27

«Что именно мы ищем?» — спрашиваю я. «Я думал, тебе не нужно знать подробности», — отвечает Чишия. «Если ты хочешь, чтобы я искала что-то конкретное, тебе не кажется, что было бы полезно сказать, что именно?» Мы смотрим друг на друга, прежде чем он пожимает плечами. «Я не собираюсь говорить слишком много об этом». «То есть ты хочешь, чтобы я помогала тебе обыскивать чужие комнаты в поисках чего-то, но не хочешь сказать, что именно искать?» Он не отвечает. Если он не собирается говорить, что хочет найти, зачем он вообще попросил меня присоединиться к поискам? Тогда почему он просто не пойдёт сам? Я задумываюсь на мгновение. «Ты что-то планируешь», — говорю я, — «и если ты скажешь мне, что ищешь, значит, я буду знать слишком много о том, что ты задумал». Я понимаю, что права. Я вспоминаю момент, когда вчера вошла в конференц-зал и увидела полностью занятый стол. Чишия тоже был там, а значит, он — один из руководителей, вероятно, благодаря хорошим картам, которые он сдал. Это опасная позиция, и одна маленькая ошибка может стоить жизни. Если он действительно делает что-то опасное, и я буду что-то об этом знать… «Ты мне не доверяешь», — говорю я. Это звучит не обиженно, а просто как констатация факта. «Я никому не доверяю», — отвечает он. «И всё же ты попросил меня помочь». Он кивает. «Почему?» — хочу я знать. Он не отвечает сразу. «Потому что мы можем хорошо сработаться», — говорит он с улыбкой. Именно это мы сказали друг другу после игры червей. Он не сказал мне, что мог бы ударить меня током, если бы я не открыла ему дверь, и что мог бы дать мне умереть после этого. То, что он не сделал ни того, ни другого, подтверждает: я действительно могу быть ему полезна. Он практичный человек. В какой-то степени и я тоже, но есть во мне ещё одна сторона, которую он пока не до конца понимает. Я не знаю почему, но он хочет это понять. Это связано с моей социальной и эмоциональной стороной. Я знаю это, потому что он спросил, почему я подождала его, прежде чем закрыть дверь во время игры в «догонялки», когда самым логичным было бы запереть его с «конеголовым». Я и сама не знаю, почему так поступила, но мы оба понимаем, что я сделала это из уважения к нему, при этом не рискуя собственной жизнью во время игры с маскотом. Игра червей снова сводится к неизвестности. Я освободила его, не зная, будет ли он мне полезен. И это то, чего он не понимает — но хочет понять. Он просит моей помощи, потому что я доказала свою способность. Я умею думать и физически могу многое сделать. Но я не единственная, кто это умеет. Почему же он выбрал именно меня? Может, потому что его тоже избегают «Пляжников», и он сам старается держаться от них подальше? Впрочем, какая разница? Главное — чтобы я понимала, чего он от меня хочет. «Значит, ты не собираешься говорить, что именно ищешь», — говорю я, — «но я должна помогать тебе искать что-то ценное или значимое. И сообщать тебе, если найду». Чишия кивает. Я тоже киваю, но не в знак согласия. Я смотрю прямо на него. «И кто сказал, что ты не пытаешься меня подставить?» — спрашиваю я. — «Кто сказал, что это не попытка избавиться от сильного игрока? Откуда мне знать, что это не заранее продуманный план чтобы убить меня?» «Ты не можешь», — отвечает он. «Тогда зачем мне тебе помогать?» Ответ «чтобы было чем заняться» здесь не подходит. Он это знает. Более того, у него, похоже, вообще нет ответа. Он не сказал, что моя теория заговора — полная чушь. Он не отрицал, что может это планировать, но я знаю, что это не так. Если бы он хотел меня предать или убить, он сделал бы это ещё во время игры червей. У него не было ни одной логической причины оставить меня в живых, но он это сделал. Кроме того, он мог бы использовать более слабого человека. Поэтому он не станет подставлять меня и сейчас. Может, ему на самом деле не так уж и нужна моя помощь, чтобы найти то, что он ищет. Может, он просто вовлекает меня в это с самого начала, даже не раскрывая своего плана. «Ладно», — говорю я, поднимаясь. «Ладно?» — переспрашивает он. Я киваю. «Тогда начнём». Его вопросительный взгляд сменяется настороженным. «Ты только что сказала, что это может быть ловушка для тебя. Тогда почему ты участвуешь?» Мне не хочется отвечать, но видно, что ему важно это знать. Жаль. Нельзя знать всё. Иногда лучше не задавать вопросов. «Это опасно», — говорит он. — «Это не пустяк. Если нас поймают за тем, что мы роемся в чужих вещах, и поймут, что что-то не так, последствия могут быть разрушительными». Я вообще не понимаю этого парня. Сначала он уговаривает меня помочь, а потом будто пытается отговорить? «Я тебя не понимаю», — честно говорю я. — «Мне помогать или нет?» Он долго смотрит на меня, затем кивает. «Я просто хотел, чтобы ты понимала последствия». Я пожимаю плечами. «Я верю, что ты считаешь это опасным. У тебя важная позиция, и ты не глупый. Ты не рискуешь просто так». Я скрещиваю руки. «Но я сказала серьёзно: если я не хочу что-то делать — я этого не делаю. И если всё пойдёт не так, и тебя поймают — ты сам за это заплатишь». Он кивает и встаёт. Наверное, я сошла с ума, помогая этому загадочному парню делать что-то, о чём сама почти ничего не знаю. Мы направляемся в ту часть, где живут большинство руководителей. Большинство из них не сидит в своих комнатах весь день. Нираги и его компания часто тусуются у бассейна или в баре. Самых важных руководителей я вижу редко — думаю, они часто заняты обсуждениями. Кроме того, они занимаются регистрацией на игры, распределением людей и общей организацией «Пляжа». То, что мы ищем что-то именно здесь, показывает, насколько опасно то, чем занимается Чишия. Конечно, остаётся вероятность, что это ловушка, но я в это не верю. Он пытается удержать меня на своей стороне, потому что я ему нужна. Я не знаю, в чём его план, и не жду, что он мне расскажет. Да и не хочу знать. Но он явно что-то запускает — играет в хитрую игру, полную обмана. И мне остаётся только надеяться, что это не направлено против меня. «Нираги и остальные у бассейна», — шепчет Чишия. Мне становится не по себе, когда он слегка наклоняется ко мне, чтобы говорить. Разве нельзя было сказать это вслух раньше, пока мы ещё были в его комнате? Я не знаю, понимает ли он, что мне неприятно, когда он так близко, но он продолжает: «Шляпник и большинство руководителей на собрании, так что мы можем обыскать их комнаты». «Ты хочешь обыскать президентский люкс?» — недоверчиво спрашиваю я. Он пожимает плечами и кивает. Он с ума сошёл? Если нас поймают, всё может закончиться очень плохо. Что вообще делают «Пляжники» в президентском люксе? Это будет выглядеть так, будто мы плетём какие-то заговоры — а именно это мы и делаем. «Забудь», — шепчу я в ответ и делаю шаг назад. Похоже, он замечает, что мне было некомфортно стоять так близко, потому что остаётся на месте. «Тогда я займусь этим», — продолжает он шёпотом, — «и комнатами других руководителей». Значит, мне достаются комнаты Нираги и его банды. Отлично. Меня совершенно не волнует, что они там делают. А если они вдруг вернутся и поймают меня? Как я объясню, что я делаю в их комнатах? Чишия смотрит на меня так, будто поймёт, если я сейчас откажусь и уйду, но я лишь киваю, подавляя вздох. Вот так мы и начинаем. Сначала я не нахожу ничего особенного. В большинстве комнат просто стоит запах мужского пота и грязной одежды. Иногда попадается оружие, но, конечно, я не могу взять его с собой. На мне есть кардиган, но пистолет всё равно будет заметен. В карманах я тоже ничего не могу носить. Я даже оставила фотографию Хикару в своей комнате. «Чёрт возьми…» — бормочу я, переступая через чей-то лифчик. В ванной я нахожу ещё и женские трусики. Что мне вообще искать? Что может быть важно для Чишии? Я не уверена, что именно ему нужно, но стараюсь запомнить, в какой комнате видела какое оружие — вдруг он спросит. Я точно не знаю, кому принадлежат комнаты, но, возможно, он знает, кто живёт в какой. Иногда я замираю, когда слышу шаги или голоса в коридоре, но, к счастью, никто не открывает дверь комнаты, где я нахожусь. Я также не слышу никаких удивлённых криков из других комнат, так что, вероятно, у Чишии всё тоже в порядке. Я удивляюсь, когда, проверяя прикроватную тумбочку, нахожу игральные карты под кучей неиспользованных презервативов. Я вижу, что тройки и пятёрки всех мастей собраны полностью. Как это возможно? Ведь все должны сдавать карты, верно? Я не заходила в комнаты руководителей, а значит, кто-то из боевиков скрывает карты. Это комната номер шесть — замечаю я, выйдя в коридор и взглянув на дверь. Это то, что ищет Чишия? Это то, что он считает важным? Я решаю запомнить всё, потому что ничего не могу взять с собой. Я иду дальше по коридору и подхожу к двери, которая не принадлежит чьей-то комнате. Я закрываю её за собой. Свет из окон показывает, что это что-то вроде прачечной. И пахнет соответствующе. Я вижу кучи корзин с грязной одеждой, которую ещё не загрузили в стиральные машины. Несколько машин уже работают, а в сушилке тоже лежит одежда. Это одно из мест, где стирают вещи и постельное бельё. Я оглядываюсь, но не нахожу ничего, что посчитала бы важным. Шаги и громкие голоса в коридоре заставляют меня вздрогнуть. Я прижимаюсь к стене рядом с дверью, но никто не заходит в прачечную. Голоса перемещаются, и я слышу смех — они где-то совсем рядом. «Я понимаю, что ты ей не понравился», — слышу голос Такуми. «Это вопрос времени», — отвечает Нираги. «Да ладно, Акина больше заинтересована во мне», — говорит другой голос. «Давайте просто уберём карты рядом с сейфом», — говорит кто-то ещё, — «а потом снова займёмся девушками». Такуми смеётся. «Как будто у тебя когда-нибудь получится. Твоя куча в тумбочке не становится меньше». Я понимаю, что он говорит не о картах, а о презервативах. Это подтверждает, что кто-то из боевиков прячет дубликаты карт. Они собираются сделать это сейчас? Но тот парень говорил о сейфе. Насколько я видела, ни у кого в комнате не было сейфа. «Какого чёрта?!» — вдруг восклицает тот же парень. — «Что ты здесь делаешь?» О нет. Они говорят не со мной — значит, только с Чишией. Больше никого нет. Я слышу возмущённые голоса из комнаты по диагонали. Судя по звуку, они дальше по коридору, поэтому я осторожно приоткрываю дверь прачечной и выглядываю. Дверь президентского люкса открыта, никого не видно — значит, парни внутри. Вот момент, когда всё пошло не так. Значит, сейчас Чишия должен сам расплачиваться за последствия, не рассчитывая на мою помощь. Как он допустил это? Его дезинформировали? Он рассчитывал, что они не вернутся? Думал, что они не откроют люкс? Почему они вообще там? «Ты же знаешь, что нельзя входить в президентский люкс, Чишия», — говорит тот парень подозрительно. — «Что ты здесь делаешь? Всегда такой загадочный. Чем ты вообще занимался всё это время?» Чишия, конечно, молчит. Я могу тихо уйти — дойти до конца коридора и скрыться за углом. В конце концов, мы так и договорились: я помогаю, но если его поймают — это его проблема. Точно так же это было бы моей проблемой, если бы поймали меня. Я могла бы быть сейчас там, а он просто убежал бы. Чёрт. Я не могу уйти. Почему? Потому что кажется неправильным оставить его одного расплачиваться за это. Но вдруг он назовёт моё имя? Тогда я тоже окажусь замешана. Глупости. Я бы просто всё отрицала. Чишия? Кто? О чём вы? Почему я должна ему помогать? Но он не называет моего имени… Я снова будто оказываюсь в коридоре во время игры червей, когда он сбил с моей руки браслет и спас меня от смертельного удара током. Я снова на ярмарке, где отвлекала маскота, чтобы он не добрался до Чишии. Я сделала это из уважения. Он умный и умеет держать себя в руках во время игр. Я помню, как тогда подумала: было бы жаль, если бы его жизнь оборвалась из-за какого-то дешёвого трюка Юри. Это полностью противоречит нашей договорённости, но я не могу позволить ему расплачиваться за это сейчас. Если он и должен умереть в Пограничье, то только потому, что сам проиграет в игре. Но как мне ему помочь? Я вспоминаю, что видела в комнатах парней, и у меня появляется идея. Они — парни. Есть способ заставить их поверить, что мы не замышляем ничего опасного, а просто оказались здесь по вполне «понятной» причине. Нет… Мия, ты правда собираешься это сделать? Подумай, какие воспоминания это может снова вызвать… «Я приведу Шляпника», — слышу я голос Нираги. В его голосе звучит зловещее удовольствие. — «Он будет не в восторге от этого». Резким движением я снимаю кардиган и шорты, оставаясь только в бикини. Быстро бросаю одежду на кучу грязного белья и закрываю дверь. Сердце колотится в горле, когда я иду к открытой двери, но я заставляю себя глубоко вдохнуть и успокоиться. К счастью, голос звучит ровно. «Чишия, ты ещё здесь?» — спрашиваю я непринуждённо, будто не ожидаю увидеть там других. «О…» — бормочу я, остановившись в дверях. Сразу пять пар глаз скользят по моему телу, но Чишия быстро отводит взгляд. Остальные парни продолжают смотреть без стеснения. Я заставляю себя не показывать отвращения и прохожу дальше, делая вид, что ничего необычного не происходит. «Упс», — говорю я, встав рядом с Чишией, — «нас поймали». Я стараюсь выглядеть смущённой и даже чуть смеющейся, делаю шаг ближе к нему. Игнорируя сигналы собственного тела, я кладу руку ему на плечо и смотрю на остальных парней с притворной неловкой улыбкой. Я боюсь, что больше не смогу поддерживать этот образ — меня отталкивают их взгляды. Я ожидаю, что сорвусь, когда Чишия медленно кладёт руку мне на поясницу, понимая, что я делаю, и подыгрывая мне. Но происходит обратное. Его тёплая рука словно обжигает кожу, но в то же время даёт мне странную силу держаться. Я не знаю, нравится ли мне это ощущение или я хочу, чтобы он немедленно убрал руку, но моё тело не реагирует паникой. Наоборот — я начинаю понемногу успокаиваться. Не знаю, чувствует ли он, как бешено бьётся моё сердце, но постепенно оно возвращается к нормальному ритму. «Прости», — говорю я, изображая смущение, — «я знаю, что нам сюда нельзя, но мы просто хотели побыть одни. Мы искали немного уединения, и я слышала, что здесь тихо». На мгновение мне кажется, что они не поверят, но затем четверо парней начинают смеяться. «Чишия», — присвистывает Такуми, — «кто бы мог подумать, что ты такой бабник?» Нираги смотрит на Чишию раздражённо, будто не понимает, что я в нём нашла, когда он сам рядом. «Ты?!» — говорит тот парень в полосатом купальнике. — «Прости, но я не понимаю». Хотя, кажется, мы даже не разговаривали раньше, он смотрит на меня с одобрением. «Ты интересная, умная, в хорошей форме… сексуальная…» — говорит он, снова скользя взглядом по моему телу. Я чувствую, как страх возвращается. Парни этого не замечают, но Чишия, наверное, чувствует, как я сильнее сжимаю его плечо. Кажется, он тоже чуть крепче держит руку у меня на пояснице. Не знаю, правда ли это, но он медленно проводит большим пальцем по моей коже, будто пытается меня успокоить. Получается наоборот — сердце снова начинает биться быстрее от его тёплого прикосновения. И я всё ещё не понимаю… нравится ли мне это или нет. И сам факт, что я об этом думаю, сбивает меня с толку. «А Чишия — ну, Чишия», — продолжает парень в полосатом купальнике, с усмешкой махнув рукой в его сторону. Я сама не понимаю, откуда берётся моя реакция. Может, это чувство «мы против них», и поэтому мне хочется его защитить. «И что именно в этом плохого?» — вырывается у меня резче, чем хотелось бы, но для роли это даже к лучшему. Такуми и другой незнакомый парень начинают смеяться. «Эй!» — вскрикивает Такуми, сильно толкая полосатого в плечо. — «Кто бы мог подумать, что нас всех обойдёт Чишия?!» Полосатый и Нираги не находят это смешным, но парень в зелёном купальнике улыбается нам. «Я знаю, как трудно, когда на дверях нет замков», — подмигивает он. — «Не успеешь оглянуться — кто-нибудь войдёт! Если просто повесить носок на ручку снаружи, все поймут намёк и не будут заходить». Такуми снова смеётся. «Ага, если только какой-нибудь придурок не снимет носок, чтобы никто не знал, что вы заняты. Вот недавно кто-то зашёл, когда я—» «Да-да», — перебивает его полосатый с раздражением, — «мы уже знаем». Он без причины снова смотрит на меня. Мне становится противно, но я всё же заставляю себя улыбнуться и перевожу взгляд на парня в зелёном. «Спасибо за совет, будем пользоваться», — говорю я с улыбкой и на мгновение смотрю на Чишию. Я замечаю, что румянец на его щеках настоящий — он действительно смущён. Это из-за темы или из-за того, что мы так близко и касаемся друг друга? Я понимаю, что он перестал поглаживать мою спину, но его рука всё ещё там. «Вот это Чишия…» Хотя Нираги сначала выглядел раздражённым, теперь он смотрит на меня с интересом. «Ты смелая», — говорит он с грязной ухмылкой, — «прямо президентский люкс». Такуми хлопает его по спине. «Не завидуй так, Нираги». В ответ получает удар. У меня создаётся впечатление, что парни поверили. К тому же мне настолько неприятно от их взглядов и присутствия, что я хочу как можно скорее уйти. К счастью, они воспринимают мою поспешность иначе. «Пойдём, Чишия», — говорю я с улыбкой, проводя рукой с его плеча по руке и делая шаг в сторону, чтобы его ладонь соскользнула с моей спины, и я могла взять его за руку. И всё же я всё ещё чувствую тепло его руки. «Поищем другую комнату». Я тяну его к двери. «Развлекайтесь!» — кричит нам вслед Такуми. Нираги не может удержаться: «Если вдруг захочешь настоящего мужчину — знаешь, где меня найти!» Я не знаю, идёт ли Чишия позади, чтобы закрыть меня от их взглядов, или потому что мы не можем пройти в дверь вместе, но я рада, что он это делает. Как только мы сворачиваем за угол и выходим из коридора, я отпускаю его руку. «Прости», — шепчу я, — «я не смогла быстро придумать ничего другого». Мы быстро идём к концу коридора и сворачиваем. «Ты нашёл то, что искал?» — спрашиваю я, потому что он молчит. Он не отвечает, и я смотрю на него. Он не поднимает взгляд от пола, пока мы не поворачиваем ещё раз. «Чишия?» Он внезапно поднимает голову, но долго не смотрит в глаза. «Что?» — бормочет он. «Ты нашёл то, что искал?» — повторяю я. «А… да. Думаю, да». Я киваю. «Хорошо». Я собираюсь уйти в другую сторону. «Подожди», — слышу я, но не останавливаюсь. «Мия», — говорит он, и я чувствую его руку на своём запястье. Он не сжимает сильно, но всё моё тело вздрагивает. Я резко отдёргиваю руку, и он тут же отпускает. «Прости», — бормочет он. — «Ты в порядке?» Он внимательно смотрит на меня. Если бы я не знала лучше, подумала бы, что он немного обеспокоен. Он смотрит только на моё лицо, но вдруг я чувствую себя плохо. Я стою в одном бикини, а кардиган и шорты остались в прачечной. И я точно не собираюсь возвращаться туда. Я обнимаю себя руками, прикрываясь, и ничего не отвечаю. Чишия расстёгивает жилет и снимает его. Протягивает мне. Я на секунду смотрю на него, затем благодарно принимаю и закутываюсь. Он тёплый — он носил его всё это время — но это приятно. Как будто это тепло защищает меня от всего неприятного. «Спасибо», — говорю я. «Спасибо тебе», — отвечает он. В его голосе слышатся непонимание и удивление. На мгновение кажется, что он не знает, что делать дальше, но затем кивает в сторону своей комнаты. Не знаю почему, но я иду с ним. Оказавшись в комнате, я сажусь на свободную кровать, ставлю подушку к стене и опираюсь на неё. Когда шок и страх немного отпускают, я вдруг чувствую, как сильно устала. Я подтягиваю колени и обнимаю их, закрываю глаза, чтобы сосредоточиться на дыхании — но это плохая идея. Темнота превращается в образы-воспоминания. Я быстро открываю глаза и смотрю на комнату и задумчивого Чишию. Я вижу, что он старается не смотреть на меня — видимо, чувствует, что это болезненная тема, — но его взгляд всё равно возвращается ко мне каждые несколько секунд. Он смотрит только на моё лицо, не понимая, почему я помогла ему. Почему не ушла, как мы договорились. Почему делаю это с собой — возвращаю плохие воспоминания ради него. Я и сама не знаю. К счастью, он не спрашивает. Эта мысль возвращает меня к тому, что произошло, и я на секунду снова начинаю мыслить трезво. «Они знают, что это твоя комната?» — спрашиваю я. Он медленно кивает. «У тебя есть где-нибудь носок?» — спрашиваю я, оглядываясь. «Носок?» — не понимает он. Он что, не слушал того парня? «Если мы хотим выглядеть правдоподобно, стоит воспользоваться его советом и повесить носок на дверь», — отвечаю я. «А…» — неловко бормочет он. — «Да…» Он берёт носок из шкафа и подходит к двери. Я вижу, что он не знает, как его повесить — завязывать узел или нет. Я вспоминаю, как ему было неловко там, когда он пытался подыграть. Он говорил, что не хочет понимать человеческие чувства. И он очень закрытый. Парни, наверное, были в шоке, потому что он обычно ни с кем не сближается. И сейчас тоже не сближается. Я понимаю это, когда он закрывает дверь и садится на свою кровать. Он вообще не смотрит на моё тело — видно, что он не хочет от меня ничего в этом плане. И от этого мне становится спокойнее. Более того… рядом с ним я начинаю чувствовать себя даже немного в безопасности. «Я искал сейф», — тихо говорит он. Я удивлённо поднимаю на него взгляд. Почему он мне это говорит? Он выглядит неуверенно — будто хочет сказать больше, но не знает, стоит ли подходить ближе. Я вспоминаю, как он стоял в дверях вчера, когда я включила музыку. Тогда я впервые увидела в его глазах эмоцию. И сейчас он будто старается учитывать меня. Он чувствует себя обязанным, потому что я рискнула ради него? Я киваю, давая понять, что он может сесть рядом. Он садится на край кровати, не приближаясь. «Пляж скоро развалится», — тихо продолжает он. — «Напряжение растёт, и скоро всё выйдет из-под контроля. До этого я хочу украсть карты и сбежать». Вот она — опасная информация, которую он раньше скрывал. И почему он говорит это сейчас? Потому что я выгляжу жалко? «Тебе не нужно втягивать меня в свой план из жалости», — говорю я. Он тихо усмехается, будто я сказала что-то смешное. «Я хочу втянуть тебя, потому что ты сильная», — отвечает он. — «И мне нужен такой союзник». Возможно, в другой момент это бы польстило. «И кто сказал, что я хочу участвовать?» — бормочу я. Он на секунду замолкает. «Просто подумай об этом», — говорит он. Я смотрю на него внимательно. «Смело с твоей стороны рассказывать план, не зная, соглашусь ли я». Он смотрит на меня так, что я понимаю: это вовсе не смелость. Он видит, что я уже одной ногой внутри. Иначе я бы не спасла его. Он до сих пор не понимает, почему я это сделала, и это его явно беспокоит. Но он не спрашивает. Мне хочется думать, что это из уважения — и я так и думаю. Он принимает это. «Если ты решишь присоединиться», — продолжает он, — «ты должна знать, что людей будут предавать». Я верю, что он на это способен. Но у меня есть другой вопрос. «А Райден?» — спрашиваю я. — «Мой друг». Без него я не соглашусь. «Кто?» — бормочет Чишия. «Мой союзник», — отвечаю я. «А… тот», — говорит он, будто совсем забыл. Похоже, он не слишком хочет брать Райдена, но понимает, что иначе я сразу откажусь. «Я подумаю об этом», — говорит он. «Я ещё не сказала, что согласна», — напоминаю я. Он пожимает плечами. «Знаю. Но согласишься».