Часть 1. Счастливое детство Дейры Таргариен.

120 год от З.Э.

Когда твой батюшка король Вестероса, а матушка — самая благочестивая королева, жизнь должна быть похожа на сказку. Особенно если ты младший ребёнок, рождённый не для трона, а для радости и родительской любви. Тем более, если ты — долгожданная принцесса, среброволосая, как отец, и прекрасная, как матушка. Но действительность такова, что Дейра оказалась не отрадой своим родителям, а разочарованием матери. День, когда Алисенте Хайтауэр объявили, что девять лун она вынашивала под сердцем не ещё одного принца, а принцессу, не был для королевы солнечным. Что же до короля Визериса, тот нечасто вспоминал о существовании третьей дочери. Дейре оставалось хвататься за братиков и сестричек, благо, их у неё было немало. Вот только старшая сестра была слишком взрослой и не могла играть с ними, предпочитая компанию своего дракона и Харвина Стронга. Тем более, её старший сын приходился ровесником самой Дейре. Эйгон, самый взрослый из детей королевы Алисенты, отмахивался от младшей сестры, говоря, что у него и без неё немало дел. Каких, правда, никогда не уточнял. Однако, чтобы не расстраивать Дейру чересчур сильно, Эйгон обещал в следующий раз взять её с собой в Драконье Логово. Из десяти данных обещаний он выполнял как правило два. Сестрица Хелейна предпочитала коротать время с пауками да гусеницами, избегая любой другой компании. Впрочем, Дейру это не сильно печалило. Будучи родными сёстрами, принцессы были поразительно непохожи друг на друга нравом. Что ж, оставался братик Эймонд. Тот не прогонял Дейру прочь от себя, хоть и не проявлял ответной радости от её компании. Хмурый и вечно задумчивый, он любил читать. Дейре было дозволено сидеть подле него, тихо, как мышка. Иногда, в редкие дни, когда младший принц пребывал в хорошем расположении духа, он даже приносил для неё сладости. Но такое было нечасто, обычно Эймонд ограничивался тем, что молча терпел её общество. Были, конечно, ещё и сильные мальчики, приходящиеся Дейре племянниками. Но с ними играть не дозволяла уже матушка. Она полагала, что общество детей Рейниры может пагубно повлиять на принцессу. В чём будет заключаться та самая «пагубность», Дейра не понимала. Так что ей остаётся коротать время с братиком Эймондом. Пока однажды их обоих не отведут в Драконье Логово. Дейре известно, что каждому Таргариену положен собственный дракон. Ей также известно, что почти у всех представителей её семьи они уже есть. Так что пока бескрылыми остаются лишь она с Эймондом. Это ничего, она ещё маленькая. А вот Эймонд… Эймонд не на шутку волнуется, что, будучи десятилетним юнцом, он так и не стал драконьим всадником. Его волнение усилилось после недавней шутки племянников. Поэтому Дейра надеется, что сегодня всё изменится и у её любимого брата появится свой собственный дракон. Тессарион, прекрасного кобальтового цвета, изящный и обещающий вырасти могучим и грозным зверем, подкрадывается к ним на опасно близкое расстояние. Эймонд вскидывает руку и приказывает «Подчиняйся» на высоком валирийском. Но Тессарион отчего–то не слушается его. «Она слишком маленькая», думает Дейра, пока дракон медленно обходит её брата. «Она не понимает, чего он от неё требует», думает Дейра, пока Тессарион приближается к ней самой. «Эймонду следует набраться терпения», могла бы подумать Дейра. Но не может, потому что все её мысли сейчас заняты тем, как морда дракона тычется ей в плечо. Словно приглашая поиграть. В день, когда Дейра Таргариен получает своего дракона, её брат Эймонд разбивает кулаки о каменные стены и хрипит, что это несправедливо. Что боги зачем–то испытывают его. И что он имеет больше прав на дракона, чем какая–то девчонка. Какой–то девчонке остаётся лишь отмалчиваться, шмыгая носом. Дейре больно и обидно от жестоких слов брата. Настолько, что она не может сдержать слёз. Ей грустно, что Эймонд так и не получил дракона. Она даже могла бы понять его гнев. Вот только шестилетняя принцесса понимает, что ни за что и никогда не уступит Тессарион. Даже любимому брату. Даже если он больше никогда с ней после этого не заговорит. — Чем ты думала, заявляя свои права на этого зверя? — отчитывает её матушка тем же вечером. — Он предназначался Эймонду, не тебе. — Драконы сами выбирают себе хозяина. Королева лишь давится снисходительным смешком в ответ на эти слова дочери и велит ей больше времени сидеть над книгами. А не возиться с драконами или таскаться хвостиком за своим братом. Негоже принцессе так себя вести. «Негоже», думает Дейра, глядя на то, как её матушка улыбается Хелейне. «Негоже», думает Дейра, глядя на то, как придворные радуются полётам её старших сестёр, воспевая отвагу принцесс. «Негоже», думает Дейра несколько лет спустя на свадьбе Эйгона и Хелейны. Но до этого пока далеко, и принцессе остаётся лишь следовать советам матери. Сидеть за книгами и не сметь беспокоить братца Эймонда, отвлекая того от учёбы. Тем более, тот ясно дал понять, что не желает её компании. Дейра настолько погружается в книги, что не замечает, как Красный Замок пустеет. Кажется, случилось что–то плохое. Кажется, король объявил траур. Кажется, очередная жена её дяди умерла. Кажется, вся её семья отправилась на Дрифтмарк, оставив Дейру в Красном замке. Что ж, наверное, она просто ещё слишком маленькая, чтобы брать её с собой на похороны. Негоже маленьким принцессам путаться под ногами у взрослых. О том, что принцесса Рейнира взяла туда с собой всех троих сыновей, Дейра старается просто-напросто не думать. Зато, когда семья возвращается обратно, её любимый братик Эймонд сам находит Дейру в её покоях. Он хватает её и расцеловывает в обе щёки, кружит в своих объятиях по комнате и называет любимой сестрёнкой. Ей впору бы радоваться, вот только взгляд её с ужасом скользит по его лицу. Теперь у Эймонда на один глаз меньше, чем было до отплытия на Дрифтмарк. Лицо перечёркнуто раной, что однажды затянется, но оставит глубокий шрам. Кожа его пылает, его явно лихорадит после полученного ранения. Остаётся лишь гадать, как Эймонд умудряется не терять сознание, ещё и удерживать Дейру на руках (спустя годы она поймёт, то было действие макового молока). — Не гляди так, милая сестрица, — жарко шепчет Эймонд, — это честная плата. Я потерял глаз, зато получил дракона. Дейра не считает такую цену оправданной. Иначе почти у всех членов её семьи было бы по одному глазу. Но Дейра держит язык за зубами, прижимаясь к брату, боясь вновь лишиться его расположения. Если он счёл такой обмен равноценным, кто она такая, чтобы спорить с ним? Со дня, когда Эймонд вернулся в Красный Замок всадником Вхагар, всё как будто налаживается. Он теперь снова коротает время с Дейрой, позволяя ей находиться подле себя. Первое время она читает Эймонду вслух, чтобы он не перегружал зрение. Потом принц отбирает у неё свои книги, и Дейре вновь приходится молчать. Словно в желании искупить свою вину, Эймонд начинает всё чаще таскать для неё сладости и даже несколько раз берёт её с собой на прогулку. Сестрицы Рейниры в Красном Замке отныне не видно. Матушка говорит, что той место на Драконьем Камне, дабы скрыть свой позор от людей. Дейра спрашивает, что за позор такой, но не получает нужного ей ответа. Вместо этого королева велит дочери больше уделять времени молитвам и учёбе. Тогда она идёт к Эйгону и спрашивает о позоре Рейниры уже у него. Тот, в отличие от матушки, тут же начинает описывать «позор» их сестры во всех подробностях: — Она вышла замуж за нашего дядю Деймона. Теперь она раздвигает ноги перед ним, а не перед Харвином Стронгом. Говорят, это дядя прикончил его, чтобы жениться на Рейнире. Отец был вне себя от гнева, узнав про их свадьбу. — Разве у Таргариенов не принято жениться друг на друге? — хмурится Дейра. Ей всё ещё непонятно, в чём заключается позор сестры. Разве что сира Харвина немного жалко. — Она вышла замуж за Деймона, хотя его прошлая жена только что скончалась. Он обязан носить траур по леди Лейне. А вместо этого решил объездить нашу сестру, как племенную кобылу. — Эйгон делает глоток вина и добавляет уже шёпотом: — Хотя, я думаю, он женился на Рейнире не из–за желания или любви, а ради Железного Трона. Дейра знает, что именно старшая сестра является наследницей. После смерти отца она сделается королевой Вестероса. И никакой «позор» этому помешать не в силах. — Ты думаешь, дядя захочет править вместо Рейниры? Эйгон довольно смеётся, вновь налегая на вино. Дейра знает, матушка бранит его за это пристрастие. Бранит, но ничего с этим не делает. — Если Рейнира займёт престол, то Деймон станет принцем-консортом. И его дети в будущем займут Железный Трон. Что лучше, быть отцом короля или его дядей? — У Рейниры есть дети от сира Лейнора. Отчего–то её ответ веселит Эйгона. Тот треплет её волосы и обещает как–нибудь поведать ей много интересного о недавно почившем муже их сводной сестры. Но пока ограничивается куда более коротким объяснением причины брака Деймона Таргариена на их сестре: — Его прозвали Порочным Принцем. Поверь, не просто так. Я в жизни не поверю, что он позволит занять Железный Трон кому–то кроме себя и собственных детей, — затем Эйгон ненадолго задумывается и вынужденно признаёт горькую правду, — Ну, и, пожалуй, Рейниры. Её он готов терпеть. Пока все сетуют на свадьбу Рейниры и Деймона, как–то незаметно пролетает время, и матушка объявляет о ещё одной свадьбе. На этот раз Эйгона и Хелейны. Ни первый, ни вторая этому браку не рады, но смиряются с ним, принимая как должное. Хелейна витает в облаках. Эйгон тискает служанок. Эймонд печалится в углу и тяжело вздыхает, жалея их сестрёнку. — Этот брак разобьёт ей сердце. Дейра не понимает причины такого настроя. В их семье принято жениться друг на друге, ничего удивительного в том нет. Хелейна предназначалась Эйгону в жёны. Как сама Дейра предназначается Эймонду. Когда Дейра озвучивает ему эти мысли, брат в ответ на эти слова улыбается непривычно мягко. Так, как не улыбался со дня прибытия с Дрифтмарка. — Тогда я самый счастливый жених на свете. Потанцуем, принцесса? Никогда ещё Дейра не была так счастлива, как в этот день. Эмоции настолько переполняют её, что она не может заснуть. Все её мысли заняты Эймондом. Она думает о том, как боги соединят их судьбы. Дейра станет ему прекрасной женой, а он ей верным, хоть и немного угрюмым мужем. Она будет вышивать его рубашки, а он приносить ей шкуры убитых животных с охоты. А потом у них появятся дети, среброволосые и прекрасные, истинные носители валирийской крови. Она так счастлива, что наутро идёт к матушке и просит как можно скорее обручить её с братом. Королева её энтузиазма не разделяет. — Не говори ерунды, Дейра. Эймонд твой брат. Тебе не следует думать о нём подобные вещи. — Эйгон тоже приходится братом Хелейне, — впервые в жизни она так смело спорит с матушкой, — Это не помешало им жениться друг на друге. Алисента устало вздыхает и принимается тереть виски. Она кажется слишком замученной для женщины, чьи дети вчера сыграли свадьбу. Впрочем, увидеть матушку радостной было редкостью. Она всегда была либо погружена в дела, либо пребывала в негодовании от поступков своей падчерицы Рейниры. — То другое, — королева старается говорить спокойно, но голос её подводит, постоянно срываясь, — Эйгон старший из сыновей Визериса. Однажды он может занять Железный Трон. А у Таргариенов принято жениться друг на друге. — Разве не Рейнира является наследницей? Этот вопрос приводит матушку в гневливое раздражение. Она велит Дейре ступать к себе и не задавать глупых вопросов, раз сама не доросла ещё до очевидных вещей. Перед тем, как она покидает покои королевы, Алисента успевает сказать напоследок: — И брось эти помыслы об Эймонде. Он твой брат. Отныне и навек. Дейра не понимает, как эти слова меняют суть дела. Они брат и сестра. Они Таргариены. Никто не помешает им стать мужем и женой. Тем более, что она любит его. А он, вроде как, отвечает ей взаимностью. Спустя год Хелейна рождает на свет двойню. Дейра смотрит на среброволосые макушки племенников и испытывает радостное восхищение при виде маленьких принца и принцессы. Дейра глядит на шестипалые руки Джейхейриса, и дрожь пробегает вдоль её позвоночника. «Браки меж близкими родственниками не желательны в глазах богов», звучат в голове слова матушки. — Ты счастлива? — впервые со дня свадьбы сестры Дейра задаёт ей этот вопрос, — Счастлива быть женой Эйгона? Хелейна недоумённо хлопает своими большими глазами, словно у неё спросили откровенную глупость. Например, поинтересовались, светит ли солнце по ночам. Или решили уточнить причину неприязни между их старшей сестрой и матушкой. — Ты правда думаешь, что брак делает женщину счастливой? Хелейну принято считать не от мира сего. Замкнутой и странной. Но отчего–то после её ответа Дейра ощущает дурой только себя.

***

126 год от З.Э.

— Ты отправишься в Старомест, — матушка произносит эти слова с непоколебимой уверенностью, — На попечение к Ормунду Хайтауэру. Его супруга сейчас болеет и нуждается в уходе. Твой приезд будет расценен как королевская любезность. Дейра переводит взгляд на отца. Тот согласно кивает словам жены и пытается ободряюще улыбнуться. Получается из рук вон плохо. Здоровье Визериса с каждым днём всё хуже, и Дейра не уверена, находится ли он сейчас в здравом рассудке или же в плену макового молока. Её брат Эймонд тоже частенько пьёт этот напиток, говоря, что это избавляет его от боли. — И как долго мне предстоит там оставаться? — Дейра надеется, что не дольше пары седмиц. — Как решат боги, — уклоняется от прямого ответа Алисента, — В Староместе тебе дадут образование и воспитание, достойное девицы из знатного дома. — Я довольна и тем воспитанием, которое получаю в Красном Замке, — она старается говорить вежливо. Но едва ли у Дейры есть шанс. — Довольно, — матушка, как обычно, спокойна и степенна, — Мы с твоим отцом всё уже решили. Отправляешься завтра. Лорд Ормунд будет рад тебе. Постарайся проявить себя достойно. Дейре остаётся лишь вежливо поклониться и покинуть покои отца. Закрыв двери в его спальню, она остаётся в гостевой комнате. Стражи нет, поэтому принцесса получает возможность услышать обрывок беседы родителей. «Ты слишком строга с ней, дорогая», надо же, отец проявил участие. Редкость, учитывая, что он имени Дейры порой вспомнить не мог, путая её со старшей сестрой. «Так будет лучше для всех. Она вошла в возраст девицы. А Эйгон… ты и сам знаешь нашего сына», эти слова остаются для принцессы загадкой. Причём тут Эйгон? Он находится в браке с Хелейной, у них двое детей. «Быть может, стоит задуматься о помолвке?», теперь вообще непонятно, кого на ком женить собираются. Неужто отец задумался о браке меж ней и Эймондом?! Тогда Дейра готова на всё, даже оставаться какое–то время в Староместе. Лишь бы отец согласился, лишь бы уговорил матушку! «У лорда Ормунда трое сыновей. Ежели кто–то из них посватается к Дейре, можно будет это обдумать. Но я бы пока не торопилась с этим». Шаги по ту сторону двери оповещают Дейру, что пора уходить. Если матушка застанет её за подслушиванием, беды не миновать. Она ведь принцесса, должна соответствовать и не позорить своего имени. Она не хочет покидать Красный Замок. Вот только её желания никто не спрашивал. Это только в сказках принцессы делают, чего душа пожелает. В жизни всё совершенно иначе. Едва ли сестрица Хелейна хотела выйти замуж за Эйгона. Но её никто не спрашивал. Просто велели надеть богатое платье, улыбаться и отвечать на вопросы септона согласием. Да и братец Эйгон в тот день не выглядел счастливым влюблённым. Его куда более влекло вино и служанки, нежели молодая супруга. Пожалуй, единственной принцессой, которая и правда могла делать, что пожелает, оставалась Рейнира. Конечно, сейчас она находилась в опале. Но разве не поступила она так, как подсказало ей сердце? Дейра уже достаточно взрослая, чтобы понять, от кого старшая сестра родила троих сыновей. Уж точно не от Лейнора Велариона. Рейнира разделила ложе с тем, кого пожелала. И дала жизнь трём принцам, вопреки косым взглядам и перешёптываниям в Красном Замке. И за их дядю Рейнира вышла замуж исключительно по своему согласию. Ей даже не понадобилось согласия отца, короля Визериса. Настолько свободной и гордой была их сестра. Дейра завидует Рейнире. Она тоже хочет научиться быть настолько же смелой и решительной. Но продолжает покорно следовать наказам матушки. Надеясь таким образом растопить однажды её сердце. Проводы выходят совершенно обыденными. Семья собирается за ужином, едва ли отличающимся от повседневного. Король сдержанно говорит пару слов в напутствие дочери. Мать в очередной раз велит ей вести себя так, как надлежит принцессе. — В Староместе чтят благочестие и преданность вере, — Алисента держит кубок с вином, но едва ли делает и двух глотков, — Ты сама убедишься в этом. Постарайся показать себя с лучшей стороны. Дейра опускает руку под стол, находя ладонь Эймонда и сжимая её. Брат недоумённо хмурится, но сжимает её пальцы в ответ. Жест безмолвной поддержки, появившийся у них в течение последних двух лет. Сидящий ближе к матери Эйгон вдруг давится смехом, заставляя королеву недоумённо приподнять бровь. — Перед кем это ей показывать себя? Перед твоими кузенами, матушка? — Эйгон! — мать подрывается с места, но тут же берёт себя в руки, — Немедленно прекрати. Не наливайте принцу больше вина, с него достаточно. «Не будь здесь отца, она бы ударила его», отчётливо понимает Дейра. Матушка не жалела оплеух для старшего сына. Эйгон платил ей за них щедрыми порциями злобных острот. — О, боги, мама! Неужто никто за этим столом не понимает, зачем ты отправляешь нашу сестру в Старомест. Эйгон не унимается, а Дейра ощущает себя дурочкой. Разве это поездка затянется надолго? Она ведь просто должна выказать любезность болеющей леди Хайтауэр. Или ей предстоит сидеть подле неё, пока она не выздоровеет? Эймонд сжимает её руку сильнее. Будто показывая, что он рядом. Руки детей, скрытые от окружающих, не ускользают от внимания королевы. Она недовольно хмурится: — Эймонд, Дейра. Сядьте, как пристало принцу и принцессе. В последний раз погладив костяшки брата, Дейра принимает самый благопристойный вид. Да только поздно, Эйгон уже достаточно захмелел, чтобы почувствовать себя вправе дерзить в присутствие матери. — Как трогательно. Матушка, и не жалко вам разлучать наших влюблённых? Так бы ещё одну свадьбу сыграли! — брат подпирает лицо кулаком. — Эйгон, — в этот раз слово берёт Визерис, устало выдыхая, — Ты ведь знаешь, что Рейнире… то есть, Дейре надлежит найти мужа среди лордов Семи Королевств. И почему Эйгон должен это знать, если Дейра сама впервые об этом слышит? То, что отец может спутать её имя, её ничуть не удивляет. Как и остальных присутствующих за столом. — Если не выберет другой путь, — матушка всё же делает небольшой глоток вина. Странно услышать подобное от королевы. Разве видела она другое предназначение для женщины? Разве дозволила бы Дейре оставаться незамужней дамой, летать на драконе, куда вздумается, и взять в руки меч, подобно Висенье Таргариен? — Дорогая, она ещё слишком юная для этих разговоров, — Визерис останавливает жену, а жаль. Дейре было бы интересно послушать. Какую такую судьбу видит для неё королева. Утром Дейра садится на корабль, который отвезёт её в Старомест. Прочь от дома. Прочь от родных. Прочь от Эймонда. Тессарион недовольно рычит и бьёт хвостом по палубе корабля. Дракону не по нраву цепи, удерживающие от возможности взлететь. Таков уж наказ королевы, ничего не поделаешь. Отпускать Тессарион в небо ещё слишком рано. Дейра лететь на ней не может, а сама Синяя Королева слишком мала, чтобы долго следовать за судном. — Удачи, дочь моя, — матушка улыбается настолько ласково, насколько умеет, — Я буду писать тебе так часто, как только могу. Она поправляет выбившийся из причёски локон Дейры, и та неосознанно тянется за этим жестом. Матушка редко была столь нежной. Но сегодня находится в каком–то печальном и одновременно одухотворённом настроении. — Благодарю, мама. Я буду скучать. Обнимите за меня отца. Надеюсь, его здоровье скоро станет лучше. Алисента кивает этим словам и оставляет на челе дочери осторожный поцелуй. Дейра старается не заплакать. Хотя более всего она желала бы сейчас прижаться к матери крепко–крепко и никогда не отпускать её. Сжимать пальцами ткань зелёного, расшитого изумрудами платья, и вдыхать запах розового масла, столь любимого королевой. Попросить прощения за всё, что делала, даже за то, что родилась девочкой. Только бы Алисента не отпускала её. Но принцессам не дозволены такие слабости. Поэтому Дейре остаётся лишь покорно позволить матушке отпустить себя. Прощание с Эйгоном выходит более скомканным. Брат явно дурно себя чувствует после выпитого накануне вина. Однако находит силы обнять Дейру и прошептать напутствия, уткнувшись ей в волосы: — Не дай им сломить тебя, сестра. Покажи, что ты настоящий дракон. Она ласково улыбается его словам, хоть и находит их странными. Разве успеют за пару лун сломить её? Да и кому это нужно? Лорд Ормунд приходится ей дядей, едва ли он имеет планы причинить ей вред. Хелейна кажется печальной, как никогда. Взор её рассеян, в глазах застыли слёзы. Она не спешит обниматься, но проводит холодными пальцами по щеке Дейры, словно пытается запомнить наощупь лицо сестры. — Прощай, моя дорогая. Мне будет не хватать тебя. Не бойся воронов, что несут тебе дурные вести. Опасайся гонца, что будет сулить дары за пролитую кровь. Эйгон недовольно цокает языком на эту тираду, но Дейра лишь благодарно кивает старшей сестре. Хелейна и так перешагнула через себя, позволив эти касания, коих старалась по возможности избегать. Какими бы странными ни были её слова, Дейра не собирается принимать их слишком близко к сердцу. — Увидимся, Хелейна. Та удивлённо вскидывает голову и качает ей из стороны в сторону, словно выражая безмолвное несогласие. Что ж, её странности уже давно никого не удивляют. Эймонд молчит. Ветер подхватывает отросшие волосы, играет с ними, а Дейра глядит будто завороженная. Он так красив сейчас. Даже повязка на месте отсутствующего глаза и длинный шрам ничуть не портят его. Брат вступил в ту пору, когда юноши становятся более похожи на мужчин, чем на мальчиков. И Дейре нравятся эти изменения. Она хотела бы и дальше наблюдать за ними. Каким высоким он станет спустя пару лет. Как раздадутся его плечи. Отпустит ли он бороду или же предпочтёт гладко брить лицо, как дядя Деймон. Эймонд делается похожим на Порочного Принца. Но едва ли во всех Семи Королевствах сыщется храбрец, что рискнёт произнести эти слова. Дейра простирает руки и прижимается к любимому брату. Сильные руки обнимают в ответ, притягивая ближе к себе. Эймонд молчит, но ведь и не нужно слов сейчас, когда они и так понимают друг друга. Чувствуют друг друга. Дейра даёт мысленный зарок стать однажды женой своему брату. И неважно, будет ли матушка против. Её сестра осмелилась выйти замуж за того, кого любила. И это не помешало ей оставаться принцессой Драконьего Камня. — Тебе пора, — голос матушки мнится Дейре полным затаённого недовольства. И это заставляет её растянуть губы в улыбке. Даже королева видит, насколько сильно любят друг друга её младшие дети! Отстранившись от Эймонда, она с наслаждением любуется его лицом. Он выглядит немного потерянным. Ничего, это ненадолго. Дейра обязательно в скором времени вернётся. И тогда они соединят сердца пред ликом людей и богов. Стоя на палубе корабля, она уверенно вскидывает длань, прощаясь с Королевской Гаванью. Тессарион вторит ей пронзительным криком. И лишь ветер уносит его вдаль, путая в облаках и теряя во времени. Принцесса Дейра Таргариен никогда не вернётся домой.