Часть 29. Между нами все кончено раз и навсегда.

      Проснувшись утром, я не увидела в комнате подруг. Это было странно, ведь часы показывали начало восьмого, а уроки были отменены. Куда они могли пойти?       Понимая, что второй раз уснуть не получится, я решила встать. Заправив постель, я решила принять душ. К счастью или нет, там не было никого. Либо остальные еще спали, либо это я соня.       Когда вернулась в спальню, девчонок по-прежнему не было. Натянув джинсы, серую толстовку и белые кроссовки, собрала волосы в высокий хвост. Из косметики воспользовалась лишь тушью и гигиенической помадой.       Уже выйдя в коридор, я увидела подруг. Те шли мне навстречу. — Это тебе!       Даша раскрыла ладонь, на которой лежала пробирка с розовой жидкостью. — Откуда? — удивлено спросила, окинув взглядом подружек.       Посмотрев по сторонам, Вика сказала, что лучше продолжить разговор в комнате.       Как выяснилось, учителя обыскали медпункт и нашли запасы Тамары. Видимо, это антидот, который был предназначен для нашей компании на несколько дней вперед. — Но, если начнут заражаться остальные, то нам этого запаса на пару дней, — мрачно сообщила Юля, сидящая на пуфике у столика. — Что учителя говорят?       Пока я спала, девчонки наверняка уже разговаривали с ними или с ребятами. — В подземелье произошел взрыв, который спровоцировал обвал. В многие коридоры не попасть, — рассказала Вика. — А со слов Лобанова запас антидота и вакцины был на нижнем уровне. — Дайте угадаю, коридор, где находится лифт, завален? Девчонки закивали. — Учителя уже организовали группы по разбору завалов, — ободряюще проговорила Даша. — Наши тоже участвуют, — добавила она с намеком на мужскую часть нашей компашки. — Виктор же говорил, чтобы мы не приближались к подземелью.       Оказалось, что вчера вечером Авдеев решил самовольно проникнуть в подземелье. Он уверен, что его родители остались на нижнем уровне, поэтому бросился разбирать завалы сам, пока учителя, по его мнению, бездействовали. В итоге Андрей спровоцировал новый обвал, едва не погибнув сам и зацепив Макса, который пришел ему на помощь. Тогда Виктор и решил, что лучше парни будут под их присмотром, чем заниматься самодеятельностью. — А удалось что-нибудь выяснить о сотрудниках «INGRID»? Куда они все пропали со школы? — вопрос показался мне обычным, но девчонки посмотрели на меня так, словно знали, что конкретно меня интересует. — Нет, — ответила Самойлова. — Они как сквозь землю провалились, — поняв, как двусмысленно это прозвучало, она невольно ухмыльнулась.       Шутка, может, смешная, а ситуация была страшной. Никто, кроме них не знал, где конкретно хранится лекарство. — А Ольшанская что говорит? Она же с ними, — вспомнила я про учительницу младших классов.       Как выяснилось, Анна работала на них вынуждено и ни в какие дела ее не посвящали. Поэтому в сложившейся ситуации она нам ничем не могла помочь. — Ну, не могли же они все просто взять и куда-то уехать? — недоумевала Даша. — У Барышникова вообще сестра здесь осталась. Он же не настолько урод, чтобы родную сестру бросить и свалить самому?! — Уваров же грохнул братца, что помешало этому бросить сестру? — бросила Юля, а затем перевела на меня взгляд, мысленно прикусив язык. Даша с Викой сразу одарили ее укоряющими взглядами. — Девочки, давайте раз и навсегда закроем этот вопрос, — предложила я, поняв, что без этого не обойтись. — Да, у меня были отношения с Уваровым, но я в своем уме и осознаю, что он убийца и ужасный человек. Между нами все кончено раз и навсегда. Так что можете говорить все, как есть, не пытаясь щадить меня. — Но мы же понимаем, что тебе еще больно, — искренне посочувствовала Даша, положив руку на мое плечо. Закатив глаза, я посмотрела на них с ухмылкой: — Больно, но не смертельно. Мне всего восемнадцать лет. Я еще десятки раз в кого-то влюблюсь и расстанусь. Из-за каждого что ли убиваться? — Молодец! Эти мужики вообще не достойны наших слез! — сказала Юля, скрещивая руки на груди и смотря на меня с гордостью.       Я улыбнулась. Мне правда хотелось верить в свои собственные слова. Хотелось верить, что мы найдем лекарство от этого паршивого вируса, вылечимся и начнем новую жизнь. Жизнь, где больше не будет места сотрудникам «INGRID». Где все последние месяцы останутся лишь горьким воспоминанием или вовсе сотрутся из памяти. Я правда хочу в это верить.

***

      Уроки были отменены, но это не означало, что нам позволят тунеядничать. Елена составила график дежурств на кухне, ведь Володя был занят в разборе завалов и ему некогда было готовить, поэтому решили сделать поваров из старшеклассниц, то есть нас. Парни сразу подкололи, что от ужина откажутся, ведь готовили его мы, а им не хотелось бы отравиться.       После готовки, я решила переодеться, ведь мне казалось, что моя толстовка впитала в себя все ароматы кухни.       Ровно в тот момент, как я преодолела последнюю ступеньку, дверь библиотеки распахнулась. Я почувствовала себя как в дурацком любовном сериале, но казалось, что время действительно остановилось и, как в замедленной съемке, я увидела его. Уваров вышел из библиотеки, отряхивая свою толстовку от пыли. Но заметив меня, он остановился.       Мы стояли в нескольких метрах друг от друга. Не знаю, что отражалось на моем лице, но на его была растерянность и…радость. Словно он действительно был счастлив видеть меня.       Не знаю, сколько бы мы так простояли, если бы позади Вадима не появился Лобанов, вышедшей из той же библиотеки. — Что застыл?! — грубо спросил Павел Петрович, посмотрев сперва на Вадима, а затем на меня.       Показалось мне или нет, но мужчина сперва прищурился, а затем в его взгляде появилось понимание. Словно он догадался, что учителя физкультуры и старшеклассницу что-то связывало.       Сделав вид, что ничего такого не произошло, я прошла мимо мужчин, продолжив свой путь в столовую.       Последнее, что я услышала, отойдя от них, были слова Лобанова: — Увижу тебя рядом с ней, сядешь у меня еще и за педофилию! — Спокойнее, Рэмбо! — насмешливо отозвался Уваров. Остальное я уже не услышала.       Когда, взяв свою порцию макарон с котлетами, села за стол, ребята заметили, что со мной что-то не то. — Ты как призрака увидела. Не отбирай хлеб у Самойловой, — пошутил Максим. Однако улыбка быстро слетела с его лица, когда он посмотрел в сторону входа. — Какого черта?!       Я оборачиваться не стала, а вот ребята не удержались. Догадалась, что в столовую вошел Уваров, который и вызвал этот резонанс. — Они его отпустили?! — удивился Авдеев, прожигая физрука взглядом. — Кто они и откуда отпустили? — непонимающе спросила Вика, озвучив и мои мысли.       Оказалось, что еще вчера вечером Воронцов, Поляков и Соколов нашли в подземелье под завалами Уварова.             Поняв, что тот жив, мужчины решили все же спасти его. После этого приковали физрука в его же комнате наручниками к кровати. Они собирались узнать у него информацию о месте нахождении антидота или вакцины. Сейчас парни недоумевали, зачем преподы освободили Уварова, ведь он мог сбежать в любой момент. — А Барышникова нашли? — спросила Вика, следом добавив: — Вдруг Тася опять у меня спросит. — Нет. Про него ничего неизвестно, — ответил Андрей, не сводя взгляда с Уварова. — Ребят, если Уваров правая рука моего деда, то он же должен знать, где мои родители? — Так он тебе и рассказал! — скептически хмыкнул Максим. — Куда он денется? Он здесь один, без своих дружков, а нас много, — стоял на своем Авдеев.       Поняв, что друг настроен решительно, Максим сказал, что подойдет вместе с ним к Уварову, так как не хотел отпускать его одного к убийце.       Дождавшись, когда физрук соберется к выходу, парни поспешили за ним. Даже Рома решил пойти с ними. Мы с девчонками тоже не стали задерживаться в столовой. Самойлова предложила пойти к парням в комнату, чтобы подождать их там и узнать о результате разговора. Соврав, что плохо себя чувствую, я отправилась в нашу комнату. — Я телефон оставила в комнате, — внезапно сказала Вика. — Вы идите, а я вас догоню.       Даша с Юлей направились в комнату парней, а Вика явно хотела что-то обсудить со мной. — Говори, — подтолкнула я ее, понимая, что та не решается или не может найти слов. — Я подумала… Может, Уваров знает, где Барышников?       На моих губах появилась грустная улыбка. Заметив это, Кузнецова принялась оправдываться, что это ради Таси. Они действительно неплохо ладили, и Вика относилась к ней как к младшей сестре. — Ты же сейчас не просто решила со мной посоветоваться? — уточнила, открывая дверь в нашу комнату. — Я хотела попросить тебя подойти со мной, — сказала Кузнецова, глядя на меня своими зелеными глазами, в которых была целая гамма эмоций. — Ань, я понимаю, что это для тебя значит, но мне больше некого попросить. Ребята явно не поймут.       Шумно выдохнув, я села на свою кровать, опустив голову. С одной стороны я понимала Вику, лучше, чем кто-либо, но с другой… Я не готова была вновь встретиться с Вадимом практически наедине, а тем более, о чем-то спрашивать. — Ань, тебе даже говорить с ним не надо, я сама все спрошу. Просто будь рядом, — попросила Вика. — Ладно, — нехотя сдалась. — Только давай уже завтра.       Обняв меня, Вика сказала, что никогда этого не забудет и я могу просить ее о чем угодно. Вспомнив, что ее ждут девчонки, она ушла.       Взяв свой мобильный, который сейчас был несколько бесполезным без связи, я подключила наушники и легла на кровать. Хорошо, что песни скачены в телефоне и для их прослушивания не нужен был интернет.       После иностранных с довольно веселым мотивом, начались наши, которые я, видимо, сохранила, будучи не в лучшем настроении. Впрочем, как и сейчас. Я буду сильным — я все переживу. Ты не увидишь моих слез — я не покажу. И все, что было, останется лишь между нами, Нашим секретом и нашей тайной. История нашей любви Глубокий оставила след, Расходятся наши пути, Нас больше нет. Печаль одиноких сердец, Все еще ищем ответ. У каждой любви есть конец, Нас больше нет. Нахмурившись, я нажала на следующую композицию. Откуда в любви сила плавить камни Куда уходит она когда остывает сердце? И почему так близко от любви до ненависти? Почему песни о любви заставляют грустить? И почему так трудно отпустить? Это как будто небо мстит Необъясним этот основной инстинкт И больше не верить в любовь, no more И ждать того момента, когда уйдет боль Бежать от всего, чтобы снова найти любовь Любовь без памяти.       Что же такое! Пролистнув пятую песню подряд о несчастной любви, я решила, что хватит на сегодня песен.

***

      Когда за компашкой старшеклассников с гулким эхом закрылась дверь, Уваров, наконец, смог выдохнуть с облегчением. Тишина вокруг него навалилась, как тяжёлый плед, сковывая руки и плечи.Достали со своими допросами. Сперва учителя, теперь старшеклассники. Что дальше? Первоклассники придут требовать ответы? Его не покидало ощущение, что внимание к нему не угаснет.       Открыв ящик стола, Вадим довольно улыбнулся, увидев практически целую пачку сигарет. В текущих условиях, новую не купить, так что надо экономить.       Докурив, Уваров потушил сигарету в пепельнице и, бросив взгляд на часы, вышел из комнаты, направляясь к кухне. Заглянув в одну из кладовок, он нашел черный полевой телефон. С каждым шагом назад к своей комнате в сознании возникали мрачные мысли о предстоящем будущем.       Закрыв за собой дверь и заперев её на ключ, Вадим подошёл к столу, установил телефон и прислонил трубку к уху. — Алло, это я, — произнес он, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё сжималась от тревоги. — В подземелье произошел взрыв. Большинство коридоров завалены. Преподы начали разбор. — Прислушавшись к ответу на том конце линии, он продолжил, сдерживая натиск волнения: — Антидота ничтожно мало. В школе уже трое заражённых, не считая сыщиков и Полякова. Понял. До связи!       Завершив разговор, Уваров аккуратно сложил телефон и, осмотревшись, решил спрятать его в шкаф, в коробку из-под обуви. Никто не должен знать.       Посмотрев на часы, шатен пришел к выводу, что пора в душ и спать. Завтра после завтрака вновь спускаться в подземелье для разбора завалов. Специально или нет, но в его бригаду входил Поляков, Шевцов, а также Морозов-младший. Хотя, вторая бригада была не лучше, где трудились Лобанов с Воронцовым.       Отходя ко сну, меньше всего Уваров рассчитывал, что утром, когда он будет собираться на завтрак, к нему в гости зайдут две старшеклассницы.             Открыв дверь, он даже сперва не поверил, решив, что еще спит и это сон. Но тем не менее, он пропустил их в комнату, пока никто из преподов не увидел. — По какому вопросу? — деловито поинтересовался Вадим, прислоняясь бедрами к краю стола.       Его взгляд то и дело блуждал к Ане, но та, казалось, была в шкуре призрака, стоя у самой двери, как будто сделавшись невидимой. Посмотрев на подругу, Вика собрала смелость, вдохнула и решила перейти к делу. — Я хотела узнать, не знаете ли вы, где Ле… Алексей Владимирович?       Как отличнице и было свойственно, она старалась говорить формально, хотя понимала, что для Уварова нет секрета в их с Барышниковым отношениях.       Уваров ухмыльнулся, глядя на шатенку. — Почему интересуешься? Это личная инициатива или кто-то подослал?       Аня закатила глаза, но ничего говорить не стала. Кузнецова же озвучила свою версию с Тасей. — Скажи Тасе, что ему пришлось уехать к родственникам, — ответил Вадим. — Он вообще…жив? — уточнила Вика, не удовлетворившись таким ответом. — А ты бы как хотела? — задал встречный вопрос физрук, выгнув бровь.       Вика перевела взгляд на Аню, словно искала ответа в её глазах, но Моисеева сама не понимала, чего добивается Вадим своими вопросами. — Мне всё равно на него, — с трудом выдавила из себя Вика, не поддаваясь на провокацию. — Просто жалко Тасю. Она не виновата, что ей не повезло с братом, — слова эти были произнесены с некоторой смелостью.       Считая, что больше здесь делать нечего, Кузнецова направилась к выходу. Моисеева уже нажала на ручку, открывая дверь, как Уваров, лишённый остатков самоконтроля, произнёс: — Ань, задержись на минутку. — Вадим Юрьевич, мне не о чем с вами разговаривать. А если будете меня преследовать, то мне придётся сообщить об этом учителям, — ее голос выдал раздражение, однако в глубине чувствовалась беззащитность. — Не Лобанову случайно? — спросил Уваров, взглянув на девушку. На его губах играла ухмылка, за которой пряталось нечто большее. — Может, и ему, — ответила блондинка, а затем обратилась к подруге: — Пойдём.       Как только за ними закрылась дверь, Вадим мгновенно изменился в лице, поджав губы. В сердце его заклубилась злость, и, схватившись одной рукой, он с яростью смахнул все, что было на столе, не в силах сдерживать свои эмоции.