Дома

Baby, I'm jealous

Of the girls with lighter eyes.

Дорогой, я ревную

Из-за девушек со светлыми глазами.

(Bebe Rexha – Baby, I'm jealous)

Грейнджер повернул ключ в замке и нажал на ручку двери. Холод пустого жилища тут же ударил в лицо. Охотник легким движением хлопнул по включателю, после чего в небольшой прихожей загорелся свет в форме одиноко повисшей на потолке пыльной лампочки. – Ты можешь жить здесь. Грейнджер, не снимая обуви, прошел в комнату, которую прежде именовал своей, и пригласил Барокко за собой. Гвиневра скинула с ног туфли и прошла белыми носочками ко входу в комнату. – А ты? – Гвиневра с улыбкой осмотрелась. – А я заварю чай. Грейнджер ушел. Гвиневра поджала губы и прошла внутрь. Она бегло оглядела небольшой комод и старенькую тумбочку с царапинками на поверхности, которые в силу того, что солнце все еще лениво ровнялось с горизонтом, пока мало привлекали внимание. Она тихо присела на кровать. Усталость тут же накатила, и Барокко прилегла на холодную подушку. – Завтра буду преподавать, – прошептала девушка самой себе и широко зевнула, приминая рукой подушку под щекой. – Надо вернуть владельцу рояля его долю... Грейнджер вернулся с чайником и чашкой в руках. Из носика чайника валил ароматный пар. Но когда брюнет вошел в комнату, то нашел девушку вовсю спящей на его кровати. Охотник сам не заметил, как легкая улыбка коснулась его губ. Он тихо поставил чайник на тумбу рядом с девушкой. Можно сказать, что он впервые нашел возможность поразглядывать ее, ведь до этого он старательно избегал долгих зрительных контактов. Даже невзаимных. Сейчас она лежала на боку, подперев голову рукой, и мирно спала прямо в своем новом красивом пышном платье. Ее реснички иногда слегка подрагивали, но дыхание было ровным. Волосы раскинулись на подушке кудрявой копной. Едва заметная улыбка спала с лица Грейнджера. Он бесшумно прошел к выходу на террасу и, постаравшись не издать ни звука, вышел на последнюю, прикрывая за собой стеклянную дверцу. Раннее утро. Грейнджер втянул свежий воздух, как через трубочку, и протяжно выдохнул. Вопрос, которым он задался сразу же после странного предложения девушке жить у него, нокаутировал его во второй раз. – Что я делаю? Грейнджер не нахмурился, как сделал бы прежде. И именно это его и насторожило. Охотник смотрел на пустую улицу вдалеке, тянувшуюся от края до края обозримого горизонта. Желтовато-голубой фон небосвода успокаивал нежностью красок, и охотник присел на старое кресло, которое стояло у него на террасе и в котором он сидел всего пару раз за все время проживания в этом доме. Сбежит ли она, как только увидит, что это не дворец, не замок, что живет она не в покоях и слуг у нее не будет и в помине? Вызовет ли у нее здешняя скромность и, может, убогость в сравнении с тем, что она некогда имела в родительском доме, отвращение? Или, может, презрение? Напугает ли ее количество обязанностей, которые лягут на ее плечи – а они лягут! Здесь нет прислуги, нет дворецких, нет садовников... Есть только он и она. Спугнет ли ее это? Охотник не озадачился тем, чтобы ответить на эти вопросы... потому что ответы на них уже были любезно предоставлены растущей внутри тревогой. Грейнджер так увлекся мыслями, что впервые за много лет провалился в сон и не заметил как. Гвиневра же проснулась поздним утром, когда птицы на улице уже пели, а солнце настойчиво стучало в окна. Девушка поднялась, потянулась, отмечая попутно, что отлежала плечо, и встала с кровати. Взор упал на чайник, стоявший на тумбочке. Девушка улыбнулась глазами. Она вышла в коридор, где пол поскрипывал от сухости, и нашла ванную. Тут она привела себя в порядок – как могла в отсутствии не то, что бигуди, а банальной расчески! – и снова очутилась в коридоре. Она думала найти Грейнджера на кухне, но нет. Та пустовала. Барокко хмыкнула, осмотрев пыльный гарнитур, стол и качавшийся стул, до которого она дотронулась ладонью, обхаживая место, и вернулась в комнату, которую еще совершенно не воспринимала как свою. Гвиневра не могла не умилиться, когда заметила, что Грейнджер сидел на террасе за стеклянной дверью. Она тихонечко приблизилась к стеклу, и на нем в золотистых солнечных лучах разглядела разводы и пыль. Мисс Бантик с интересом осмотрела парня и поняла, что тот спит. И если первоначально улыбка Барокко стала шире, то после, очень скоро, исчезла, оставив после себя грустное выражение. – Я мешаю ему... – Гвиневра грустно улыбнулась. Не привыкшая поддаваться заунывным мыслям, Барокко быстро смекнула, чем может стать очень даже полезной Грейнджеру и этому дому! Она побежала на кухню! Гвиневра раскрыла все ящики, оценивая почти все их содержимое либо как старое и вышедшее из строя, либо как вовсе отсутствующее, но очень необходимое в быту! Она пошарилась по полкам и нашла-таки старую скомканную тряпочку. Смочив ее водой с мылом, девушка вспомнила, чему ее учила нянечка, – закатила глаза, припоминая ее нравоучения, – и принялась за уборку. Тем временем Грейнджер лениво открыл глаза. Первое, что он увидел, было ярко светящее солнце. Своими лучами оно медленно, но верно подкрадывалось к нему. А вот первое, что Грейнджер услышал, был... свист чайника! Он с интересом поднялся и вошел в дом. Брюнету не послышалось – действительно свистел чайник. Такого звука он не слыхал в своем доме никогда. Он вышел из комнаты, топая ботинками по паркету, а звук все усиливался и усиливался. В узком коридоре он стал совсем громким, и тогда охотник окончательно проснулся и поспешил на кухню. Пыль тут стояла столбом. Ее было отчетливо видно в падавших из окон солнечных лучах. На плите в самом деле кипел чайник. Старый такой, носик того гляди и отвалится! А Гвиневра, словно не замечая охотника, напевала под нос мелодию и виртуозно водила тряпкой туда-сюда по всем кухонным поверхностям. Когда она увидела Грейнджера, то широко улыбнулась. – Проснулся! – воскликнула она. – А я решила прибраться! В горле запершило от пыли. Брюнет покрехтел, помахав рукой перед лицом в надежде разогнать пыль. – Не стоило... – он сел на стул, качнувшийся ему в ответ. Улыбка Гвиневры спала. Она отвлеклась, складывая тряпочку в руках, и уставилась в спину своего товарища. – Нужно купить что-нибудь поесть. Я могу приготовить! – Барокко добавила в голос энтузиазма. Она пыталась ему угодить, словно хотела "заслужить" свое присутствие в его доме. – Лучше поедим где-нибудь, – уклончиво ответил Грейнджер. – Ну ладно... Гвиневра пожала плечами. Внутренне волнение усилилось, но пока не беспокоило девушку настолько, чтобы сказать об этом вслух. Ее потянуло присесть, но в этой кухонке не оказалось второго стула. Она кивнула Грейнджеру, сказав, что сейчас подготовится к выходу, и ушла. Он же сжал кулаки, беспокоясь о своем.

◇◇◇

– Я спрошу у принцессы, может ли она помочь нам... – говорил Грейнджер, пока они шли по светлой улице Луминоса, озаряемой ярким солнечным светом, – тебе... – Было бы здорово! – Гвиневра шла плечом к плечу с охотником и рассматривала магазины и торговые лавки по сторонам. – А то план Госсена полная ерунда! – Я пойду один. Грейнджер попросил Гвиневру подождать у ворот в сад. Сам же направился ко дворцу. Стражники по обе стороны от ворот сразу же открыли ему. Барокко с любопытством заводила носом в разные стороны, когда железные ворота захлопнулись, пытаясь разглядеть брюнета в зелени сада. Грейнджер прошел по белоснежным ступеням, где маневр со стражниками повторился вновь, и оказался внутри дворца императора. Он доложил о своем прибытии подоспевшему к нему слуге во фраке, а затем последовал за ним. Деревянные двери в приемный зал распахнулись. Охотник прошел по пустому залу с музыкальным сопровождением эха, которое разносилось по мраморному помещению с новой силой каждый раз, когда он делал шаг. Сильвана держалась строго, как и всегда. С точеной осанкой, она собрала руки за спиной. Ее лицо выражало нейтральное спокойствие. Но что-то было не так. Грейнджер пробежался глазами по принцессе, но причин для тревоги не нашел. Однако Сильвана не дала ему даже поздороваться, а спешно заговорила первой: – Я удивлена, что ты пришел сам. Принцесса не поменялась в лице, но в голосе ее проскользнуло... осуждение? – Почему? – спросил охотник. Сильвана едва заметно вздернула подбородок и моргнула несколько раз. Девушка, кажется, рассуждала про себя, говорить ли ей вслух то, о чем она сейчас думала... – Две очень знатные семьи обратились ко мне с просьбой, – начала она твердо, а Грейнджер уже заподозрил неладное. – Оказалось, их наследники должны были заключить брак, но невеста потерялась... Сердце охотника пропустило удар. Грейнджер видел, что принцесса очень пристально следила за его реакцией. Он, однако, не выразил ни единой эмоции. С трудом, но он смог. Тогда Сильвана продолжила: – Они попросили меня помочь им в поисках. Я не могла отказать... Грейнджер все еще молчал, но внутри у него поднимался ураган. Сильвана потянулась к карману на длинном белом плаще и достала оттуда какую-то маленькую бумажку. Она взяла ее за край и протянула Грейнджеру. Охотник намеренно скрыл удивление, которое проскочило разве что в его слегка дернувшихся вверх черных бровях. На фотографии он и Гвиневра сидели за столом на императорском балу. Том самом, недавнем. Грейнджер бесстрастно протянул фото обратно принцессе. – Семья Пэксли сделала эту фотографию? – спросил он, уже зная ответ. – Да, – сдержанно ответила Сильвана, но ее тон тут же сменился на более взволнованный. – Грейнджер, чтобы выпутаться из этой истории, нужно только одно: привести ее ко мне. Она из семьи Барокко, и она наверняка ищет путь назад... – А о побеге жениха вам не рассказали? – прервал девушку брюнет. – Что? – Я бы привел ее, но боюсь, она не захочет, – отвечал он с твердостью в голосе. – Что это значит? – Сильвана нахмурилась. – Ты знаешь, где она? – Знаю, – сказал Грейнджер. – Тогда ты должен привести ее сюда. Конечно, за служение империи будет положена награда... – продолжала в своем духе принцесса, но парень ее перебил. – Не нужно. Я этого не сделаю, – сказал он и встал в пол-оборота, явно намереваясь уходить. – Почему? – Сильвана сделала шаг ему навстречу, словно неосознанно желая его остановить. – Потому что она этого не хочет, – говорил он. – Грейнджер, ее семья отправит тебя за решетку, – предупреждающе заявила Сильвана. – Вряд ли у них это получится. Если только вы не поможете им. – А как же долг империи? Надо полагать, это был последний козырь принцессы. И он был бит. – Я сражаюсь только за себя. Ни за кого больше, – отрезал Грейнджер. – Что? Как ты можешь так говорить? – по-учительски разозлилась принцесса. Грейнджер поклонился и направился к выходу, чем немало удивил Сильвану. – Грейнджер! – позвала она его. Гвиневра, сидевшая все это время на лавочке и кусавшая губы, спешно встала. Услышав какие-то непонятные пока голоса, она прильнула к решетке забора, стараясь не попасться на глаза. – Я собиралась наградить тебя, повысить до рыцаря. И не только тебя, но всю вашу команду! Если ты поступишь так, то бросишь тень на их репутацию! – голос принцессы снова звучал взволнованно. Непривычно было слышать от нее что-то "не солдатское", как это было всегда. Сильвана догнала Грейнджера уже почти у ворот. – Ты готов отказаться от этого? Они остановились. Она схватила его за руку. Их взгляды встретились. Ее голубые глаза, как волнующийся океан, недвусмысленно просили его "одуматься". Но Грейнджер молчал. Впервые он видел принцессу такой эмоциональной. Охотник медленно вытащил руку из ослабевшей хватки и только поклонился в очередной раз. Толкнув тяжелые двери, он вышел с территории императорского двора. Сильвана проснулась раньше обычного. Звуки снаружи разбудили ее. Потерев глаза, она скинула с себя одеяло и, завернувшись в белоснежный шелковый халат, подошла к окну. Отодвинув шторку, она дернула за ручку и открыла дверцу на балкон, выходя в прохладное утро. Не далеко от нее, а точнее совсем даже близко, слышалась игра на скрипке. Кажется, кто-то играл прямо в саду. Принцесса подошла к перилам, взглянула вниз, а там... Не кто иной, как Грейнджер сидел на траве, опершись правым плечом о дерево. Это он играл на инструменте. Охотник сидел полубоком и пока еще не замечал Сильвану. Он играл грустную мелодию, часто фальшивил, но стройность звука не терял. Должно быть, он научился играть самостоятельно и мелодию сочинил сам. Вдруг он остановился, замер, как вкопанный. Он медленно опустил скрипку со смычком и положил голову на дерево. Сильвана не видела его грустного лица, но ощутила его печаль даже на расстоянии. Девушка никогда не предполагала, что в столь несговорчивом, временами даже надменном характере хранится такая нежная и чувствительная душа. Охотник, однако, быстро заподозрил чье-то присутствие. Он обернулся и увидел Сильвану на балконе. Грейнджер был без плаща в этот раз, и выражение его лица можно было разглядеть целиком. Он показался ей тогда сильно встревоженным... Все стало ясно теперь для принцессы. Он покрывает беглянку не просто так. Такой, как Грейнджер, ни за что не сделал бы этого, если бы не одно-единственное важное условие... которое больно признать. В груди резко кольнуло. К Сильване подошел слуга. Он приблизился сзади, выглядывая из-за ее плеча. – Принцесса, каковы будут указания касаемо этого человека и потерянной дворянки? – спросил слуга во фраке. Взгляд голубых глаз потяжелел. Она произнесла довольно холодно: – Служение империи превыше всего, – она сглотнула, и тяжелая плита упала на грудь, когда она сказала: – Арестовать их.

◇◇◇

Гвиневра ходила из стороны в сторону, сосредоточенно топая каблучками и прожигая глазами асфальт. — Что это было?! — Гвиневра резко остановилась посреди дорожки и развернулась так, что подол юбки возмущенно взметнулся. — М? — Грейнджер моргнул и притормозил следом. — Ты ей нравишься! — она ткнула пальцем в грудь брюнету. — Как ты?.. — начал он. — У меня нюх на такие вещи! — перебила она его. — И вообще-то это очевидно! Она смотрела на тебя так, будто собиралась… Гвиневра замолчала, раздраженно взмахнула руками, подбирая слово. — …пригласить тебя куда-то! — Не заметил, — спокойно сказал он. — Не заметил он! — она всплеснула руками. — Вы вообще, парни, имеете совесть?! Ты!.. Аргх! Барокко запнулась, сжала кулаки и потом резко разжала. Грейнджер смотрел на нее с легким недоумением. — Ты что… ревнуешь? — осторожно спросил он с тенью улыбки. Гвиневра фыркнула так выразительно, что это можно было бы записать в хроники. — П-ф-ф-ф! — она выдавила смех и тут же полетела вперед, бросая: — Еще чего! Не тормози! Нам нужно купить стул на кухню! Но вопреки команде Грейнджер все-таки затормозил. Не резко – сначала легкая улыбка в глазах ослабла, потом брови легонько тронулись над переносицей, и он замедлил шаг. Барокко, злостно стуча каблуками, отдалялась очень решительно, совершенно не замечая отставшего брюнета. А Грейнджер тем временем остановился вовсе. И замер на месте. Он глядел в редеющую на горизонте девичью спину с прыгавшими вдоль нее рыжими кудряшками с беспокойством. Можно ли было сказать вслух то, о чем он сейчас думал? Что случилось?.. Или ему привидилось? Медленно и неуверенно охотник – как не он, а как маленький мальчик вместо него – сделал робкие шаги вперед. Мимо с визгами пробежали дети. Компания смеявшихся барышень прошла вдоль тротуара, цокая туфельками. Грейнджер ничего не слышал. Как опущенный в воду, он задумался о своем. Ветер защекотал лицо, затрепал волосы. Он вернул охотника в реальность. Грейнджер нервно сглотнул и почувствовал жар – голову пекло яркое летнее солнце. Он протяжно выдохнул воздух через нос и пошел вперед, не смотря по сторонам. Гвиневра почти растворилась в толпе. Надо догнать ее.