Часть 34. Просто чужое мнение для тебя важнее, чем наши отношения!

      Пока все были в столовой на ужине, в комнате Барышникова царила своя атмосфера. Они с Викой сидели друг напротив друга. Оба немного смущенные, словно это было их первое свидание и они только знакомятся. — Я очень на тебя злилась, - призналась Вика, опустив взгляд на бокал с полусухим вином, «одолженным» в закромах Галины Васильевны. — И на себя заодно. Обвиняла, что была наивной, глупой и слепой. — Прости, что тебе пришлось через это пройти, - искренне произнес Алексей, накрывая руку девушки, лежащую на столе, своей. - Мы никому не могли рассказать правду. Я, конечно, пару раз подумывал об этом, но Уваров быстро вправлял мозги, - слабо улыбнулся брюнет. — Ох, уж этот Уваров! - беззлобно бросила Вика, но не удержалась от закатывания глаз. — Аня сильно на него обижена?       Недолго думая, Кузнецова утвердительно кивнула. — Я надеялся, что мое признание поможет им, - шумно выдохнул информатик, делая глоток вина.       Тогда, когда они сидели в каменной ловушке и готовы были поубивать друг друга, Барышников рассказал о секретной миссии, думая, что так поможет парочке помириться, но что-то пошло не так. Зато это признание подтолкнуло их с Викой друг к другу, что не могло не радовать. — Я тоже на ожидала от Ани такого…упрямства. Видно, что она до сих пор любит Вадима, но по какой-то причине не хочет прощать. Леша задумчиво постучал пальцами по поверхности стола. А затем сообщил: — Вадим сказал, что попробует еще раз поговорить с ней, но с упрямством твоей подруги я уже сомневаюсь, что у него есть шанс. А он же гордый, больше не станет пытаться, если она его опять пошлет — Что же делать? Просто смотреть, как два любящих человека ломают свою жизнь из-за гордости? — Мы же не можем их привязать друг к другу? - пошутил Алексей, а затем резко посерьезнел. Он даже выпрямился в кресле, словно его посетила гениальная идея. — Предлагаешь сковать их наручниками? - усмехнулась Кузнецова, вспомнив, что Вадима так уже приковывали, когда нашли под завалом первый раз. — Достаточно просто ограничить их пределами одной комнаты, - улыбнулся Барышников.       Наклонившись ближе друг к другу, парочка начала обсуждать план примирения. Главное, чтобы их благие намерения не обернулись против них. Не хотелось бы терять друзей.

***

      Не дождавшись Максима на ужине, Моисеева решила все же поискать его. Друг нашелся в дальнем коридоре. Он сидел прямо на ступеньках лестницы и играл с зажигалкой. — Решил до кучи еще и поджечь школу? - пошутила Аня, спускаясь к нему. Подняв голову, Морозов усмехнулся, а затем признался: — Всегда мечтал это сделать. — Думаю, вряд ли Виктор разрешит тебе это сделать. По крайней мере, пока мы заключены здесь в тюрьму, - слабо улыбнулась Аня. Поравнявшись с парнем, она присела на ступеньку рядом. — Почему на ужин не пришел? — Чтобы видеть ваши сочувствующие взгляды? Не, спасибо. Мне на смене хватило, - поморщился брюнет. — Мы не со зла. Просто хотим убедиться, что ты в порядке. — Почему я могу не быть в порядке? — Он все-таки был твоим отцом, - сказала Аня, не сводя взгляда с товарища. - Это нормально скорбеть по нему. — Он был сволочью, тираном и убийцей! Только псих может скорбеть по нему! - отозвался Макс, крепче сжимая зажигалку. — Если бы Уваров погиб, ты бы расстроилась?       Вопрос был словно удар под дых. Настолько неожиданный, что Аня сперва решила, что это слуховые галлюцинации.       Осознав вопрос, блондинки почувствовала, как по спине прошелся холодок. Нахмурившись, она не спешила отвечать. Прокручивала его слова и пыталась представить такую ситуацию. Представить, что Уварова больше нет. Что она никогда его не увидит. Никогда не заговорит. Никогда не сможет обнять. Не потому, что они расстались, а потому, что его больше не будет. Вообще.       Морозов терпеливо ждал, сверля взглядом побледневшее лицо. Он буквально чувствовал, как усиленно работают «шестеренки» в голове подруги. — Да, - хрипло отозвалась Аня, признаваясь в этом не только ему, но и себе. - Мне было бы больно от этого известия. — Даже несмотря на то, что он сделал?       То ли ей показалось, то ли так оно и было, но в голосе Макса слышалось разочарование. — Возможно, он не такой монстр, каким себя показывает. — Ты сейчас серьезно? Он тебе мозги промыл, пока вы там сидели? - спросил Макс. — Ты спросил о другом. Я ответила, - чуть взвинчено ответила Моисеева.       Разговор складывался далеко не так, как она себе представляла. Даже немного жалела, что решила найти друга. — Самойлова выучила новое слово «Стокгольмский синдром», может, у тебя он? - криво усмехнулся Макс. — Да ну тебя!       Моисеева начала подниматься со ступеньки, как Максим схватил ее за руку, не давая встать. — Ладно, извини, неудачная шутка! Наверное, ты права, - нехотя признал брюнет. - Нормально скорбеть и о таких…людях, если они когда-то были близкими.       Аня выдохнула с облегчением. Она не знала, как долго бы еще выдержала подобный разговор. Ей хотелось поддержать Максима, но выходило как-то боком. Каждое слово ранило его еще больше, хотя она говорила искренне. Возможно, ему просто нужно время, чтобы все переварить. — Пошли на кухню, - предложила Моисеева, пытаясь сменить тему. — Там, наверное, еще остался фирменный яблочный пирог Володи.       Максим пожал плечами, но все же поднялся со ступеньки. Зажигалку он спрятал в карман, а сам последовал за Аней. По дороге на кухню они молчали, каждый погруженный в свои мысли. Моисеева думала о словах Максима об Уварове и о собственном признании.

***

      Пока вся школа готовилась ко сну, Барышников с Уваровым возвращались из леса. Днем их отсутствие могли сразу заметить, поэтому приходилось «работать» вечерами. Сегодня день выдался продуктивным. Они добрались до склада с антидотом и вакциной. Теперь им было чем шантажировать Раубер и Флейшера. — Хоть что-то хорошее за последнее время, - проговорил Уваров, идя рядом с товарищем по лесной тропинке.       За эти дни он выучили эту дорогу, как свои пять пальцев. Кажется, мог пройти даже с закрытыми глазами. — Не расслабляемся! До Доминуса мы так и не добрались, - напомнил Барышников об основной цели. — Бабуля нервничает. Остаются считанные дни до того, как объект самоуничтожится. — А может, пусть и уничтожается? - пожал плечами Вадим. - Не достанется никому. И так мы будем уверены, что никто не сможет воссоздать вирус. — Заманчиво! - согласился информатик. - Но с чипом мы их сможем поставить на колени! — Мечтаю увидеть их рожи, когда они узнают, что мы их обхитрили! - улыбнулся Вадим, поднимая взгляд на небо. Полная Луна вышла из-за тучи, указывая и освещая им путь. Когда они уже вошли на школьный двор, Барышников произнес: — Мне нужна твоя помощь. Мы тут с Викой помирились и я хочу устроить ей сюрприз. — Рад за вас! - искренне улыбнулся Вадим, хотя во взгляде промелькнула печаль.       Он был рад за друга, но зависть невольно обхватила холодной рукой шею. Почему у них с Аней не может быть все так просто? — Поможешь на стол накрыть?       Уваров прыснул со смеху, напомнив, что из него повар, как из Барышникова балерина. Алексей успокоил товарища, сказав, что все уже готово, просто надо незаметно пронести в комнату. Физрук согласился, решив, что ему не сложно, а другу помощь. — А почему сюда, а не к тебе? - удивился Вадим.       Взяв фрукты, вино и прочие закуски они подошли к одной из комнат, расположенной в крыле, где никто не жил. — А вдруг кто-то из учителей увидит? Не хочу, чтобы у Вики были проблемы, - пояснил Алексей. Уваров кивнул, соглашаясь с доводами товарища.

***

— Мы разве не на кухню? - удивлено спросила Аня, когда Вика повела ее не к лестнице, а в сторону коридора, где располагались комнаты. — Я уже все принесла туда, - рассказала Вика. Не став больше ничего выяснять, Моисеева лишь молча пошла за подругой. — Проходи!       Открыв дверь, Вика пропустила вперед подругу. Ничего не подозревая, Аня пересекла порог незнакомой спальни. Увидев около накрытого стола Вадима, Моисеева непонимающе нахмурилась. — Вик, что здесь происходит?!       Обернувшись, Аня успела лишь заметить, как захлопнулась дверь, а затем раздался звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. — Вика!       Моисеева ринулась к двери, начав дергать ручку и стучать по двери, требуя, чтобы подруга открыла. — Извините, но мы не выпустим вас, пока вы не помиритесь, - отозвалась Кузнецова, давая понять, что у нее есть сообщник. - Это для вашего блага, упрямые вы бараны, - раздался насмешливый голос Барышникова.       Поняв, что открывать их действительно не собираются, Аня обреченно прислонилась лбом к двери. — Развели как детей! - раздался за спиной голос.       Аня обернулась, скрестив руки на груди. Вадим стоял у стола, рассматривая фрукты и бутылку вина, словно это было что-то совершенно незнакомое. — И долго мы здесь будем торчать? - спросила Моисеева, стараясь сохранять спокойствие. — Видимо, пока не помиримся, - равнодушно отозвался Уваров, отщипывая виноградину. — Ты знал? - с подозрением поинтересовалась Аня.       Они смотрели друг на друга в упор, готовые вновь вступить в словесную перепалку. — Нет. Леха попросил помочь ему организовать свидание для Вики, - рассказал физрук. - Когда мы пришли сюда, он вспомнил, что забыл что-то еще и ушел, сказав ждать его здесь. А потом появилась ты.       В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Аня понимала, что они попали в ловушку, и выбираться из нее придется только через примирение. Но как это сделать, когда между ними зияет пропасть обид и недосказанности? Вадим же, напротив, казался отстраненным и немного уставшим от всего происходящего.       Окинув комнату взглядом, Моисеева увидела в углу кресло. Недолго думая, она прошла и села туда, поворачиваясь к Уварову боком. Хмыкнув, Уваров сел на стул, стоящий возле стола.       Неловкое молчание давило, словно груз. Аня украдкой наблюдала за Вадимом. Он выглядел так, будто все происходящее его нисколько не задевает. Эта показная отстраненность раздражала ее больше всего. Хотелось закричать, выплеснуть все накопившиеся обиды, но она сдерживалась, понимая, что это лишь усугубит ситуацию. — Может, сделаем вид, что помирились и они откроют? - предложила Аня, нарушая тишину. — Они не поверят. К тому же, вряд ли они откроют нас до утра. — Почему именно утром? - нахмурилась школьница. — Потому что вряд ли они будут дежурить под дверью. Наверняка найдут более приятный способ провести вечер, - усмехнулся Уваров. Намек тяжело было не понять.       Моисеева вздохнула. Тишина снова воцарилась в комнате, прерываемая лишь мерным тиканьем часов. Аня чувствовала, как внутри нее нарастает раздражение. Ей хотелось вырваться из этого заточения, хотелось поговорить с Вадимом по душам, но она не знала, с чего начать.       Вадим внезапно встал и открыл бутылку вина. Наполнив два бокала, один он протянул Ане. Она удивленно посмотрела на него, но бокал взяла. Маленькими глотками она пила кисловатое вино, пытаясь хоть немного расслабиться. Вино согревало изнутри, но напряжение не спадало. Аня поставила бокал на пол, не допив. Она чувствовала, как взгляд Вадима прожигает ее насквозь. Ей стало не по себе от этой замкнутой атмосферы. — Можешь не смотреть на меня?! - раздраженно спросила девушка. Уваров закатил глаза, а затем произнес: — Опять ты устраиваешь скандал на ровном месте! — Что?! - возмутилась Аня, поворачиваясь лицом к физруку. - На равном месте? А ты думаешь я должна быть сейчас счастлива, что меня заперли здесь с тобой? — Знаешь, я тоже не в восторге! - отозвался Уваров, опрокидывая остатки вина в бокале залпом. — Мог бы сейчас заниматься чем-нибудь полезным, а не выслушивать упреки. — Я могу вообще молчать, - бросила Аня, скрещивая руки на груди. — Было бы чудесно! - невозмутимо отозвался Уваров.       Аня подскочила с кресла, не в силах больше выносить его равнодушие. Ярость клокотала в ней, требуя выхода. Она прошлась по комнате, как зверь в клетке, стараясь унять дрожь в руках. — Да что с тобой не так?! — не выдержала она, останавливаясь напротив Вадима. — Почему ты всегда такой… отстраненный? Как будто тебе все равно на все вокруг! — А что я должен делать? — спокойно спросил Уваров, приподнимая бровь. — Биться головой о дверь? Кричать от отчаяния? Или, может, рыдать в твоих объятиях, умоляя о прощении?       Аня замерла, пораженная его словами. Она ожидала чего угодно, только не этого. В его голосе прозвучала такая усталость, такая безысходность, что она невольно сбавила обороты. — Я… я не знаю, — пробормотала она, опуская взгляд. — Просто… — Просто чужое мнение для тебя важнее, чем наши отношения, - заключил Уваров. — Что? Что за бред? - поморщилась блондинка.       Поднявшись с кресла, Вадим встал напротив девушки, нависая над ней из-за разницы в росте. — Я же вижу, что небезразличен тебе, иначе бы ты так остро не реагировала на мое присутствие. Однако ты не можешь позволить себе сделать шаг мне навстречу. Когда ты думала, что я работаю на «INGRID”, то я понимал и принимал твою обиду. Но сейчас ты знаешь правду… — Знаю, но это не отменяет того, что ты меня обманывал! Ты мне банально не доверял, если не рассказал правду даже тогда, когда я узнала об «INGRID”! Ты мог тогда хотя бы намекнуть, что ты с ними по другой причине!       Вадим молча смотрел на нее, и Аня вдруг поняла, что за его отстраненностью скрывается боль. Боль, которую он тщательно скрывал, боясь показать свою уязвимость. Он боялся, что если откроется, то она снова причинит ему боль. И в этот момент она осознала, что сама виновата в том расстоянии, которое между ними образовалось. — Не мог! И вообще никто не должен был узнать об этом, пока бы все не закончилось, - сообщил Уваров, отворачиваясь от девушки. — Леха испугался, что вы окончательно нас возненавидите и выложил все! — А ты значит не боялся этого? - спросила Аня, сверля взглядом его затылок. — Я думал, что ты меня…любишь. А когда любишь, разве не готов простить…многое? Уваров повернул голову, желая увидеть ее реакцию на его слова. Моисеева же отвела взгляд в сторону, поджав губы. — Хочешь сказать, что это я виновата? Вадим шумно выдохнул, а затем произнес: — Я готов бороться за нас со всеми, но не могу бороться с тобой, если ты сама не хочешь этого. — Мне…надо подумать. Уголок губ Уварова дрогнул в насмешливой улыбке. Даже не сомневался, что она и сейчас уйдет от прямого ответа. — Думай. У нас вся ночь впереди! А я, пожалуй, в душ и спать.       Аня растерянным взглядом проводила бывшего физрука до двери ванной комнаты, за которой тот скрылся. Воспользовавшись его отсутствием, школьница подошла к входной двери и нажала на ручку. Чудо не произошло. Похоже Вика с Лешей действительно их заперли до утра.       Не став дожидаться возвращения Уварова, Аня подошла к кровати. Сняв толстовку и кроссовки, она легла на покрывало в джинсах и майке, укрывшись его второй половиной. Для Вадима оставила одеяло.       Когда мужчина вышел из ванной в одном нижнем белье, то увидел, что девушка укуталась в покрывало по шею, словно в защитный кокон. Он готов был поклясться, что она притворяется спящей. Не став никак это комментировать, он подошел к кровати и, откинув край одеяла лег на холодную простынь. Затем потушил прикроватный светильник и, повернувшись к девушке спиной, прикрыл глаза. Да, Кузнецова с Барышниковым явно не это представляли, когда решили запереть их в одной комнате. 4 месяца спустя Войдя в холодную серую камеру для свиданий, Антон Уваров сразу увидел брата. Тот стоял возле окошка с решеткой, смотря на улицу. На дворе стоял август месяц, который был холоден в этом году не по-летнему. — Как ты? - спросил Антон, нарушая тишину. Его голос эхом раздался от бетонных стен. — Как на курорте! - хмыкнул Вадим, наконец-то поворачиваясь к брату лицом. Кашлянув, чтобы замять неловкость, Антон поставил на стол пакет. Это был первый раз, когда разрешили очную встречу, до этого можно было лишь передать вещи. — Я принес тебе кое-какие вещи, продукты…В общем, посмотришь сам. — Что нового за стенами этой богадельни? - спросил Вадим, присаживаясь за стол. После ареста он оказался в изоляции во всех смыслах. А учитывая, что камера у него была одиночная, то и вовсе поговорить было не с кем. Даже допросы были в радость, ведь на них он видел людей и мог говорить. Пожав плечами, Антон опустился на стул напротив. — Раубер с Флейшером умерли. Приняли яд, - рассказал парень. Уваров усмехнулся. — Слабый должен умереть. Их слоган сыграл против них самих. — Барышникову дали два года, - сообщил Антон, решив, что это будет интересно брату, ведь они дружили. — На полгода меньше, чем мне, - покачал головой Вадим. — Если будешь себя хорошо вести, то можно попробовать выйти по УДО, - ободряюще проговорил Антон. — Посмотри, может, тебе еще что-нибудь нужно? Шумно выдохнув, Вадим лениво открыл пакет. Футболка, свитер, штаны, носки. Кое-какие продукты. Увидев батон хлеба, бывший физрук пошутил: — Надеюсь, там лобзик? Антон слабо улыбнулся, поняв шутку. Услышав стук в дверь, оба поняли, что время заканчивается. Поднявшись из-за стола, Антон пообещал, что как только разрешат, то обязательно придет еще раз. — Антон, подожди, - поддавшись порыву, Вадим поднялся со стула, подходя к брату. - Можешь узнать у Вики Кузнецовой, как там Аня. — С чего ты взял, что она мне что-то расскажет? — Расскажет, - ответил Вадим. Он был уверен, что Вика не откажет в его просьбе. Как был уверен в том, что она дождется Барышникова из тюрьмы. Антон кивнул, сказав, что попробует. Когда через две недели Вадиму сообщили, что его ждут в комнате для свиданий, он был уверен, что это Антон. Поэтому увидев женский силуэт, не мало удивился. — Привет, - тихо произнесла Вика, обнимая себя за плечи. - Была у Леши, решила зайти к тебе. — Здравствуй. Антон передал тебе мою просьбу? - сразу перешел к делу Вадим. Кузнецова кивнула, отведя взгляд в сторону. Это уже показалось Уварову странным, заставляя сердце биться быстрее. — Вадим, забудь о ней, - произнесла неожиданно Вика. — У нее своя жизнь и тебе нет в ней места. Извини. — Она до сих пор злится? - спросил Вадим. - Я понимаю, ведь у меня не было времени все объяснить тогда нормально. Может, ты могла бы попросить ее приехать ко мне и мы бы с ней все обсудили? Кузнецова перевела на мужчину взглядом, в котором была искренняя жалость и сожаление. — Почему ты смотришь на меня так? - спросил Вадим, после чего заметно напрягся. — Вадим, она не приедет, - под конец голос девушки заметно вздрогнул. — Она…жива? Уваров опустился на стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. У Кузнецовой был такой вид, что невольно в голову пришла подобная мысль. Вика кивнула, подтверждая, что подруга жива и здорова. — Через неделю Аня выходит замуж, - сообщила Вика, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Уваров несколько секунд смотрел на бывшую ученицу не мигая, а потом неожиданно рассмеялся. Нервно сглотнув, Вика отошла поближе к двери, боясь его реакции. — Я понял! Это Аня попросила тебя сказать мне о свадьбе, чтобы я думал, что она меня разлюбила и счастлива с другим! - сказал Вадим, посмотрев на девушку. - Ну, на троечку. Можно было бы придумать что-то более правдоподобное. Поняв, что Уваров ей не верит, Вика достала из кармана телефон и зашла на страницу Ани в соцсети. После этого протянула телефон Вадиму. Нахмурившись, он взял мобильный, не торопясь смотреть на экран. А когда посмотрел, у него перед глазами все потемнело. Три недели назад Моисеева выставила пост с кольцом на безымянном пальце. Под фото была надпись: «Я сказала да». Уваров хмыкнул, сказав, что неправдоподобно. Можно любое кольцо надеть на палец и так написать. — Там выше, - сказала Вика. Посмотрев на девушку, Вадим пролистнул дальше. В посте было две фотографии. Сначала два ребенка - мальчик и девочка лет шести, а потом Аня и неизвестный парень. Судя по всему, ее ровесник. Высокий брюнет обнимал Аню за талию. Сами они стояли на каком-то мосту возле реки. «Когда мы были детьми шутливо называли друг друга муж и жена, кто бы мог подумать, что через несколько дней детская шутка станет реальностью», - значилось под фото. Заметив, как Уваров помрачнел, Вика поспешила забрать свой телефон. Этого и так было достаточно, чтобы он поверил. — Извини, просто не хотелось врать и заставлять тебя жить ложными надеждами, - сказала Вика. - Я, пожалуй, пойду. Уваров ничего не ответил, продолжая сидеть в той же позе и, кажется, даже не мигая. Уже выйдя за дверь, Кузнецова услышала грохот. Судя по всему, Вадим опрокинул стул или стол.