Часть 21

🎶Joanna Jones as The Dame - Trouble Ahead

      — Юнги? — Алана была шокирована. И напугана. Мин это сразу понял по ее бегающим глазам между ним и коридором, что остался за его спиной, в открытой двери. Удачно зашел?       — Вечер добрый, Алана, — низкий баритон с хрипотцой заставил девушку опуститься на кресло, с которого она только-только успела встать. — Был проездом, решил зайти к тебе. Считай, соскучился, — мужчина улыбнулся, можно было бы сказать, обворожительно, если бы Дава ни знала, на что он способен на самом деле. Да и такую широкую улыбку у него она раньше не видела. Зачем он пришел? Он что-то знает о ее деятельности?       Она с трудом взяла себя в руки, натянула мягкую улыбку на свои губы, заставила глаза светиться радостью, а сердце в груди настоятельно успокаивала своими мерными еле заметными вдохами. Она вновь поднялась на ноги, ощущая, как шпильки давят на пятки, впрочем, это помогло сделать ее походку летящей. Она на носочках обежала вокруг своего стола и, приблизившись к мужчине, только что прикрывшему дверь ее просторного офиса, кинулась ему на шею.       Ее яркий фруктовый аромат мгновенно заполонил его нос, а мягкие длинные волосы закрыли обзор, взметнувшись вверх под действием ее тонкого стана, тянущегося к нему повыше. Ее тонкие руки вцепились в его плечи и потянули его вниз, заставляя чуть сгорбиться, хотя она была явно выше его Дамби, но отчего-то тянула его ниже. Или ему кажется, потому что он ощущает вину, что не рассказал Ан о цели своего отъезда в Китай?       — Я тоже по тебе очень соскучилась, Юнги, — Алана отдалилась, но продолжала удерживать его, руками скользнув на шею и зарываясь в его темных отросших волосах, мягко поглаживать его затылок, своими карими глазами бегая по его лицу. — А я уже почти смирилась, что не увижу тебя. Твоя девушка…       — Жена, — поправил Юнги, сверкнув холодом строгого взгляда, но тут же мягко улыбнулся, ладошкой накрыл ее щечку, ощущая жар, и, задержавшись взглядом на накрашенных алым цветом губах, убрал за ухо прядь длинных волос, упавших на его руку. Ее волосы ощущались жестче и тяжелее по сравнению с мягкими волосами Дамби.       — Жена, — прошептала Дава, приоткрыв губы, будто выдохнув это слово. Она заметила на себе пристальный взгляд и еще больше начинала бояться. Она не имела ни малейшего понятия, зачем Мин Юнги к ней приехал. И самое страшное, как он вообще узнал, где ее искать?       Юнги рассматривал приоткрытые яркие губы, ощущал мягкие поглаживания по затылку, разносящие мурашки, и ругал сам себя за то, что тело начинает реагировать на все это. Губы напротив были пухлыми и мягкими. Он их помнил. Дава начала приближаться к его лицу. Юнги замер, но не отдалился, просто ждал.       — Я люблю… — прошептал Юнги, заставляя девушку остановиться и с удивлением взглянуть ему в глаза, встретив там яркий огонь, — свою жену. И мне такие, как ты, больше не нужны. Ты права, я ее пытался забыть, кувыркаясь с тобой в постели. И ты была весьма не плоха в этом деле. Ноги раздвигаешь отменно, в борделе моего друга пользовалась бы большим успехом.       Юнги убрал от девушки свои руки, одна из которых сжимала ее талию, что Дава поняла только сейчас, ощутив там пустоту и холод. Мин отшагнул от нее, оглядел ее просторный офис и прошел вперед, останавливаясь у панорамного окна.       — Зачем ты пришел? — спросила девушка громким голосом, старательно пряча таким образом свой страх и дребезжание, которое не укрылось от Мина, обернувшегося к ней с кривоватой улыбкой на губах.       — Мне вдруг стало интересно, чем ты занимаешься на самом деле, — Юнги повернулся к девушке, бегло оглядел ее с ног до головы, отмечая, что на ней как всегда идеально сидящие по фигуре платье бордового цвета, подчеркивающее ее округлые бедра, тонкую талию и объемную грудь, виднеющуюся в глубоком вырезе. — Раньше меня это мало волновало, но в свете последних событий я решил узнать всех своих знакомых получше. Ты не волнуйся, я не задержусь, — Юнги провел взглядом вдоль правой стены, замечая там небольшой столик с чайными принадлежностями. — Впрочем, от чая я бы не отказался. Долгий перелет, все такое, — Юнги шагнул к дивану, перед которым был журнальный столик, где валялись какие-то женские мелочи вроде пилочки для ногтей, крема и еще пары каких-то пузырьков с косметикой.       Алана поспешила к чайнику, следя за всеми движениями Мина, который таким ей привычным жестом потянулся к галстуку, ослабляя его до второй пуговицы рубашки, первую он тут же расстегнул, да и вторую следом. Воспоминания, связанные с этим опасным мужчиной, нахлынули неожиданно и со странной теплотой, разлившейся в груди. Дава помнила, как этот мужчина был подавлен, грустен и молчалив, когда они впервые встретились в ресторане в центре города. Первая ночь была дикой, необузданной и долгой. А потом он неожиданно стал частью ее жизни на несколько месяцев. Свою немногословность он заменял вот такими тихими расслабленными жестами. Мин обнимал крепко, до жара во всех конечностях. Лэй же так никогда не делал, не был нежным и не показывал, что она ему нужна. Мин же два года назад открыто показывал, что она ему нужна, никогда не говорил вслух, но появлялся в ее съемной квартире дня на три и спокойными жестами, горячими поцелуями и крепкими объятьями оповещал ее о нужности.       Пока девушка занималась приготовлениями чая, Юнги снял свой пиджак, откинул его небрежно на дальний подлокотник и, конечно, не забыл достать из внутреннего кармана маленькую черную круглую коробочку, которую он поставил на журнальный столик. В ней был главный герой сегодняшней встречи.       — Как обычно зеленый? — раздался мягкий женский голос позади, заставляя Юнги отвлечься от закатывания рукавов черной рубашки и обернуться. Дава отвернулась быстро, не позволяя ему разглядеть ее лицо. Впрочем, он хорошо следил за всеми ее действиями в отражении панорамного окна, яркий свет в комнате и темнота за окном были отличным экраном и проектором.       — Как обычно, — отозвался Юнги, расслабленно откидываясь на спинку дивана, продолжая свое наблюдение за действиями бывшей любовницы.       Дава была напряжена, отчего чашки два раза ударяли о блюдца, громко разнося неприятный звук по офису, а кипяток выплеснулся мимо заварочного чайничка, задев ее большой палец. Впрочем, все это пустяки, главный раздражитель и опасность сидит позади нее. Она это знает, она это чувствует. Слышит, как ее телефон получает сообщения, оповещая о них короткими звоночками-мелодиями, лежа неподвижно на столе. Однозначно пишут девочки, ведь ушли из кабинета за пару секунд до входа Мина, а, значит, видели его. Неужели он узнал Сюани или еще кого-то из девчонок? Есть ли надежда, что нет?       Юнги рассматривал Алану, а сам думал о трех девушках, которых он встретил в коридоре. В голове будто что-то шуршало, пытаясь вылезти наружу. Знаком с кем-то из них? Видел? Его отвлекали звуки входящих сообщений чужого телефона, но он молчал, делая вид, что не замечает частоту и скорость входящих. Его же телефон молчал.       Стоило о таком подумать, как смартфон издал сигнал, отдаваясь вибрацией в ноге. Он извлек его, открыл входящее сообщение и, пробежав взглядом по паре строк, нахмурился, сжимая гаджет в руке. «Тэхен! Какого черта?! Приеду, всю дурь выбью своими руками! И ту, которой закинулся, идиот!» — Мин выдохнул всю злость про себя, тут же беря себя в руки, убирая телефон обратно в карман и возвращая взгляд на девушку, уже развернувшуюся к нему с подносом в руках. О брате он подумает после ухода отсюда.       Дава шла медленно, будто боялась упасть, но на деле Юнги знал, что она опасалась его действий. Однако оружия при нем сейчас не было, кроме того, что лежало в небольшой круглой шкатулочке с утонченной росписью на крышечке, сделанной под заказ. Девушка поставила на столик поднос, нагибаясь так, что ее черные волосы рассыпались по спине, спадая каскадом вниз, закрывая ее лицо. Юнги подался вперед и поправил ее волосы, убирая их за ушко. Дава повернула к нему голову, мягко улыбнулась и замерла. Он опять был в паре сантиметров от нее. И манил. Его тепло все еще кружило вокруг ее тела, пусть и не такое, как прежде, но все же.       Алана резко приблизилась к нему и коснулась его губ своими, ощутила, как он дрогнул, но еще сильнее прижалась к нему, приоткрывая свои губы и обхватывая его холодные, твердые и совершенно не принадлежащие ей. Она не нужна. Не нужна очередному мужчине, который к ней пришел.       — Прости, — девушка отдалилась, отвернулась и принялась расставлять посуду на столике, звеня ей слишком сильно и громко. Она так увлеклась, что не заметила новую вещицу, принесенную гостем.       — Пустяк, — бросил Юнги, закидывая ногу на ногу и откидываясь назад на спинку.       Он щурил глаза, рассматривая внимательно все действия китаянки, и немного удивился тому, что она не придала никакого значения шкатулочке, которую только что передвинула. Впрочем. Алана убрала поднос на край стола, подальше от кресла, на которое села, будто отделяя себя от Мина таким образом. Он усмехнулся про себя и чуть подвинулся к ней, сдвигаясь на диване левее и садясь прямо, широко расставив ноги и облокотившись на них сцепленными в замок руками.       — Я с подарком, — низкий глубокий голос заставил девушку поднять на него взгляд с приподнятой в удивлении аккуратно подведенной бровью.       Юнги протянул руку, придвинув коробочку к девушке. Красный дракон извивался вокруг белого барса, уже этим заставляя Даву еще сильнее напрячься. А после и совсем испугаться слишком говорящей картинке, рассмотрев в одной из лап дракон черную мышь. Зацепившись взглядом на красной капле, идущей от вцепившегося когтя в живот мыши, Дава задержала дыхание. Слишком наглядная картинка ее отношений с Лэем. Простое совпадение или Белый Тигр действительно настолько проницательный человек?       — Красиво? — Юнги подтолкнул еще раз шкатулочку к девушке, заставляя взять ее в руки. — Рисунок сделали по моему заказу. И я знаю, что пустые вещи дарить некрасиво, так что я просто наполнил ее сахаром. Выпьем с ним чай?       Алана старалась сделать лицо спокойным, когда подняла свой взгляд на бывшего любовника, смиряющего ее холодом своих темно-карих глаз и коварной ухмылкой, от которой ноги у нее стали ватными.       Ловушка? Сахар? Он знает! Нет. Откуда? Где она прокололась?       Не дождавшись ответа, Юнги поднялся, прошел неторопливо к тому столу, где она готовила чай. Внимательно его осмотрел, ощущая женский страх, окутавший комнату и расползающийся в повисшей тишине. Найдя именно то, что хотел, он вернулся назад, положив перед девушкой серебряную чайную ложечку. Нагнувшись к брюнетке, Мин шепнул ей на ухо: «Хочу отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала, Алана Дава Долма».       Она дернулась, но сняла крышку со стоявшей на столе шкатулочки и рассмотрела в ней белые крупинки. Она попыталась взять чайную ложечку в руки, все еще ощущая его дыхание у себя на щеке. Юнги даже не отодвинулся, но точно был спокоен и, кажется, рад. Он точно все знает!       Серебряная ложечка не хотела браться в руки, ускользая из ее длинных ногтей. Мин помог, поднял непокорный прибор и протянул ей. Она не заметила, когда он сел на подлокотник ее кресла и буквально окружил ее сзади собой, наклоняясь к ней еще плотнее, как хищник, вот-вот накинувшийся на жертву. Она ухватила холодное серебро. Если бы она не понимала того, что сейчас происходит, то подумала бы, что он пришел ее соблазнять.       Неужели она так просто ему сдастся? Нет! Ни за что. Ее темные глаза сверкнули, а вся внутренняя дрожь ушла в ноги, прикрытые темным атласом платья, холодящим ее разгоряченное тело. Долма уверенно зачерпнула кончиком ложечки белые кристаллики, заполняющие шкатулочку, и так же медленно опрокинула их обратно, отмечая, как за секунды серебро начинает темнеть. Как она и ожидала — цианид. Она увереннее подцепила ложечкой «сахар» и опрокинула ее в дальнюю чашку от себя, ту, что стояла для гостя.       Юнги хмыкнул, поднялся с места, вернулся на свое место и чашку, в которой только что оказался яд, подвинул в сторону китаянки.       — Прости, дорогая, жена запрещает мне пить сладкий чай, говорит, я слишком возбуждаюсь, — Юнги улыбался в нескрываемой радостью. Он придвинул к себе чашку хозяйки офиса и взял ее в руки, для исключения попадания в нее принесенного им яда, который уже давно добыли для него Юри с Намджуном. — Ну что ж, дорогая, насладимся чаем и приятной беседой напоследок?       Он приподнял чашку в ожидании повторных действий от Давы, но та колебалась. Впрочем, через пару секунд Алана улыбнулась ему и подняла чашку.       

***

      Чимин был чертовски зол и настроен решительно. Его мотоцикл затормозил резко, занося заднее колесо чуть правее, оставляя черный след на асфальте напротив входа во «Второй круг». Резкость его действий заставила напрячься не только двух парней охранников, стоявших сегодня на входе, но и пару девушек, только что подошедших ко входу в ночной клуб. Да, было еще слишком рано, но в клубе часто бывали и ранние гости, предпочитающие меньшее количество людей и свободу пространства на пустом танцполе.       Чимин на ходу стянул шлем, пихнул его в руки одному из парней, не контролируя силы, отчего тот отшагнул назад.       — Никого не пускать! — рявкнул Чимин, злобно смерив взглядом разодетых девиц, шепчущихся между собой. — До моего распоряжения клуб закрыт.       — Поняли, — кивнул второй парень, кланяясь ниже обычного, опасаясь, что они с напарником также могли чем-то провиниться перед хозяином.       Спешно пройдя по неоновому темному коридору, Чимин слышал тяжелые биты и еще больше раздражался. Войдя в первый и самый большой зал, он окинул его взглядом, разглядел на танцполе пятерых и еще двух человек у бара. В пару шагов оказался у барной стойки, кулаком стукнул по ней, призывая таким образом бармена к себе. Молодой паренек с завязанными в небольшой хвостик волосами на макушке оказался рядом с хозяином через секунду, сразу перегибаясь через стойку в ожидании приказа, который последовал незамедлительно. Кивнув головой, парень поспешил к паре у бара, а после к танцующим, сообщая, что сегодня клуб закрыт на неопределенное время, и вручил им по небольшой бутылочке алкоголя в качестве извинений.       Чимин ничего из этого уже не видел, он грузно поднимался по лестнице на второй этаж, выискивая глазами среди работников виновника его злости. Ухватив за локоток проходящую мимо блондинку-официантку, он шепнул ей, чтобы она нашла ему Пэ Инхека и велела прийти в кабинет. Та испугалась взгляда и крепкой хватки, потому убежала прочь, исполняя приказ.       Пак не сдерживался, отчего дверь его кабинета распахнулась и захлопнулась с грохотом.       — Чего ты так долго? — встретил его вопрос Чон Чонгука, стоявшего напротив входа со скрещенными на груди руками и опиравшегося пятой точкой на рабочий стол Пака.       — Ты уверен, что это он? — прорычал блондин, подходя к младшему.       — Юри сказала, что да, — кивнул Чон. — Утихомирь гнев, Чимин. Сейчас во всем разберемся.       — И ты так просто ей веришь? — сощурил глаза Пак, не зная, куда деть руки, которые чесались набить морду ублюдку, из-за которого его брат оказался в таком дерьмовом положении.       — Не начинай, — огрызнулся Чонгук, сверкнув глазам, — это ты на груди змею пригрел. Тебя предупреждали.       Чимин не удержался, схватил за грудки наглого младшего и, злобно оскалившись, приблизил свое лицо к нему: «Я никого не пригревал! Кто и о чем меня должен был предупреждать?!»       — Эй-эй, — раздался громкий голос Хосока, вошедшего в кабинет Чимина, хоть и ожидающего злости в лице Пака, но не ожидающего, что тот может накинуться на кого-то из них с братьями. — Угомонись, Чимин! Сначала поймем, что произошло, потом уже будем кулаками махать.       Чимин не отпустил Чона, потому законник поспешил к ним, с силой убирая руки блондина, не забыв смирить его недобрым взглядом.       — То есть то, как этот наркоша обращался с Наби, тебя ни на что не натолкнуло подумать? — огрызнулся Чонгук. — Напомню, она его сестра! Он ее бил! И вообще продать пытался!       — Да когда такое было? — удивился Хосок. — Кому продать? Зачем?       — Нам, — чуть тише ответил Чонгук и отвернулся от ребят, решив сменить свое расположение, направился к окну. — Долгая история.       — С какой стати я вообще должен лезть в личную жизнь своих подчиненных? — прохрипел Чимин, также отходя подальше от Чона к выходу, стараясь действительно взять себя в руки и унять злость, нахлынувшую на него после звонка Чонгука.       — Как Тэхен? — перевел тему Чонгук, обращаясь к адвокату.       — В порядке, доктор Чен его прокапывает, сказал понаблюдать за ним сутки. Но вроде Тэхен в норме, просто отключился, не переборщил, — спокойно ответил на вопрос Хосок, сделал паузу и добавил с явным раздражением в голосе: — Доберусь до него, придушу своими же руками! У нас был уговор! Какого хера так сделал?       Никто не ответил на озвученный вопрос. Впрочем, и не успели бы, в дверь неуверенно постучали и через пару секунд открыли, являя худощавое лицо с синяками под глазами.       Только что поуспокоившаяся злость Чимина вырвалась наружу и, ухватившись за темную футболку Пэ Инхека, втащила его внутрь кабинета, оставляя дверь открытой.       — Что я…       — Ублюдок! Я дал тебе шанс! — не дал договорить парню Пак, ударяя его кулаком по скуле. — Что я тебе говорил? Не давать никому из Тигров товар! Даже на пробу! — с каждым словом кулак врезался в лицевые кости, обтянутые серой кожей, превращая их в синеватый подтек, с третьего удара окрасив кровью щеку из-за большого перстня с черным камнем, раскроившего тонкую кожу.       — Я… — задохнулся Пэ. — Я ничего… — говорить у него не получалось, хоть и боль ему не мешала, ведь он только что закинулся новой Волной счастья, которая здорово притупляла боль. — Я ничего не сделал, господин, — тихий голос парня приобретал твердость от того, как с каждой секундой действие нового наркотика усиливалось. — Я выполнил приказ! Я сделал только то, что просил господин Ким!       Кулак перестал его бить, но не от того, что ее хозяин услышал, что ему ответили, а от того, что его оттащили от Инхека, шипя, чтобы тот остановился и они сначала выслушали все, что им расскажут.       — Говори, кто и что тебе приказал, — твердый голос Чон Хосока раздался слишком громко и отчетливо сразу после хлопка двери, которая загасила все звуки снаружи, погружая кабинет в зловещую тишину.       Инхек распрямился, отшагнул к стене, оглядел злых мужчин, крупнее него раза в два каждый, и, расправив плечи, уверенно ответил на вопрос:       — Господин Ким Тэхен приказал привести ему что-то для расслабления с максимально длительным эффектом. Я подумал, что это заказ для его клиентов. Привез, отдал со словами, что больше двух нельзя давать за раз. Он похвалил за оперативность и сам меня отправил к одной новенькой девочке в знак благодарности за скорость. Что я не так сделал? Что случилось?       — Идиот! — выкрикнул Чимин, достал пистолет из-за пазухи и направил его на паренька, который, кажется, и не испугался. Приглядевшись, Чимин заметил расширившиеся зрачки: — Под чем ты сейчас?       — Ни под чем, — возразил Инхек, вздернув подбородок.       — Врешь, — слишком тихий и ровный голос уже должен был насторожить Пэ, но он лишь больше вздернул головой вверх и посмотрел в глаза своему начальнику.       — Я не вру. Я выполнил приказ.       — Ты мои приказы должен исполнять, а не кого-то другого, — спокойный голос блондина насторожил Хосока, переглянувшегося с Чонгуком. Тот кивнул головой, будто отвечая на мысли старшего. Хосок тоже кивнул, подошел к Паку и, положив ему руку на плечо с зажатым в руке пистолетом, слегка сжал его. — Ошибок я не прощаю, Пэ Инхек.       Пуля влетела ровно по центру лба, тонкой струйкой марая серую кожу, скользнув по переносице вниз, она случайно залилась в уголок правого глаза, где сверкал расширенный зрачок. Пролилась быстрее вниз и раскрасила бледные губы, изогнутые в легкой улыбке алым цветом. Хоть так его лицо приобрело цвета. Напоследок.       Чонгук выдохнул, прикрыл глаза, нахмурил брови и сжал большим и указательным пальцем левой руки переносицу. Не думал он, что выполнит просьбу Чо Юри так быстро. И часа не прошло с ее неожиданных, но уверенно звучащих слов, шокирующих его. И как ему теперь объяснить все это жене?       — Я сам расскажу Наби, — ответил на его мысли Чимин. Он отвернулся от бывшего подчиненного и, полностью успокоившись, отчетливо видел, как друг явно расстроен. И не только что произошедшим убийством, а тем, что убитый был родным братом его молодой жены. — Но ты расскажешь нам, как и когда этот кусок дерьма пытался продать свою сестру нашему клану.