* 👄 *

Покуда корабль плыл по морю великому, раскачиваемый волнами буйными, путники в трюме о чём только не нашептались. Судьбинушка жестокая выпала им – попались варварам треклятым, заморским, теперь и в услужение пойти придётся. Кончилась жизнь свободная, молодая (а у кого и старая), так кончится и история Финиста, не такого уж теперь и Ясного Сокола... Таковы были речи богатыря некогда славного, теперь закованного в кандалы и ослепшего. В ответ на них со сторон верных (и не очень) друзей-соратников раздавались только горькие вздохи да ахи.  На самом деле вздохи эти были вызваны не абы чем, а печальными изречениями Финиста, но тот об этом даже не догадывался.  Впрочем, хоть что-то оставалось неизменным... Ясность Финиста работала безупречно, но только не в отношении к его же легендам.  А вот жизнь и впрямь повернулась к ним – задом, а к лесу – передом. Вернее, передом к пустыне, как узнали вскоре добры-молодцы (и одна ведьма). Песок был повсюду, бежать некуда, везде басурмане сидели, куда взгляд не кинь. Правда, один из них этого всё равно не видел... Пережевав в словах все виды «картошки» (которая на самом деле была вовсе не картошкой), друзья поняли, что им сопутствует удача – (не без помощи похорошевшей Яги и её небывалой красоты и искусством обольщения взглядом) их выкупил один важный человек. Пройдя жаркую пустыню, привёл их этот самый человек (внешность которого для богатыря, некогда зрячего, была незрима) со слугами в огромный замок написанной красоты: колонны белые, мраморные, плитка на полу узорчатая, разноцветная, крыша, словно купол какой. Ещё и всякие штуковины диковинные в виде черепах вместо слуг ходят! В общем, потеряв дар речи, никто так и не смог объяснить другу верному, что в округе происходит; тому пришлось довольствоваться «ну вообще!..», что его не устроило, отчего он фыркнул, но расспрашивать не стал. Жизнь слепым научила его не возникать попусту и больше слушать.  Неизвестный человек представился, но об имени его никто ничего не слыхивал, хотя из вежливости и старались убедить в обратном. К сожалению, Ананиф оказался не глупым, однако, к облегчению их, не вспыльчивым, и потому остались выкупленные рабы на правах гостей в доме чудном. Приодеться добрый хозяин им позволил, накормил, напоил, – даже спать уложил, но то было после. Перед этим повёл он их в свою тайную комнату, «мастерскую», где показал диво-дивное, чудо-чудное – химию свою. И физику в том числе. Ну, показать-то он показал, да только не всем... И тогда случилось настоящее волшебство – отдал Ананиф Финисту очки диковинные, которые тому зрение излечили. Ох и радовался богатырь, сразу духом воспрял – видеть смог снова он, подвиги совершать для баллад о себе способен более! И тогда взглянул Ясный Сокол в отражение своё, любовался-любовался, да вдруг за спину ненароком глянул и красавицу увидел. Поперхнулся Финист Ясный Сокол, свои чувства за очередной придуманной легендой скрыл, да только ведьма-то не глупа, заметила, что с Соколиком их что-то неладное творится, да отмахнулась от него – Ананиф столько чудес разных показывал! При словах об эликсире вечной молодости глазки её загорелись ведьминым огнём, в голову мысли нечестивые закрались, как бы снадобье это умыкнуть, да только пристрастившийся к механизмам своим человек утянул их за собой в коридор, показав, как из плохих джинов энергию вытянуть. В голове кучерявой, вымытой впервые за несколько недель (а то и месяцев), план стал созревать, как бы Ананифа-то «ограбить» – Яга хотела только бутылёк один взять, авось и не заметит даже Аганиф этот проклятый. Не убудет с него! Да и если не она, то кто другой варево украдёт – с такой добросердечностью колдуну со своей химией долго не протянуть. «Странно, как он целое тысячелетие прожил», – удивлённо думала Яга. Уже тогда её подозрительная натура чуяла подвох. Но жадность была сильнее, и решила ведьма в ночи своё страшное преступление совершить, когда все спать будут. Да только не учла она.. ..Что вновь зоркий Финист спит шибко чутко.                        

* * *

– Что это у нас тут такое? В тишине пустыни, в полном мраке, разбавленном лишь тёплым светом ламп и ароматных свеч, когда громыхнул рядом голос, Яга правда чуть не отошла в мир иной. Не столь от страха, сколь от неожиданности: не думала она, что кроме неё из смертных ночью не спать будет кто-то ещё... Да ещё и тот, кого она и не чаяла увидеть. И надеялась не увидеть до утра. – Ох, Финист, Ясный ты Соколик... Чего ж тебе не спится? – Яга нервно усмехнулась, чувствуя, как предательски потеет рука в чужой крепкой хватке, как подводит голос и как тело, вновь помолодевшее от молодильных яблок, сводит судорогой. Но богатырь то ли не заметил сиплого голоса и намокающей ладони, напрочь проигнорировав чужую дрожь, то ли попросту не обратил внимания; лишь взгляд его, задумчивый и снова зрячий бродил по тонкой руке древней красавицы, частично скрытой тканью голубых одежд. Которые были ей ой-как к лицу, вдруг пронеслась мысль. Скидывая морок, богатырь тряхнул головой, едва не задевая ведьму своей густой шевелюрой. Ох не туда мысли его потянулись... Вскоре снова зазвучал низкий голос с вечной насмешкой: – Ты, покуда не занялся рассвет, оставалась бы в постели, красна девица-чародейница... – протянули игриво и вдруг хмыкнули: – Чай, не молода совсем уже, того и глядишь, забудешься же, заплутаешь в потёмках дворца этого чуждого... Заблудишься. Охота тебе до утра по коридорам бродить? – прозвучало совсем ласково, убаюкивающе, с лукавой усмешкой. И этого Яга стерпеть уже не могла. Ишь, наглец каков нашёлся! Будто у них разница в тыщу лет, а не всего в пару сотен!! Гордость мудрой по годам особы была задета и требовала немедленного отомщения. Прибегать к чарам в доме человека, пускающего волшебных существ на эликсир, было неразумно, и потому ведьма решила прибегнуть к более мирскому способу. А именно – к обольщению. Банально и неизвестно, как отреагирует Соколик, но попробовать стоило... Всё-таки ведьмы – существа коварные. Внезапно подавшись всем телом вперёд, Яга зашлась в шёпоте, уставившись богатырю прямо в глаза: – А ты, Соколик мой яхонтовый, сам-то не боишься в темноте шастать? Вдруг я, – она соблазнительно повела плечом; тонкая ткань сорочки-платья едва не обнажила кожу, – наряд сменить решила? Мм? К подобному напору герой уже давно не юный оказался позорно не готов, а потому едва не отпрянул, вытаращив глаза цвета неба на кокетливо улыбающееся ему диво, как на Чудо-Юдо, но хватку не ослабил (сразу видно – профессионал!). Первое впечатление о сварливой старухе, с которой он, кажется, с начала времён перебрасывался колкостями да поддевками, стало медленно, но верно заменяться образом статной женщины с острым, как у птицы хищной какой, взглядом. Не как у сокола, его родным братом, а, скорее, как у ястреба пернатого. Не врага его, а-ли недруга, а соперника, старого противника, которого так и хотелось богатырю славному обыграть. Улыбка хищная расцвела на лице светлом быстро, почти сама по себе, пальцы вокруг тонкой девичей руки сжались сильнее: почуяв азарт, не мог Финист остановить себя от исполнения давнего желания и сейчас принял молчаливый вызов, как должное, смутно зная, что должен делать. Однако у Яги были на ночь свои планы. Игры играми, а перво-наперво нужен был ей эликсир вечной молодости, после поиздеваться вдоволь над молодой (по её меркам) кровью богатырской можно будет. Да только не могла она отказать себе в удовольствии лицезреть унижающегося Сокола, что отказал некогда ей в просьбе простой (камень сдвинуть, чтоб речка не пересохла ). Велика шибко обида была, и задетое самолюбие мести долго ждать не могло. По крайней мере, частичной. Потому придвинулась ведьма ещё ближе, к самому лицу с неотрывно глядящими на неё жадными глазами и протянула: – Ты бы мне, Соколик милый мой, услугу оказал, если б просьбу малую выполнил. Закрой глаза. Кое-что показать тебе хочу... – слова звучали так мягко, так влекуще, что даже образ красавицы из старой крепости на какой-то миг стёрся из памяти, заменившись томным шёпотом и чарующими глазами, запахами трав и дурманом, горячей кожей и тяжёлым дыханием. Финист выполнил «просьбу» ведьмы, и та выскользнула из рук, словно шёлк. Звук оседающей на пол ткани заставил Сокола рвано сглотнуть, а колебания воздуха совсем рядом и тихий шероховатый смех вынудили кровь забурлить. В груди осело предвкушение. Спустя мгновенье звуки и вибрации прекратились, но только на второй минуте Финист почувствовал подвох. И внезапное осознание ударило его по голове кувалдой, как гром в ясную погоду ударяется о землю. Широко распахнув глаза, заметался Финист раненой птицей по комнате: ни души не было рядом, только Милёха громко сопел в соседнем углу. Грязно выругавшись сквозь зубы, весь раскрасневшийся в тон рубашки богатырь двинулся вглубь замка, яростно клянясь себе поймать чёртову Ягу и... А что будет после, Сокол предпочитал не думать наперёд. Успеется ещё решить, что с ней делать. Одно богатырь знал наверняка. Чертовка так просто от него не уйдёт...