, что значит человеческая связь. «Единственное объяснение, которое я смогла придумать, — это сделать вид, что мы просто хотели побыть наедине. Поэтому я сняла кардиган и шорты, вошла в комнату и притворилась удивлённой, что там вдруг оказались другие». Я вздыхаю. «Как они на меня смотрели… так откровенно…» «Это вернуло тебя к тому моменту», — мягко говорит Куина. Я киваю. «Да. Хотя они меня не трогали, я всё равно чувствовала себя грязной, когда мы наконец оттуда вышли. Я в спешке забыла свою одежду, и Чишия отдал мне свой жилет», — говорю я, на мгновение сжимая ткань. «Хм», — отвечает она задумчиво. «Что такое?» — спрашиваю я. «Не знаю… я его не понимаю». «Вы же друзья?» — тихо спрашиваю я. Она качает головой. «Нет. У Чишии нет друзей. Мы просто работаем вместе. Это чисто профессионально. Он никогда не проявлял эмоций или сочувствия. Будто ему не интересны человеческие чувства». Несмотря на это, она не говорит о нём как о бездушном человеке. Скорее, как будто понимает его. «Куина?» — начинаю я. «Как ты думаешь, он правда не понимает людей или просто не хочет? Он не умеет — или сознательно закрывается?» Она задумывается. «Не знаю. Я сама пока не разобралась. Но теперь у меня есть напарница, которая может мне помочь». Она улыбается, и я улыбаюсь в ответ. «Он дал тебе свой жилет, да?» — спрашивает она. Я киваю. «Как он повёл себя после того, как вы вышли из комнаты Шляпника?» Я вспоминаю. «Я всё ещё была в панике, стояла, обняв себя руками, чтобы прикрыться. Тогда он снял жилет и отдал мне. Он не обязан был это делать, но понял, что я чувствую себя…обнажённой. Не знаю, сделал ли он это из чувства долга или потому, что ему было не всё равно». «Хм… это что-то среднее», — говорит она. «Да», — соглашаюсь я. Она немного колеблется, но затем говорит: «Думаю, это сочетание. Возможно, он просто не умеет сближаться с людьми и не хочет учиться этому здесь, в Пограничье. Как и все мы, он держит дистанцию. Но мы обе знаем, что это не всегда получается». Я думаю о Райдене — первом человеке, который смог пробиться через мои стены. Потом появился Чишия — не как друг, а как союзник. А теперь Куина. «Не знаю, стоит ли нам дружить», — честно говорю я. «Наверное, не стоит», — соглашается она. — «Но я не всегда слушаю разум». «Я тоже», — вздыхаю я. Мы обе молча смотрим на стакан и думаем о своём. Я рада, что смогла выговориться, но ссора с Райденом всё ещё не даёт покоя. «Знаешь, мне кажется, что даже если он не всегда понимает, он всё равно пытается», — продолжает Куина. Я вспоминаю, как он задавал мне вопросы «почему», будто хотел понять. «Но только с некоторыми людьми», — добавляет она. Я смотрю на неё. «Что ты имеешь в виду?» Она пожимает плечами. «Мы с Чишией почти не разговариваем, а если и да — только о тактике. Но сегодня он вдруг спросил, насколько хорошо я тебя знаю и общаюсь ли с тобой». «Это так странно?» — спрашиваю я. «Вот я и пытаюсь понять», — отвечает она. — «Он не рассказал, что случилось, но спросил, не хочу ли я проверить, как ты». «То есть ты здесь по его поручению?» — с улыбкой спрашиваю я. Она выглядит немного растерянной, но облегчённо вздыхает, когда понимает, что я шучу. «Он, наверное, просто хотел убедиться, что я не сломаюсь и буду полезна для его плана», — говорю я. «Может быть», — отвечает она, пожимая плечами. — «А может, ему не всё равно». Может, и правда не всё равно. «Я ещё не согласилась», — говорю я. «Знаю», — улыбается она. — «Но согласишься». «Ты не первая, кто так говорит».