Часть 10. Приворот

Три недели спустя       Школьные каникулы пролетели как одно мгновение, оставив после себя лишь горькие воспоминания. Осень, казалось, проскользнула мимо, не дождавшись декабря, и снег, словно предвестник холодов, запорошил мир, придавая ему особую, затаённую атмосферу. Каждый день стал похож на предыдущий. Однообразное рутинирование: подъем, душ, завтрак, уроки, обед, снова уроки, ужин и, наконец, безрадостная домашка. В нашей компании сыщиков это расписание стало ещё более унылым, вытеснив походы в подземелье, лес и заброшенную часовню, которые когда-то были источником приключений. Дружеские посиделки, полные смеха и беззаботности, ушли в прошлое. Если вы думаете, что общая беда сплотила их, то глубоко ошибаетесь.       В тот роковой день, когда ребята узнали, что их судьбы теперь в руках Морозова-старшего, в их дружбе образовалась трещина. Она росла с каждым днём, и вскоре превратилась в непреодолимую пропасть. Даже Макс и Андрей, которые казались неразлучными, не сумели сохранить свою дружбу. Морозов и его подельники с мстительным удовольствием наблюдали за распадом компании, радуясь, что надоедливые школьники наконец-то перестанут мешаться им под ногами. Внезапно появившееся подозрение стало последним гвоздем в крышку гроба, где покоилась их дружба.       Первая неделя после каникул, на которые их так и не отпустили, принесла ужасную новость. Мама Даши попала в реанимацию, и узнать об этом девушка смогла лишь из газет. Внутри неё разразилась буря эмоций: страх, тревога, отчаяние. Она решила, что должна быть рядом с матерью, и пошла к Морозову с просьбой отпустить её в город. Но, к её великому разочарованию, он жестко запретил ей даже думать об этом. Он боялся, что Даша может обратиться в полицию или рассказать журналистам, которые окружили больницу, и никакие её мольбы не могли его переубедить. В отчаянии Даша приняла решение покинуть школу самостоятельно, доверив свои намерения лишь друзьям. Однако уже через полчаса она вновь оказалась в руках Морозова. На её вопрос, как он догадался о её намерениях, он с ухмылкой ответил, что в их компании есть люди, с которыми приятно иметь дело. Это прозвучало как зловещий намёк на предательство. Шокированные ребята не могли поверить, что кто-то из них мог работать на врага. Тем не менее, подозрения, как черная тень, не оставляли их. Андрей, заперев дверь в комнате, не позволил Даше уйти, опасаясь, что Морозов лишит её лекарств. А на следующий день пришла ещё одна трагическая новость — Дашина мама скончалась. Даша обвинила своего парня в том, что он не дал им попрощаться, и ребята, пытаясь оправдать действие Андрея, снова оказались в ссоре.       Заглянув в спортзал, Аня Моисеева увидела учителя, стоящего посреди помещения, погруженного в журнал. Она вошла тихо, стараясь раствориться за спинами одноклассников, но её попытка остаться незамеченной оказалась тщетной. — Моисеева, ты не хамелеон, слиться со стеной не получится, — неожиданно произнес Уваров, даже не поднимая головы. Класс рассмеялся, а Аня почувствовала, как волна смущения накрывает её. — Извините за опоздание, — произнесла она, игнорируя насмешки. — Останешься после урока, напишешь объяснительную, — сказал Вадим, наконец-то оторвав взгляд от журнала и посмотрев на ученицу.       Моисеева удивлённо приподняла брови. Она не помнила, чтобы за опоздание кто-то когда-либо писал объяснительную. Похоже такая «честь» досталась исключительно ей. — Садись, не задерживай урок!       Оглянувшись, Аня заметила, что их компания расселась по разным углам, ведь каждый из них пытался избежать общения с остальными. Не раздумывая, она села рядом с Ромой. Он по-прежнему общался с ней нормально, не обвиняя в предательстве. — Итак, сегодня у нас по программе бокс. Есть желающие? — произнёс физрук, осматривая учеников своим внимательным взглядом. Ответа не последовало. — Ладно, сам выберу. Харитонов и… Моисеева!       Класс переглянулся с недоумением, ведь никогда не ставили в пару парней и девушек. Аня нахмурилась, глядя на учителя, а вот Харитонов, по всей видимости, был в панике. — Шутка! — улыбнулся Вадим, глядя на напряжённые лица. — Морозов, Авдеев, на ринг!       После этого Аня нахмурилась ещё больше. Макс и Андрей поднялись со своих мест и направились в центр, где маты образовали импровизированный ринг. Парни надевали боксерские перчатки, и в воздухе повисла напряжённая атмосфера.       Сначала они действовали осторожно, избегая серьёзных ударов, но вскоре Уваров не удержался от подначивания. — Браво! Прям парад сонных мух! — похлопал в ладоши Уваров, крутясь вокруг учеников, как коршун.       После этого призыва Морозов стал действовать увереннее, нападая первым. Андрей выставил защиту, но вскоре сам перешёл в наступление. — Макс стал вылитый папашка! — не удержался от комментария Рома, наблюдая, как бывший друг наносит сильный удар Авдееву. — Да, легко же у них получилось разделить вас. Один намек на предателя, и вы готовы друг другу глотки перегрызть, — с укором произнесла Аня. — Готовы выбросить годы дружбы в помойку? — Да я не верю в предателя! Ты этим попробуй доказать, что нас разводят, — кивнул на ребят Павленко. Аня понимала, что так продолжаться не может.       После боя Морозова и Авдеева физрук вызвал на ринг Харитонова и новенького Олега Трофимова. Новенький оказался довольно симпатичным и накаченным, мгновенно привлекая внимание девушек. Аня заметила, что даже Кузнецова с интересом наблюдает за Олегом во время спарринга. А как же Барышников? Прошла любовь — завяли помидоры? Но об этом не спросить, ведь Кузнецова не догадывалась, что Аня и Даша в курсе.       Когда урок подходил к концу, Уваров с барского плеча разрешил всем уйти на несколько минут раньше. Аня надеялась, что он забыл про неё, но не тут-то было. — Моисеева, а ты куда? — произнёс он. — Так, за листочком с ручкой, — прикинулась Аня глупой, отходя в сторону и пропуская одноклассников. — Не переживай. Специально для тебя достану из своих запасов! — с ухмылкой сказал Вадим.       Моисеева натянуто улыбнулась. Так совпало, что последней из зала выходила группа бывших сыщиков. Каждый из них, казалось, считал своим долгом бросить на неё и Уварова подозрительный взгляд. И нет, дело было не в том, что они подозревали их в тайных отношениях, а в том, что они подозревали Уварова в связи с «INGRID», а Аню — в предательстве. — Павленко, дверь за собой прикрой! — бросил Вадим ученику, выходящему последним.       Аня с отчаянием смотрела на товарища и на дверь, которую он с явным сожалением закрыл. Она чувствовала себя так, будто её заперли в клетке с хищным зверем, и каждая минута ожидания становилась всё более невыносимой.       Повернувшись к учителю, Аня попыталась выровнять свое дыхание и сердцебиение, словно это могло скрыть внутреннюю бурю паники. Она знала, что осталась с ним наедине, и это чувство давило на нее, как тяжелый камень. — Так дадите листочек? — спросила она, подняв взгляд, полный надежды и страха, на его лицо.       Ее сердце забилось быстрее, когда она заметила, как его выражение лица изменилось. Это было не просто недовольство — это было нечто более зловещее, и Аня почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Аня, Аня, — неожиданно произнес он, покачивая головой, и в его голосе слышалась угроза. — Я ведь считал тебя неглупой девушкой.       В этот момент Моисеевой стало по-настоящему страшно. Она поняла, что объяснительная была лишь предлогом, чтобы задержать ее после урока. Он отпустил одноклассников раньше, словно хищник, выслеживающий свою жертву, чтобы никто не помешал. — Я не понимаю, — честно произнесла Аня, замерев на месте, словно в ловушке. — Всё ты прекрасно понимаешь! — произнес Вадим, его голос стал угрюмым, когда он начал медленно приближаться.       Когда он начал что-то доставать из кармана толстовки, Аня в ужасе дернулась, шагнув назад, но споткнулась о валяющийся на полу мяч и упала. К счастью, она приземлилась на маты, сложенные учениками. Однако это не помогло ей избавиться от чувства, что над ней нависла грозовая туча.       Она бросила испуганный взгляд на физрука, который теперь находился совсем близко, его тень накрывала ее. Это было еще страшнее.       Неожиданно он протянул ей руку. Аня посмотрела на нее, как на ядовитую змею, понимая, что выхода у нее особо и нет. Она схватилась за руку учителя, и тот, с легкостью, поднял ее на ноги. — Твоя? — спросил он, открыв вторую ладонь, демонстрируя заколку в виде бабочки, которую достал из кармана.       Аня сжала зубы, подавляя волну досады и страха. Она уже понимала, где он ее нашел. — Можешь не отвечать, вижу, что узнала. Лучше скажи, что ты делала в моей комнате?       Моисеева опустила голову, не выдержав пронзительного взгляда Уварова. Если она скажет, что искала доказательства его причастности к «INGRID» или того, что это он убил Еву, то ей несдобровать. — Я… Я хотела найти фотографию, — на ходу придумала она, ее голос дрожал от напряжения. Ей явно удалось удивить физрука своим ответом. — Какую фотографию? — свел брови на переносице Уваров, его интерес стал настороженным. — Вашу! — Мою? Зачем она тебе? Порчу что ли хотела на меня навести? — хохотнул он, но в его смехе не было радости, только злое веселье. — Приворот! — ляпнула Аня, не подумав, но отступать было нельзя. Чем больше бреда она наговорит, тем более дезорганизует Вадима и тем больше шансов сбежать. — Вы мне нравитесь! Извините!       Воспользовавшись шоком учителя, Моисеева выбежала из зала. Увидев Макса всего в паре метров от выхода, она схватила его за руку, продолжая бежать.       Когда они добрались до лестницы, ведущей на второй этаж, Макс потянул Аню под нишу. — Что там случилось? — с беспокойством спросил он, пытаясь выровнять дыхание.       Моисеева тоже тяжело дышала, её сердце колотилось в груди, и она не торопилась отвечать. Чем дольше она молчала, тем страшнее версии выдвигал в своей голове Макс. Однако настоящая версия случившегося еще больше удивила парня. — Ты бы его еще поцеловала! - с недовольством сказал Максим, глядя на подругу с укором. — Я растерялась! Ничего другого в голову не пришло! — Странно, что тебе пришло в голову именно то, что ты влюблена в него! Надо было соглашаться на его версию с порчей. И зачем ты вообще поперлась в его комнату с обыском? — Хочешь сказать, что сам не думал об этом? - скрестила руки на груди Моисеева.       Максу пришлось признать, что думал и ни раз. Еще и у Барышникова хотелось повторный обыск провести. — Ноут под паролем, и ящик в столе закрыт на ключ, - поделилась единственными странностями Аня. - А еще у него в комнате помойка. Я только пять грязных чашек на подоконнике насчитала, а про носки вообще молчу! — Что ты теперь намерена делать?       Моисеева пожала плечами. Может, Вадим решит, что она сумасшедшая и будет ее стороной обходить, как до этого?

***

      В столовой ребята по-прежнему сидели за одним столом, ведь не было столько свободных мест за другими столиками, чтобы всем отсесть друг от друга. Тишина, повисшая в воздухе, казалась тяжелой и непривычной. Каждый из них чувствовал, как сквозь молчание пронизывают обрывки разговоров со столиков других учеников. Некоторые учителя, с недоумением перешептываясь, удивлялись, что же произошло с этой когда-то шумной компанией, ведь раньше их было не заткнуть, и лишь немногие знали истинную причину.       Аня старалась не смотреть в сторону столика преподавателей, где сидел Уваров, но добрый Павленко, всегда проявлявший заботу к друзьям, не упустил возможности сообщить, что физрук сам на нее поглядывает. Сердце Ани забилось быстрее, и она почувствовала, как краска заливает ей лицо. — Ты действительно объяснительную писала? - нарушил тишину Рома, его голос прозвучал одновременно настойчиво и озорно.       Остальные ребята делали вид, что погружены в свои мысли, но на самом деле напряженно прислушивались, ведь всем было интересно, зачем физрук потребовал эту объяснительную, когда до этого ничего подобного не упоминалось. — Конечно, нет! Это был лишь предлог меня задержать после урока! - с вызовом ответила Аня, вздернув брови и заметив, как взгляды ее бывших друзей с интересом зацепились за ее слова. Морозов, зная правду, лишь молчал. — На самом деле я ему докладывала о всех ваших передвижениях, мыслях, снах, - с сарказмом завершила она, прокатив по губам усмешку. — Надо же предателю свою работу выполнять!       Реакция ребят была предсказуемой: кто-то хмыкнул, кто-то закатил глаза, а кто-то лишь бросил мимолетный взгляд, стараясь скрыть свое любопытство. — Извини, Ром, - смягчилась Аня, осознав, что он ничего плохого ей не сделал. Не хотелось терять практически единственного оставшегося друга, и в ее голосе послышалась искренность. — Просто нервы ни к черту. Еще и Уваров решил поиграть на них. — Он походу сюда идет! - неожиданно сообщил Макс, его голос был полон тревоги, когда он наблюдал за приближающимся учителем.       Парень не ошибся — физрук действительно подошел к их столику, и в воздухе повисло напряжение. Школьники замерли, с интересом и настороженностью смотря на шатена, и лишь Аня ощущала, как ее внутренний мир рушится после того, что она наговорила ему в спортзале. — Моисеева, ты так быстро убежала, что забыла свою вещичку, - произнес Вадим, глядя на девушку с легкой, почти игривой улыбкой, которая не обманула ее. — Она мне не особо дорога. Можете оставить себе, - ответила Аня, прячась за чашкой с чаем, как будто она могла скрыть свое смущение за этим простым жестом. — Боюсь, мне не подойдет, - хохотнул Уваров, а в следующую секунду протянул девушке ее заколку, как будто это была не просто вещь, а нечто большее.       Аня настороженно посмотрела на свою заколку. Что он с ней так носится? Выбросил бы уже десяток раз за это время, и она не могла понять, что происходит в его голове. — Бери, не бойся. Порчу не навел, - загадочно улыбнулся физрук, его глаза сверкают игривым огоньком, зная, что она поймет его намек. — Если только приворот.       Наигранно улыбнувшись, Аня все же взяла свою заколку, соприкасаясь пальцами с его рукой, и в этот момент между ними возникло что-то невидимое, что заставило ее сердце забиться быстрее. — Спасибо, Вадим Юрьевич, - произнесла она, ее голос стал мягче, чем прежде.       Постояв и посмотрев на ученицу еще несколько секунд, он бросил мимолетный взгляд на остальных, оставшихся в недоумении от происходящего, после чего покинул столовую. — Это что сейчас было? - ошарашенно спросил Рома, его глаза были полны удивления, выражая то, что хотели, но не могли сказать остальные. — Ему просто нравится надо мной издеваться! - выпалила Аня, ее голос был полон возмущения, как будто она пыталась защитить себя от насмешек. — Я бы заколку, на твоем месте, выбросил. Вдруг реально что-то наколдовал, - как бы между делом произнес Макс, сдерживая раздражение, а в его глазах промелькнуло недовольство, которое было сложно игнорировать.