Часть 18. Новый день - очередные новости.

Ая, усевшись позади на мягкую седушку, поставила высоченные черные туфли на задние подножки, а левой окровавленной ладонью крепко взялась за Харучие светло-фиолетовую жилетку, которая сидела поверх белой рубашки с огромными разводами и брызгами капель чужой крови. Опустив визор, девушка вздохнула и прикрыла веки. Акаши лихо закатал рукава на одну треть своих крепких рук и, медленно выжав кистью сцепление, заставил байк тронуться с места. Алый рассвет, словно пролитая кровь, окрасил горизонт, знаменуя конец этой кошмарной ночи. Полупустые улицы, спящий Токио — обычная картина, если бы не рёв мотоцикла, разрезавший тишину, как нож. Харучие вел байк так, словно слился с ним в единое целое. Оценивая дорожную обстановку коротким резким взглядом зеленых, он мысленно возвращался к событиям этой ночи. Образы крови, месива, разрубленных тел и полуобнаженной Танако мелькали в его голове, как кадры пленки. «Ну, маленькая Ая, сегодня ты заставила меня действительно бросить все… Никогда бы не подумал, что ради какой-то девчонки я пойду на такое… Когда на кону стояли дела Бонтен» Остановившись перед стоп-линией на светофоре, левая ладонь в перчатке привычно коснулась Танако оголенного колена. Почувствав вибрацию в кармане, Санзу отпустил руль и, достав телефон, прочел на экране сообщения от Риндо Хайтани. «Пора. Она готова» Зеленые глаза с узкими зрачками блеснули, и розововолосый повернул лицо в черной маске к Ае. — Заедем в одно место. Танако быстро захлопала длинными ресницами и, приоткрыв визор, в непонимании громко задала вопрос: — Эм… А что случилось? Акаши, выжимая сцепление, быстро ответил перед тем, как набрать скорость: — Увидишь. Ещё один сюрприз. Ая, ухватившись сильнее уже обеими руками за часть торса и груди, смело сидела в ожидании того, куда ее закинет жизнь и этот человек на этот раз. «Что-то я смотрю, у меня, что не день, то сюрпризы… Ещё и дома какие-то новости. Что блин вообще происходит?!» Двадцать с лишним километров и мотоцикл остановился в районе Сэтагая. Воскресное утро, пять часов, маленькая улица была безлюдной. Закрытые жалюзи магазинов, тёмные витрины кафе и салонов — всё говорило о том, что жизнь здесь ещё не проснулась. Остановившись у одной из высоких зданий, Харучие поставил байк на подножку, а Танако аккуратно слезла с мотоцикла, упорно встав на каблуки, та сняла темный шлем. Оглядевшись в полном непонимании, она повесила шлем на ручку руля и тревожно задала вопрос: — А тут у нас что? Санзу достал ключ из зажигания и лихо слез с байка. Поправив волосы в хвосте и выбившуюся прядь, он не спеша начал рыться в кармане, откуда достал связку из трех продолговатых белых чипов. Шагнув с узкой проезжей части, его ноги направились к Ае, обходя ее, у которой за спиной виднелись высокие стеклянные двери. — Пошли, нам туда. Тело светловолосой развернулось и, наблюдая, как Акаши открывает дверь и придерживает ее для Танако, высокие каблуки с эхом на всю улицу быстрыми шагами зашли в небольшое темное помещение. Санзу плотно закрыл дверь за собой, а после, включил свет одним щелчком нажатия пальца на включатель. Танако стояла немного опешивши от такого поворота судьбы. — Это… — Тихо прошепвтав, Ая развернула лицо и медовые встретились на ровне с довольными зелеными. — Тату салон??? Розововолосый прошел в середину небольшой неоновой комнаты, где стоял умывальник. Сняв мотто-перчатки, он кинул их на небольшую плоскость фиолетового пуфика и, включив кран, принялся отмывать руки от остатков запекшейся китайской крови. Спокойным голосом через сильную боль в костях и теле, он обратился к Танако, которая стояла как вкопанная и уже начала предполагать, зачем они тут. — Выбирай место и ложись на стол. Ая медленно прошла к огромному столу и, взобравшись, села на него, скинув каблуки, нога об ногу, которые с грохотом упали на пол. Из-за сильной мышечной боли, Санзу, стиснув зубы под черной маской, развернулся к сидящей Танако и медленно отбивая эхом своих каблуков о пустующую комнату, подошел и сел на круглый стул напротив девушки. Светловолосая смотрела сверху вниз на Санзу и его зеленые глаза. После медовые внимательно ещё раз осмотрели комнату, где находилось несколько столов, много полочек с разными нужными штуками, такими как краски, иглы, эскизы и прочая тату утварь. Выдохнув, тонкие прохладные пальцы коснулись своих волос, которые девушка откинула назад. — Это подарок или принуждение? Харучие закинул нога на ногу и внимательно посмотрел в глаза Аи, снимая черную маску, чтобы показать ей все лицо и каждую мимическую мышцу. — И так… Ты вошла в эту организацию, желая новой жизни. Так? Ая, не сказав ни слова, махнула головой в знак согласия, а Акаши серьезно продолжил излагать свое мнение: — В который раз ты помогла «Бонтен». И сегодняшний охуенный поступок, который босс и мои коллеги никогда не забудут. Впрочем, как и я… Мы расценили все это, как что-то большее, чем просто пичкать мудаков психотропами и герычем. Взгляд Харучие задержался на светлых волосах Аи, а затем он молниеносно поднялся, подвинув стул с тихим скрежетом. Парень навис над ней, упираясь ладонями в стол по обе стороны от ее тела. Танако оказалась в ловушке, зажатая между ним и твердой столешницей. Секунда и в маленькие ноздри вбился легкий вихрь ароматов сигаретного дыма, цитруса и нежной сакуры, который окутал ее, дразня и маня. Ая смотрела на парня пристальным взглядом, не моргая. Харучие, не колеблясь в голосе, продолжил: — Ты готова носить наш знак? Это будет часть твоей неотъемлемой жизни. Не забывай, это предложение разовое. Если ты согласишься, мы признаем тебя своей. Ая продолжала внимательно смотреть на шрамы и тонкие губы, которые после громких слов прошептали: — Ну, конечно, если только ты не работаешь ни на кого больше… Акаши приподнял бровь и, хитро улыбнувшись, отстранился от Аи, которая продолжала, не моргая смотреть за мимикой парня. «Что за пизда?! Он же блефует, сто процентов блефует, я слишком хорошо его узнала…» На секунду обдумывая все услышанное, Ая, не мешкаясь, резво произнесла: — Я готова. Правда, готова. Склонив голову и посмотрев вниз на свои порванные чулки и ноги, на которых виднелась кровь после сделки, Танако чуть тише сделав тембр голоса, дополнила, приспуская шлейки своего роскошного черного платья. — Вы мне стали семьей. И, если… — Сглотнув слюну в пересохшем горле, светловолосая продолжила. — Если такие люди, как вы, ставят меня рядом с собой, то я буду с гордостью носить знак «Бонтен». Харучие внимательно наблюдая за поведением Танако, слегка усмехнулся, и подошел к инструментам что лежали рядом на столике. — Я так понимаю, на груди? Наблюдая, как Ая легла на стол, парень развернулся и быстрыми движениями взял машинку, черную краску, иглы и вазелин. Приподняв кресло до нужного уровня, пятая точка смачно уселась. Отточенными, почти механическими движениями он надел иглу на машинку, затем наполнил маленький колпачок густой черной краской. Набрав нужное количество в аппарат, он медленно поднес его к обнаженной грудной клетке Аи. Жужжание машинки стало единственным звуком в комнате, заглушая даже биение ее сердца. Медик лежала, казалось не дыша. Шмыгнув носом, она усмехнулась: — Надеюсь, будет не криво. Харучие закатил свои зелёные глаза в ответ на её дерзкий выпад. — Не ссы, будет не хуже, чем у всех. — На секунду задумавшись, он добавил. — Ещё и такое место выбрала… Потом не скроешь… Точно бесстрашная. Что ж… Погнали. Первое пробитие иглы в кожу краской, и Танако почувствовала легкое покалывание в области выше груди, но ниже ключиц. Рука Харучие сосредоточенно и без шаткости шла снизу вверх, вырисовывая длинный прямоугольник. Легкое прерывистое дыхание касалось нежной кожи Аи, заставляя ее покрываться мурашками. «Да это совсем не больно… Но черт… Это и вправду будут видеть все» Вздохнув, девушка продолжала смирно лежать на столе и чувствовать легкую тонкую боль, будто мелкий ток попадает под ее кожу. «Вот это я понимаю… Зашла так далеко, что сейчас я лежу, мне бьют знак синдиката… Я убийца… Сестра мертва из-за кого-то, кто работает в синдикате… Шино-сан ждет от меня информации… А я… А я не разобралась в итоге ни в чем, кроме того, что эти люди убивают так же, как и в полиции… И я вместе с ними… Жизнь сложна, черт его подери… И я ввязана в это все не то, что по уши, а по самое дерьмо… И рассказать не могу… И молчать тяжело…» Девушка прикрыла глаза и просто ожидала итога ее нового выбора действий, чувствуя лишь сигаретный запах и стойкую туалетную воду Акаши. Машинка медленно и упорно создавала четкий рисунок, где виднелся прямоугольник, черный небольшой круг и нижняя часть затушеванности. Закончив работу, Харучие выключил и отложил машинку на маленький стол, протерев свежую рану влажной салфеткой и нанес плотный слой вазелина поверх. Ая медленно подняла корпус и, свесив ноги, посмотрела на Акаши, который поправлял свои розовые волосы в хвосте и с довольной улыбкой смотрел на девушку и свою готовую работу. — Тебе определенно идет. Немного криво, но… Глаза Танако расширились в момент и, быстро спрыгнув, босыми ступнями по белой большой плитке, девушка подбежала к ростовому зеркалу чуть левее. Осмотрев себя и новое тату, Ая выдохнула и развернулась к Акаши, который довольно рассмеялся. Медик, нахмурив брови, пальнула: — Вот ты, вообще дурак?! С такими вещами не шутят так-то!!! Санзу, сложив руки на груди, облокотился пятой точкой о стол и выдавил: — Ну, если я буду как все, то кто будет таким как я?! Слегка приподняв уголки губ с потемневшими шрамами, розововолосый добавил: — Ая, тут ещё кое-что, что ты должна знать, пока мы не приехали. «Блять… Какая же она беспечная…» Танако в этот момент стояла близко к зеркалу и внимательно смотрела на свежее тату, выдыхая, что рисунок был идеально четким и ровным. Услышав последнюю фразу, на секунду она повернула голову. — А? Ты о чем? Убрав тонкие пальцы от прямоугольника, тело развернулось в пол оборота, а девушка поправила шлейки платья. — Может, ты ещё сказанешь, что у меня есть богатые родственники, которые мне оставили состояние? Светловолосая звонко рассмеялась, слегка прикрывая рот ладонью, на что Акаши монотонно ответил: — Майки — твой сводный брат. Ая перестала громко смеяться, оставляя ладонь у рта и медленно убралая ее вниз. — Ты уже выпил что-то? Ты дурак? Харучие закатил зеленые глаза и сказал на столько серьезным тоном, что у Аи пробежали мурашки по ее голой спине. — Нет, это факт и он остаётся фактом… Так что, если бы ты отказалась от тату, мне пришлось бы тебе сделать ее насильно. Танако стояла в полном непонимании от услышанного, тихо произнося: — Я… Сестра… Босса? Нахмурив брови, девушка поставила руки по бокам и недовольно произнесла: — Ты пиздишь. Такого быть не может. Харучие, вздохнув, медленно оторвался пятой точкой от стола и, не спеша подойдя ближе, достал копию бумаги, заверенную спец-службой и протянул в двух пальцах девушке к самому носу. С растерянным лицом Ая взяла сложенный лист и, развернув, быстро прочла содержимое. Санзу в этот момент внимательно наблюдал за ее мимикой, которая менялась с каждой прочтенной строчкой. Медленно отнеся от медовых глаз, тонкая рука протянула лист назад к рядом стоящему Акаши и пухлые губы прошептали чуть приоткрываясь: — Эмма… Сестра-близнец… Курокава… Мать… Сано — отец… Взгляд медовых рассеялся по комнате, по голове казалось, ударили чем-то тяжелым, приглушая ноющую боль от свежей тату. — Выходит… Мои родители меня взяли в приюте… Танако шагнула назад, ударяясь в свое же отражение зеркала оголенной спинной в платье, что касалось пола. Санзу продолжал серьёзно наблюдать за реакцией новостей, что повисло на мраморном лице Аи, которая молниеносно белела от ужаса и непонимания всего происходящего. Медленно подойдя ближе, он положил на худое плечо девушки свою тяжелую ладонь и попытался всмотреться в медовый потерянный взгляд. — Ая, я понимаю. И такое в жизни дерьмо бывает, когда тебе лгут и недоговаривают… Танако медленно сфокусировала взгляд на тонких губах Акаши и внимательно слушала, что он будет дальше говорить. — Поехали, нас ждут. Просто выдохни, я отлично знаю это чувство… Ложь, игра, предательство… — Мужские слова эхом отдавались в ее голове. — Семья тебя никогда не оставит. Ни Майки, ни «Бонтен», ни я. Правая ладонь Санзу сильнее взялась за хрупкое плечо и, потянув так, что худое тело Аи прижалось к фиолетовой жилетке и застывшей кроваво — белой рубашке. Моментальное ощущение першения в горле и пощипывание в области носа, заставило Танако разрыдаться в плечо парня в ту же секунду. Акаши немного ухмыльнулся от сентиментальности девушки и, положив ладонь на голову и светлые мягкие волосы, добавил: — Надеюсь, ты же ничего не скрываешь от меня? Ая стояла, дрожа, а соленые слезы, словно водопад, скатывались с лица и попадали на ткань, мгновенно впитываясь. — Господи… Что за нахуй… Я приемыш… Я была не нужна своим биологическим родителям… А люди, которые воспитывали меня, нагло врали мне всю мою жизнь… Зажмурив глаза от досады и обиды мысли летели, как выстрелы без глушителя, глубоко в еще не потемневшую душу. «Может, стоит сказать ему прямо сейчас, зачем я тут… Все сказать, как есть… И скорее всего я отсюда и не выйду… Впрочем, похер… Сегодня я второй раз за год убита… Лучше бы до конца своей ничтожной жизни я думала иначе… Двойная сирота… Мать его…» Взахлеб, зарыдав еще сильнее, девушка крепко обняла тело Акаши, что, казалось, она сейчас переломит его пополам. Розововолосый постепенно расцепил ее хватку и, дотронувшись до ее красного заплаканного лица, большим пальцем стер ее горячую полосу слез, стекавших вниз к подбородку. — Ая, успокаивайся. Сейчас ты с нами. Медик постаралась прекратить это состояние и, шмыгнув носом, дотронулась двумя мягкими ладонями до своего лица и крепко его потерла, ещё больше размазывая свою тушь в области глаз. Выдохнув и убрав руки, девушка задала вопрос: — Что дальше? Что блять мне делать дальше?! Санзу отошёл от Аи и неспешно направился к выходу, громко отвечая: — Едем домой. Сейчас все будет хорошо, обещаю. Девушка, взяв ладонью около темного стола свои высоченные туфли на каблуке, босиком направилась за Акаши, выходя из тату-салона, закрыв за собой дверь до упора. Сев на мотоцикл и вставив ключ в зажигание, Акаши посмотрел на идущую к байку растрепанную Аю. «Как же она прекрасна, когда заплакана… Эта потекшая тушь… Эти глаза… В них столько боли… Как и в моих… Добро пожаловать в мой мир ада… Ведь это еще не конец, а только чертово начало…» Парень в приказном тоне дал наводку. — Выдохни, надевай шлем и садись. Светловолосая, шмыгнув красным отекшим носом, обошла босиком ожидающего всадника и, надев плащ поверх открытого черного платья, высоко перекинула ногу и села. Взяв туфли под мышку и натянув шлем, не защелкивая защиту, плотнее прижалась к мужской спине. — Я готова. Санзу, крепко взявшись за руль, прокрутил ручкой газа, а после лихо выехал на узкую пустую дорогу улочки. Проезжая полгорода под названием Токио, солнце медленно поднималось, освещая своими лучами каждое здание и двоих путников, что спешили в конечный пункт под названием «дом». Ая крепко держалась за своего всадника и наблюдала, как проносится дорога и все, что рядом с ней, но мысли, казалось, как бетонный блок топили ее в какой-то темноте. «Черт… Вот это денек… Я так понимаю, Хару мне открыл правду раньше, чем кто-либо, чтобы не было слез, при всех… Думаю, именно на это он все время и намекал… Ты такая же как и мы… Что ж, за это ему отдельное спасибо… Кто знает, что я могла выкинуть ещё…» Крепче сжимая левой рукой фиолетовую жилетку и торс Санзу, Танако чувствовала, как его тело содрогается в небольших судорогах, а быстрое биение его сердца отдает в ее пальцы через одежду. Ая глубоко дышала, понимая весь эпический момент, и задавалась вопросом. «Непонятно кому нужна больше помощь или даже его антидепрессанты» Прокручивая вновь свои моменты детства, родителей, сестру, убийство, Микки, Шино-сана, девушка вела свой немой монолог. «Если я — сестра Эммы и Манджиро Сано… Черт… Как сейчас выйти из этой ситуации то?! Я в полном дерьме… В полном блять дерьмище…» Слыша звуки того, как знакомый мотор скидывает скорость и передачи, большие железные ворота медленно начали отъезжать в сторону, ожидая приезжих. Ая приоткрыла медовые глаза и подметила, что, ещё не доехав до ограждения их дома, на обочине асфальтированной дороги стоит большое количество машин и мотоциклов. Санзу пару раз резко газанул, заглушая все остальные звуки на территории, затем плавно остановил мотоцикл. Чёрный металл сверкнул в лучах восходящего солнца, когда они въехали во двор, вымощенный серым камнем. Танако стянула шлем и передала Харучие, а сама медленно слезла с мотоцикла, держа босоножки в руках и осматриваясь. — Хару, почему люди стоят в два ряда? Акаши повесил шлем на ручку и, достав с кармана штанов зажигалку и пачку сигарет, достал одну и закурил. — Ну, так… — В легкой усмешке, как ребенок, он добавил. — Ещё одна, возможно маленькая руководитель, появилась в нашей адской семье под названием «Бонтен». Скинув с правого плеча белую катану, мужская ладонь взяла ее в области ножен и приказным тоном голос добавил: — Иди вперёд. Ая испугано посмотрела на Акаши, как тот медленно и довольно выдохнул серый жгучий дым и правым глазом подмигнул ей. Девушка сглотнула слюну через пересохшее горло и босыми ногами осторожно ступила на дорожку, вдоль которой, наклонившись, стояли лишь мужчины в форме и строгих костюмах. Их головы смотрели в землю, не поднимая своих глаз. Танако подняла медовые глаза и через семьдесят человек по каждую сторону впереди она увидела стоящего Манджиро Сано в черном свитшоте, широких свободных темных штанах и шлепках вьетнамках. Рядом с ним, чуть позади стояли братья Хайтани в строгих костюмах, старший Акаши в синей рубашке и черных штанах, Какуче в красной хаори и Хаджиме в белом плаще. Лицо Майки было серьезнее, чем у мирового судьи конгресса. Мрачные глаза внимательно смотрели вперёд, разглядывая Аю Танако. Ее светлые потрепанные волосы, слегка красное лицо, размазанные тушью черные синяки под глазами, полустертая губная матовая помада в бок. Худое дрожащее тело, знак «Бонтен» ниже ключиц, правое плечо в засохших следах крови, в руке туфли. Чёрное платье в пол, а поверх бело кровавый плащ с японскими иероглифами о якудза, разорванные в некоторых местах чулки, в каких-то местах остатки крови и босые ступни с ярким педикюром, которые ступали по дорожке, через выстроенных людей. За Аей неторопливо следовал Санзу Харучие. В правой руке он вальяжно держал катану в ножнах, поблескивающую в лучах восходящего солнца, а левой подносил к губам тлеющую сигарету, выпуская тонкую струйку дыма. Кроваво-красные рукава рубашки были закатаны на треть, постепенно переходя в ослепительную белизну ткани. На правом предплечье отчетливо виднелась татуировка — символ «Бонтен», вбитая на века в его кожу, как и остальных. Сердце Танако бешено стучало, как сломанный метроном, отдавая в виски. Не отрывая взгляда от босса, Ая медленно поднялась по холодным мраморным ступеням, как кошка. Ее босые ноги скользили по полированной поверхности. Остановившись в нескольких шагах, она замерла, погрузившись в безмолвие, словно пытаясь понять, что ждет ее дальше. Уголки тонких губ Манджиро немного приподнялись. «Еще одна сестра… Эмма, ты не перестаешь меня удивлять своими знаками с небес…» Выдохнув, Майки строго произнёс, как гром среди ясного неба: — Добро пожаловать домой, Ая Сано. Светловолосая вновь сглотнула слюну и только приоткрыла губы, чтобы хоть что-то сказать, как перед ней худая рука Майки потянулась и резким движением оказалась в области шеи, после чего молниеносно Ая почувствовала новый для ее рецепторов запах. Оказавшись у груди старшего брата, она почувствовала свежий запах с нотками ликориса, что напомнили ей так же анис. «Боги… Как странно и страшно…» Манджиро крепкой хваткой сжимал ладонью шею девушки и, прижимаясь, Ая слышала, как с бешеной скоростью бьется сердце беловолосого парня. Глубоко выдохнув, он медленно отпустил медика, на что та медленно отстранилась и посмотрела в черные глубокие глаза Сано. «Черт, а что сказать?! Такой ответственный момент. Как первое знакомство…» Улыбнувшись, девушка дрожащим голосом произнесла: — Привет, старший брат. И спасибо босс, за повышение. Девушка склонила верхнюю часть туловища и голову в знак уважения. В момент стоящие позади ребята громко лопнули от смеха. Хайтани старший, положив руку на плечо Майки, смеясь, произнес: — Ая, блять, прекращай! Это слишком официально! Майки, скажи ей, а то так и будет стоять! Ая медленно приподняла лицо и посмотрела на мраморное лицо Манджиро, которое начало трескаться от смеха со всеми остальными. Взяв за руку Танако, он дернул ее, чтобы она выпрямилась. — Ая… — В первый раз рассмеявшись за длительное время от всей черной души, Сано выпалил. — Заебись тебе прием устроили. Поверь, так официально даже Хайтани не вступали. Девушка моментально раскраснелась, наблюдая, как все смотрят на нее одобрительно. — Черт… Неловко то-как… Позади стоявший Санзу, докурив, кинул бычок себе под ногу и, затушив низким каблуком, обошел Танако, внимательно смотря на нее, добавил: — Вот и родилась новая Ая. А ты переживала. Не подведи нас, а мы отдадим все, что у нас есть, ради тебя. Старший Акаши низким голосом буркнул: — Э, бля… Говори за себя! Свою тачку я точно не отдам, кто бы это ни был! Рядом стоящие рассмеялись. Коконой Хаджиме произвел аплодисменты и громко крикнул, что голос разнесся по всей округе. — Всем спасибо, расходимся, салаги! С этим приказом все сто сорок человек синхронно подняли головы и как по линейке направились на выход, покидая территорию. Ая испытывала когнитивный диссонанс, одновременно понимая и не понимая происходящее. Несколько раз издавший звук телефона заставил Майки залезть в карман своих штанов. Проведя аккуратным пальцем по экрану, текстовое сообщение оповестило Сано. «Майки, у нас в семье завелась крыса» Глава синдиката сию секунду убрал улыбку, и мрачное лицо с серьезными глазами окинуло всех стоящих рядом.