Часть 22

      — Иди, я подожду в машине, — Дамби мягко ткнула указательным пальцем в бедро сидящей рядом с ней Джеин, — музыку послушаю, — Ан дотянулась все той же рукой до панели управления и нажала кнопку воспроизведения, позволяя продолжиться недавно остановленной мелодии.       — Спасибо, — кивнула Хан. По ее сплетенным пальчикам была видна вся ее нервозность. Было бы лучше, если Сонми была с ними, но та даже слушать не стала про мудан, называя все это бредом. Джеин погрустнела после этих слов, но Дамби не могла оставить ее просьбу невыполненной. В голосе Джеин было слишком много отчаяния при озвучивании желании посетить эту женщину.       — Иди, — мягко повторила Дамби. Она всю дорогу наблюдала, как блондинка поджимала и пожевывала губы, часто поправляла пряди волос, аккуратно заправленные за ушки, и настойчиво смотрела в боковое зеркало. На все вопросы она либо кивала, либо вообще их не слышала. Ан не могла понять, что же так гложет Хан. Попытки зачать ребенка или что-то еще более серьезное? Раньше она была уверена, что дело в первом, но в последнее время она все чаще замечала потухший взгляд подруги при виде Минхо. А недавние посиделки с Сонми это еще больше подтвердили, ввиду полного безучастия сидящей рядом подруги в разговоре о детях. Кажется, Хан Джеин уже давно смирилась с тем, что у нее не будет своего чада. Тогда что же с ней происходит сейчас? И почему мудан — ее последняя надежда?       Дамби размышляла, внимательно наблюдая, как блондинка выходит из машины, слишком сильно хлопает пассажирской дверью и, переступая через невысокий порожек деревянных ворот, запинается об него второй ногой. Скрип старых петель донесся даже через музыку, заставляя поморщиться. Дамби понуро перевела взгляд на разноцветный дисплей панели управления и отчетливо вспомнила, как ее жизнь изменилась после слов этой самой шаманки, у дома которой они остановились пять минут назад. Забавно, что с ней лично она никогда не виделась. Может, все же стоит сходить к этой женщине самой? Сказать спасибо за прошлые предостережения-советы?       Дамби услышала знакомую трель телефона и, видя имя любимого мужчины, быстро отбросила глупые мысли о посещении шаманки. Она сама проживет свою жизнь, без чьих либо подсказок.       

🎶Niklas Paschburg - Tuur mang Welten

      Джеин скидывает легкие сабо у порога, опирается рукой о теплую деревянную стену и, с шумом отодвинув разноцветную занавеску из ярких бусин, входит внутрь. Здесь ее последняя надежда узнать, как ей быть дальше. Как жить дальше. И, вообще, ответ на главный вопрос — сможет ли она выжить?       В небольшой темной комнатке на полу у дальней стены сидит пожилая женщина. В отличие от многих других женщин такой профессии она не одета ярко и пестро. Перед ней стол пустой и лишь одна старенькая подушка цвета фуксии.       Джеин замирает на середине комнаты и в нерешительности смотрит на щуплую старушку, одетую в простенький, выцветший красно-синий ханбок, с забранными на затылке седыми волосами, собранными кандзаси с наконечником в виде дракона, настолько большим, что Хан его может детально рассмотреть со своего места.       Старушка молчит, долго рассматривает вошедшую девушку и неожиданно громко произносит:       — Даже если небо рухнет, найдется выход, дорогая, — Джеин, сделав два шага вперед, оседает вниз, коленями каким-то образом попадая на ту самую подушечку цвета фуксии, ладошками себя поддерживает, упираясь в край низкого столика, и слезы выпускает наружу. Здесь и вправду ее последняя надежда. — Реви от счастья, ибо дар в тебе долгожданный, хорошая. Спасительный.       Старушка улыбается и руку костлявую, обтянутую морщинистой кожей, через стол протягивает. Джеин носиком хлюпает и свою руку тянет в ответ, получая обжигающе холодное прикосновение, которое через мгновение горячим становится. Хан плакать перестает от удивления и воззряется на сцепленные руки. Переводит взгляд на старушку и видит, как та глаза прикрывает, раскачиваясь слегка вперед-назад. Блондинка дыхание задерживает и губу нижнюю прикусывает. Ей и страшно, и любопытно очень. Да только говорить стесняется. Вдруг помешает.       Шаманка была спокойна, мерно покачивалась, но вдруг остановилась и нахмурилась, губы свои тонкие еще больше поджала, почти пряча их в ниточку. Крупные морщины переносицу делят будто пополам так, что тенью накладываются на все лицо, делая его серым и мрачным. Устрашающим. Пугающим до дрожи в конечностях.       Маленькие темные глаза распахиваются, губы размыкаются, и мудан руку девушки отпускает, но со стола не убирает, будто наготове держит. Шаманка снова хмурится, но молчит.       — Все… — шепчет девушка, сглатывает с трудом вязкую слюну и почти беззвучно договаривает: — плохо.       — Благородство твое велико, дорогая. То, что потеряла, получишь назад, — старушка глаза на живот Джеин опускает и впервые мягко улыбается, даже будто светом озаряется, — уже получила, хорошая.       Но взгляд быстро в сторону уводит, заслышав снаружи громкий клич ворона. И опять хмурится, будто вся сразу мраком покрывается.       — Что не так? — дрожащим голосом произносит Джеин. Сама же радуется тому, что ее внутренний голос, кажется, был прав, твердя, что в этот раз все у нее, у них с Хосоком получится. В последний раз получится.       Но что за тень на лице шаманки?       — Благородство твое велико, — вновь повторяет мудан и переводит взгляд на блондинку. — Ту, что защищаешь ты… — старушка замолкает, будто раздумывая, стоит ли говорить вслух, но через несколько секунд продолжает, бегая темными маленькими глазками по молодому личику напротив: — Вокруг малышки так много зверей! Пакостников мелких, коварных клыкастых, изворотливых чешуйчатых, двойственных личностей и прочей нечести, которая с легкостью ее с пути своего сбивает.       Джеин нахмурилась, не совсем понимая, что имеет ввиду женщина, а та замолкает и вдруг руки свои со стола скидывает, стуком глухим ударяя ими по полу. И по осунувшимся щекам слезы скатываются. Две крупные, по одной на каждый темный глаз. Мудан их не утирает, но руки возвращает на стол и хватается за молодую руку, сжимая до боли, глазами пронзительно смотрит. Хан пугается, но не двигается.       — Хищник сердце ей свое отдал, — начинает шептать шаманка, руку девушки сильнее в своих сжимая. — Не дай ей его убить, — женщина запинается, и с еще большим страхом добавляет: — Не дай малышке убить свою любовь. Не позволяй ей сойти со своего пути. Не дай пакостникам к ней приблизиться. Не позволяй ей уходить. Не отдавайте ее врагам. Хищника не дай обидеть. Ты защитница. Ты…       Джеин не моргает и не дышит, кажется. Но стоит шаманке замолкнуть, откинуться назад, отпуская руку, и к стене прижаться, как Хан оживает, ощущает, как тяжелый воздух развеивается, и дышать становится проще. Мудан же глаза закрывает, губы поджимает и рукой легонько взмахивает, на выход указывая, прогоняя.       

***

      Наби утерла тыльной стороной ладони щеки, шмыгнула носиком и распахнула дверь машины, спрыгивая на асфальт. Будто слыша и чувствуя ее эмоции, небо нахмурилось и выпустило наружу мелкий дождь. Пэ вновь ощутила, как по щеке скользнула большая слеза, и потянулась к ней рукой, но ее опередила теплая ладонь Чонгука. Он сердился, она это чувствовала и особо видела по тому, как он сдвигал брови к переносице и поджимал губы, открывая бóльший вид на свою родинку под нижней губой. Однако не смотря на все это, его прикосновения к ней были мягкими и теплыми.       Наби подняла на него свои покрасневшие глаза, всхлипнула, но от его вспыхнувших недовольством глаз прикусила нижнюю губу, скрывая последующий стон. Чонгук был тихим и чересчур ласковым последние два дня. Правда, после слов Чимина, позвонившего ей и сообщившего о том, что ее брат умер, сказал, что лить слезы о таком человеке, как Пэ Инхек, не стоит. И она хотела, чтобы так и было. Но это же был ее родной брат. И пусть они не были в ладах последние несколько лет, но в детстве они заботились друг о друге. Все же он был ее хоть какой-то, но семьей.       Пэ ощутила, как ее ладонь подхватил муж и уверенно повел в сторону борделя. Она клялась, что никогда больше не окажется в этом месте, но после смерти Инхека очень хотела видеть свою подругу, которая не ответила ни на один из ее двадцати звонков за эти два дня. Чонгук, видя смятения жены из-за неудачных звонков, сообщил ей, что ему необходимо поехать в «Шестой круг» к Тэхену и с чем-то там разобраться вместе с братьями. Что именно случилось, он не стал уточнять, но предложил ей поехать с ним и самой навестить подругу. Наби сразу согласилась.       И вот она вновь стоит на этой узкой улице, видит впереди кованную железную дверь с орнаментом из роз, но не испытывает того страха, что был в прошлый раз. Сейчас ее держит крепкая рука любимого человека, и она уверена, что здесь ей не причинят вреда.       — Может, мне позвать ее, и вы сходите в соседнее кафе? — еще раз повторил Чонгук, притормаживая у ступенек, и, оборачиваясь назад, ожидал увидеть согласие жены.       — Нет, — мотнула головой девушка с черным каре и увереннее шагнула вперед. — Я должна убедиться, что с Юри здесь все в порядке. Ты и она единственные дорогие мне люди. И я волнуюсь, когда кто-то из вас мне не отвечает.       На самом деле Пэ давно думала прийти на новое место работы Чо, особенно в последние недели, так как подруга уже тогда стала реже отвечать на звонки, хотя иногда писала, что занята и перезвонит, правда, часто не делала и этого. Наби боялась, что Чо обижает Тэхен или кто-то из работниц борделя. Но больше всего ее волновало то, что ее лучшая подруга от нее отдалилась. И это особо сильно пугало и расстраивало.       Чонгук открыл тяжелую дверь и пропустил жену вперед, поспешил за ней и, приобнимая за плечико, притянул к себе, желая хоть так спрятать ее от этого места. Какой же он был идиот, когда впервые привез ее сюда. Даже вспоминать противно. Особенно то, что с ней здесь произошло. Он взглянул на жену, на ее черных волосах отражался желтоватый свет. Чон не удержался и, наклонившись, поцеловал ее в макушку.       Наби прижалась сильнее, но не посмотрела на Чонгука, как он хотел. Она уже во всю исследовала большой холл в поисках своей подруги или других людей. Но в помещении оказалось пусто. И очень неуютно. Как же ее Юри здесь работает?       — А где Юри? — прошептала Наби, боясь оказаться громкой в таком неожиданно тихом месте.       — Пойдем, — ответил Чон, утягивая супругу в сторону кабинетов. Он не знал, где искать Чо, но знал, где ребята должны были собраться.       Наби не нравилась вся эта угрюмая золотисто-бордовая атмосфера. И с каждым шагом она все больше ощущала себя виноватой перед Чо, ведь именно из-за нее, Наби, та оказалась здесь. Юри вообще никогда и ничего не должна была Белым Тиграм, чтобы быть им за что-то должной и отрабатывать. Наби совсем поникла и шла, глядя в пол, ощущая только как большая теплая рука Гука легонько ее поглаживает по плечу.       Они остановились между двумя дверями, справа слышались голоса, слева было тихо. Чонгук развернул к себе Наби, ухватил ее за плечи, нагнулся и попытался найти ее взгляд. Она подняла на него удивленные глаза, но, побоявшись опять разреветься, сжала губки, слегка выпячивая нижнюю вперед.       — Не стоит лить…       — Я знаю, — поспешила остановить мужа Пэ, понимая, что если он начнет ей еще что-то говорить о брате, то она точно заплачет. А он расстроится, может, даже разозлится. А она этого совсем не хочет.       Дверь открылась, напугав пару. Чимин тоже слегка опешил. Взглянув на Наби, он заметил ее припухшие глаза и молча отошел в сторону, пропуская. Чонгук слегка подтолкнул жену вперед, сам же пожал плечами на немой вопрос Пака, хмурясь.       В кабинете было большинство представителей клана, разве что Мин Юнги и сам владелец борделя отсутствовали. Однако, замечая хмурые лица, такие же, как у Чонгука, она особо четко поняла, что произошло что-то нехорошее.       — Наби, зачем ты здесь? — спросил Намджун, обернувшийся к вошедшим со своего места у окна, где рассматривал улицу в приоткрытую щель штор.       — Мне жаль, — подошел к девушке Чон Хосок, слегка хлопнув ее по плечу, выглядя при этом довольно искренним в своем наигранном сочувствии.       — Спасибо, — промямлила Наби, возвращая взгляд на Кима, отвечая громче: — Я пришла к Юри.       — Она у себя в комнате, — ответил ей Джин, сидящий ближе всех к выходу— на большом диване. На девушку Ким даже не взглянул, продолжая крутить в руках тонкий клинок с резной серебряной ручкой.       Наби заметила оружие, открыто демонстрируемое, и по инерции отшагнула назад, врезаясь в крепкий торс Чонгука, сразу приобнявшего ее со спины и шепнувшего на ушко: «Не волнуйся, ты в безопасности. Просто Джин не в духе».       — Я тогда…       — Я позову ее, — воскликнул Чимин, поспешив выйти. Он не думал, что ему будет хоть чуточку стыдно перед Пэ Наби за то, что он убил ее родственника и, кажется, даже последнего. Но вот сейчас ему действительно было стыдно смотреть в ее покрасневшие, опечаленные глаза.              Юри катастрофически не хватало воздуха в этой комнате на пятом этаже, что стала ее временным пристанищем. Второй день о сне она не думала, есть не хотела, лежать, сидеть тоже. Она вообще ничего не хотела. Но исправно выполняла какие-то механические действия по работе и прочие мелкие бытовые просьбы Лолы. Все ее мысли крутились вокруг одного единственного человека в неизмеримом желании увидеть его своими глазами, а лучше коснуться своими руками и убедиться, что он в порядке и здоров. Правда, о каком порядке может идти речь после всего произошедшего?       Уверенно спустившись вниз, она остановилась, раздумывая, куда ей направиться. На кухню за ромашковым чаем для успокоения своего нервно стучащего сердца и вспотевших подрагивающих ладошек? Или пойти в кабинет к Мие и заявить, что она увольняется сейчас же, не желая растягивать свои мучения на еще одну неделю?       Чимин вышел в холл как раз в тот момент, когда Юри шагнула в сторону кухни. Он окликнул ее, получая в ответ резкий разворот и взгляд серых глаз, полных страха. Он даже растерялся на секунду, но стоило девушке моргнуть, как лицо ее стало хмурым.       — Пойдем, — кивнул он себе за спину, отворачиваясь от Чо. Она насторожилась при виде него и незамедлительно выпустила свои защитные иголки.       — Зачем? Моя смена окончена, — тут же подтвердила мысли парня Чо.       — К тебе подруга приехала, — продолжая отдаляться, ответил Пак, про себя готовясь к новой сцене с порцией женских слез. Ненавидит он это дело. Надо бы их выпроводить как можно быстрее и постараться разобраться в том, что же все-таки произошло с Тэхеном. — Поторопись, Чо.       Юри не хотела никого видеть. Особенно Наби. Что она ей скажет? Что хотела убить ее брата? Но выполнил ли Чон ее просьбу? К чему ей сейчас быть готовой? Утешать? Но как! Как утешать ту, кому сама же сделала так больно? А, зная Наби, она непременно будет горевать и реветь из-за утраты Пэ Инхёка. А ведь он и слезинки ее не стоит.       Юри шагала уверенно, быстро и четко, не осознавая, что ее мысли с виноватых перешли в разряд гневных. Все ее эмоции слишком ярко отражались на ее личике: вздернутом носике, нахмуренных бровках, поджатых губах и сжатых в кулаки руках. Накинутая поверх белой майки голубая рубашка была распахнута на все пуговицы, от чего при твердых шагах ткань колыхалась в стороны, буквально задевая стену справа, будто помечая ее путь невидимыми следами.       Намджун опустил руку с зажатым в нем телефоном ровно в тот момент, как Чо Юри появилась в проеме открытой двери. Он еще не успел переварить только что полученную от доктора Чена информацию, но его мозг уже сопоставил услышанное с вошедшей девушкой.       В три широких шага Ким пересек кабинет и кинулся на нее. Крепкая большая рука оказалась на женском горле, сползая ближе к ключицам, даже задевая их пальцами — большим и мизинцем. Пальцы сжались.       Юри не успела среагировать, да и в принципе не ожидала такого от этого мужчины. Она короткими шажками попятилась назад, но ей не дали выйти в коридор, с силой дергая в сторону и больно вдавливая ее позвоночником в дверную раму. От удара у нее весь воздух вышел из легких, и глаза заслезились. Она вскрикнула, зажмурила глаза от мгновенной острой боли в затылке и позвоночнике и своими руками ухватилась в держащую ее руку, со всей силой впиваясь в нее своими пальцами, желая оттолкнуть ее от себя подальше и как можно скорее. Воздух почти перекрылся и ее ноздри раздувались старясь втянуть побольше кислорода, который сталкивался с преградой в трахее, да так и выходил большей частью наружу через нос.       Чимин, Хосок и Чонгук первыми оказались рядом с братом, который своим поведением напугал их не на шутку. Ким Намджун редко пускал в ход свои кулаки, предпочитая работать головой и уже в крайнем случае силой.       — Намджун! — воскликнул Хосок, ухватив руку Кима, напряженную так, что ощущались только крепкие мышцы. — Отпусти ее!       — Ты что творишь! — воскликнул Чонгук, попытавшись оттянуть старшего за плечо, подальше от Чо. — Сначала объяснись!       — Отпусти, ты же ее задушишь, — попросил чуть тише Чимин, ухватив Намджуна за свободную правую руку и потянув за нее назад, на себя.       — Ты! — высокий блондин с сиреневым отливом волос чуть нагнулся к покрасневшему личику Юри, прорычав ей в лицо: — Ты маленькая дрянь!       Юри пнула его коленкой, попадая в бедро, и еще сильнее вдавила свои пальчики в каменную руку очередного Белого Тигра, которому она чем-то не угодила. На ее действия даже не поморщились, только сильнее вспыхнули ненавистью и наклонились еще ближе, опаляя ее горячим дыханием выпущенным из ноздрей, будто спуская боль от ее удара.       — Как ты посмела все это время травить Тэхена цианидом? — Намджун говорил с каждым словом все громче, сильнее сжимая руку, ощущая натянутые мышцы шеи девушки и ее потуги сделать вдох. — Я помог тебе достать этот яд, а ты решила нас же им уничтожить?!       Юри распахнула глаза и энергичнее начала хватать ртом воздух. Ее глаза заблестели, а лицо совсем стало красным. Рот то открывался, то закрывался, но воздух туда как следует так и не поступал.       — Отпусти ее! — рявкнул Джин, толкнувший брата в плечо. — Дай ей ответить!       — Юри, — раздался всхлип слева, заставляя Чо чуть покоситься туда, но не завидеть подругу.       Чонгук с силой оттянул Намджуна от девушки, но тот ее не отпустил, только руку разжал, но не убрал, продолжая удерживать ее на месте.       — Отвечай! — рявкнул ей в лицо Ким, брызнув на нее слюной, впервые являя перед ней такой злобный и дикий взгляд. Пугал.       — Я… — прохрипела Юри, разжав свои руки, где пальчики успели окаменеть от прикладываемой через них силы, и уронила их вниз, будто сдаваясь. — Я… никого не… травила, — запинаясь, прошептала она, хрипя и покашливая.       — Врешь! — рявкнул Намджун, с силой ударяя левой рукой по стене недалеко от головы девушки. — Ты травила Тэхена все это время! Сколько? Месяц? Я отдал тебе цианид, чтобы ты его пересыпала, как просил Юнги! Тебе ничто не мешало оставить и себе немного, чтобы с удовольствием избавиться от нас.       — Нет, — выдохнула Юри и, закашливаясь, твердо произнесла, хрипя: — Я. Никого. Никогда. Не. Травила!       — Не ври! — вновь ударил рукой Намджун.       Внутри Чо все забурлило. Да сколько можно обвинять ее во всем подряд? За что все так против нее? Она же только помочь им всем старается! Ее опущенные руки вновь сжались в кулачки и, подняв их вверх, она со всей силы ударила по груди Кима, продолжающего нависать над ней.       — Я никого, — она захрипела и снова закашлялась, но тут же продолжила, стуча кулаками одновременно со своими словами, — не травила!       — Не ври!       — Я не вру! — прорычала Юри, вновь начиная кашлять, но ее кулачки сделали еще два удара, от которых Ким все так же не двигался с места. Она что, стала настолько слабой?       — Врешь! — Намджун еще раз ударил рукой по стене, ветерком всколыхнув ее волосы, обдавая ее ушко прохладным воздухом. Будто новым глотком.       — Я люблю его! — воскликнула Юри, со всей своей силой ударяя по твердой груди.       Намджун опустил свою руку, которая находилась на ее горле и отшагнул. Его карие глаза расширились, будто старались охватить ее всю враз. Он пробежал по ее глазам, будто не поверил в то, что услышал, однако явно был в замешательстве.       В комнате было тихо, разве что сиплый звук откуда-то слева прорезал эту звонкую тишину.       — Как я могу травить того, кого люблю? — чуть тише произнесла Юри, сдерживаясь от того, чтобы раскашляться, так как горло продолжало першить и уже саднило от ее криков. До нее еще не дошел смысл сказанных ею вслух слов. Но выражение лица напротив стало сначала удивленным, а после… сочувствующим? За секунду? Так просто? Или показалось?       Юри отголоском расслышала свои же слова у себя в голове. И в эту же секунду на нее будто накинули свинцовый плащ, притягивая ее вниз. С каждой долей секунды она начинала осознавать, что только что сказала вслух и, главное, кому. Такая дура. Ноги задрожали, и она поняла, что начинает скользить спиной вниз по неровному дверному косяку, что так больно проходился по позвонкам.       — Юри, — женский голосок разорвал морок, что заволок серые глаза. — Юри, — повторила Наби. Она протолкнулась к подруге, оттолкнув в сторону Хосока, и с явной силой вдарила по руке Намджуна, будто отгоняя его подальше. Пэ кинулась к Чо, обняла ее, притягивая к себе, подняла чуть выше, желая стать ей опорой, в которой та явно нуждалась. Давно нуждалась. Пэ руками цеплялась за нее, проговаривая совсем тихо на ухо: — Я рядом. Я с тобой. Я здесь…       Юри забрыкалась, оттолкнула Наби и диким взглядом уставилась в карие глаза, покрасневшие и припухшие. Пэ плакала и явно не только что. Значит…       — Не трогай меня, — рыкнула Юри, запнувшись своим же правым кедом о стену, попытавшись выйти в коридор.       Мин Юнги слышал все, что только что было сказано. Он не дошел до кабинета метра четыре. И сейчас, стоя в коридоре под желтым светом настенного бра, с интересом рассматривал стоящего рядом с ним Ким Тэхена.       — Юри, — Наби вопреки сказанному подалась вперед, вновь стараясь обнять подругу. — Я…       — Не… — задохнулась Юри, глазами забегала по взволнованному и полному страха лицу Пэ, руками оттолкнула ее руки от себя, сделала глубокий вдох и буквально просипела, — не трогай меня, Наби.       — Почему? — одними губами спросила Наби, делая маленький шаг вперед.       Юри попятилась назад, ее взгляд уловил мельтешение слева, она посмотрела туда и увидела не менее взволнованное лицо Чон Чонгука, подходящего ближе к своей жене.       — Потому что я убила твоего брата.       Серые глаза вспыхнули, а губы в какой-то странной ухмылке растянулись в тонкую линию.       — Юри, что ты…       — Я попросила…       — Юри! — громко воскликнул Чонгук, уверенно шагая вперед, отодвигая рукой свою жену и закрывая ей обзор на Чо. — Тебе надо…       — Сдохнуть, — закончила за Чонгука девушка.       — Юри, — послышался голос Хосока откуда-то из-за спины Гука.       — Да-а-а! — протянула Юри. — Вам же всем только это и надо, — Чонгук явно растерялся, он видел дикий блеск в глазах невысокой девушки и искренне не знал, что от нее ожидать. Но то, что она не должна говорить Наби о своей просьбе ему, он уверен на сто процентов. — Я вам что, игрушка? Шпыняете меня, постоянно делаете из меня козла отпущения, — Юри шагнула вперед и ткнула кулаком в плечо Чона, — задушить пытаетесь. А? Тоже хочешь? — она еще раз ткнула Чонгука в плечо и тихо рассмеялась. — Да просто пристрелите меня и дело с концом!       Чо опустила голову вниз, рассмотрела свои потрепанные конверсы. Как же она их ненавидит! Они давно порваны, но она их носит. Почему? Да потому что Наби их купила на ее день рождения, копила полгода, откладывая с мизерной зарплаты, чтобы потратить на это. Чтобы что? Чтобы Юри так просто попросила ее мужа убить ее брата? Да какая она подруга?       — Юри, — за Чонгуком послышался тихий голос Наби.       — Да заткнись ты, — рыкнула Юри, сжала кулаки и, развернувшись в коридор, замерла. — Здрасьте, — съязвила Чо, разглядев бледное строгое лицо Мин Юнги, стоявшего в двух метрах от нее. — А меня опять обвинили во всех грехах. Может, уже закончите со мной?       Юри усмехнулась, взглянула на Чонгука и как-то вдруг поникла.       — Ты сделала хорошую работу для меня, Чо Юри, — мягко произнес Белый Тигр, тихо ступая по красному ковролину в ее сторону. — Грех терять таких людей.       — Ну да, кто ж будет играть роль козла отпущения? — закивала девушка, разворачиваясь всем корпусом в сторону идущего к ней мужчины.       — Брось эти мысли, — сузил глаза Мин, почти подходя к девушке.       — В Вас? — Юри ткнула своим все еще сжатым кулачком в крепкое плечо Тигра.       — Угомонись! — рявкнул Юнги. Ему совершенно не нравилось то, что сейчас происходило.       — Нет, — просипела Юри, еще раз ударяя Мина в то же место, но уже ощутимее. — Просто убей меня.       Юнги шагнул чуть правее девчушки, вторым шагом в развороте ухватил ее за запястье и, заводя ее руку за спину, развернул ее к стене, крепко прижимая своим плечом. Юри дернулась, но хватка на ее запястье только усилилась. Второй рукой она успела оградить удар своим лицом о стену, так что ее щека легла на свою же руку. От ощущения холода стены ее пробила дрожь. Мин почувствовал это. Нагнулся к ее уху и зашептал: «Ты не глупая девушка, так что сейчас успокоишься, посидишь одна в кабинете напротив, подумаешь хорошо и скажешь мне, кто же все-таки травил на протяжении долгого времени Ким Тэхена малыми дозами цианида. Доктор Чен сообщил, что нашел его следы у него в крови. Ты закончишь свою миссию здесь и, как мы с тобой договаривались, поедешь к родителям. Тебя никто не будет трогать столько, сколько скажешь. Ты меня поняла?» — Юри ощутила, как ее чуть встряхнули, и слегка кивнула, желая впредь хранить молчание. «Отлично», — донеслось до нее чуть дальше. Хватка на ее руке ослабла, а через мгновение ее и вовсе отпустили.       Юри повернулась к Мину, ухватилась сначала за запястье, а после решила проверить горло, которое казалось припухшим. Так и было, а еще было очень больно от прикосновений. И кожа на шее будто горела огнем. Ее рубашка слетела с одного плеча и болталась где-то в районе локтя, оголяя ее тело больше обычного, только ее это не волновало. До нее, кажется, начал доходить смысл обвинения. Цианид? Тэхена травили цианидом?       — Извини за это, — кивнул на нее Юнги, но при этом в темном взгляде даже сочувствия не промелькнуло. Он открыл ей дверь в кабинете напротив, заглянул внутрь и с раздражением произнес: — Мия, выйди. Сходи, погуляй часа три.       Юри отвернулась в сторону коридора, стараясь избежать взгляда ненавистной ей девушки. Она-то уж точно грела уши и слышала все, что здесь происходило. Черт. Да разве может быть хуже?       Ким Тэхен вышел в холл ровно в тот момент, как Чо Юри заметила Юнги и обернулась в их сторону, потому и остался незамеченным. Он все еще ощущал слабость во всем теле, но сознание было чистым. И он слышал ее слова. Одно дело видеть ее влюбленный взгляд на себе и иногда допускать мысль, что ошибся в своем вердикте. Но стоило услышать ее признание, как внутри все перевернулось, размешалось и разлилось небывалым теплом. Замок на ловушке клацнул, оглушая его. Так глупо. Так просто.