Часть 24

      — Как Тэхен? — из динамика телефона, лежащего на большом дубовом столе в кабинете названного, раздавался строгий голос Хан Нгуен.       — В порядке, — отозвался Юнги, оглядывая беглым взглядом находящихся рядом братьев. — Не волнуйтесь, Тетушка.       — Поговори мне еще, — шикнула женщина и замолчала. Затянувшаяся тишина позволила услышать ее громкий выдох.       — Юри выполнила Ваше задание, — мягко разрезал тишину тихий голос Тигра.       — Аннулируй ей договор, — поспешила ответить Хан.       Юнги вновь поднял взгляд с дисплея своего телефона и устремился на сидящего напротив него Чон Хосока. Тот кивнул.       — Нет, — огрызнулся Юнги, откинувшись на действительно удобное кресло хозяина борделя. Кажется, ему начинала нравится угрюмость и тишина данного заведения.       — Да, — еще громче повторил женский голос, стальные нотки ярко выделились, заставляя ребят переглянуться между собой. Не часто эта женщина пыталась защитить кого-то чужого. Вернее, никогда прежде.       — Нет, — так же усилил голос Юнги, но не сорвался на рычание, а лишь сжал пальцами мягкие подлокотники кресла. — Нет, — повторил Юнги, — за ней следят, предполагаю, что китайцы.       — На днях она приедет на Чеджу, к родителям, как мы и договаривались. Я купила рядом с ними дом, — женский голос говорил четко и непоколебимо. — Я прослежу за Юри.       Юнги молчал, сверлил своим хмурым взглядом потухший экран смартфона, но слышал не произнесенную громкую точку, которою только что поставила Тетушка в их разговоре. Странно, почему она так печется об этой девчонке, что даже дом рядом с ее родными купила.       — Хорошо, — Юнги протянул руку к экрану, выныривая из мягких объятий кресла. — Будь по вашему, — в голосе послышались нотки упрека. — Я больше ни за кого не буду нести ответственности.       Ответить ему не успели, звонок был скинут, а телефон убран во внутренний карман пиджака. Мин выпрямился, дернул рукой, заставляя массивные часы упасть к запястью. Он оглядел хмурым взглядом собравшихся и, заметив настороженность во взглядах, произнес:       — С отравителями внутри клана, можно считать, что разобрались. За Чо Юри я больше не отвечаю. Вы тоже, — Тигр выдержал паузу, сканируя внимательным взглядом ребят, будто дожидаясь, когда информация в них усвоится. — Мышей найдем, мы теперь знаем, как они выглядят и где обитают. Думаю, с Тэхеном все будет в порядке, как и сказал доктор Чен, яд усилил депрессию и агрессивность по отношению к окружающему миру. Раз причину мы устранили, уверен, что дальше он будет в порядке, — Джин яростно прошел рукой по волосам, чуть сжимая их и показывая этим жестом свое отчаяние. — Сейчас нам надо разобраться с кражей оружия. Намджун, — Юнги устремил взгляд к понурому Киму, — у нас все готово?       В ответ молча кивнули, перекинувшись безмолвным подтверждением со стороны Чимина и Хосока.       — Отлично, — Мин легонько хлопнул рукой по столу, поднялся и направился к выходу.       — Юнги, — одернул его Чимин.       — Что? — притормозил брюнет, оборачиваясь назад.       — Где Тэхен?       — Не имею ни малейшего понятия, — Юнги, вопреки грозности голоса, усмехнулся, и добавил, обращаясь к закрытой двери: — Но, надеюсь, что он окончательно прояснил свое сознание и правильно понял услышанное.       

***

      Тэхен выехал за город, считал фонари, стоящие бесконечной грядой вдоль трассы и не мог поверить тому, что в тишине салона машины рядом с любимым цветочным ароматом, еле слышной музыкой и ночной прохладой, тянущейся из приоткрытых окон он чувствовал настоящее долгожданное умиротворение. Ким не гнал, просто ехал в свое удовольствие, искоса поглядывал на сидящую рядом девушку и расстраивался, что она постоянно отворачивала от него свое лицо. Ее волосы подхватывал проникающий ветерок и то яростно трепал их, то мягко приглаживал. Вот бы коснуться ее.       Юри не заметила, как провалилась в сон, стоило машине отъехать от ярких огней города. Еле уловимый аромат свежести кутал ее и, вопреки всему, что у нее творилось внутри в присутствии Кима, успокаивал. Мягкая еле слышимая мелодия убаюкала ее сознание, даруя такое желанное расслабление. Ей так надоело быть постоянно сильной, с кем-то бороться и что-то доказывать. Она так устала отстаивать себя. Ей хочется остановиться или хотя бы передохнуть, хоть чуточку побыть в покое. Она все больше мечтает оставить свою непонятную борьбу и просто начать жить, а не существовать.              Холодная струйка воздуха скользнула в приоткрытое окно, коснулась короткой прядки волос и, завиваясь вокруг нее, нежно обхватывая, подняла ее, уводя в сторону от глаз, цепляя длинные черные реснички, потянув их с собой. Юри ощутила невесомое касание и проснулась. Осторожно открывая глаза, она не сразу поняла, где находится. Ладошкой откинув волосы с лица, она огляделась и поняла, что находится в салоне машины, где так приятно холодит ноздри легкий аромат свежести. Одна. На приборной панели Юри заметила часы и резко выпрямилась. Два часа! Она проспала целых два часа. Если бы она ни была в салоне дорогой машины, она бы решила, что уснула еще где-то там, в борделе, и не встретилась лицом к лицу с Ким Тэхеном у своего подъезда.       Движение снаружи привлекло ее внимание, и она, присмотревшись, разглядела сквозь лобовое стекло темный силуэт. Мужская спина была совсем рядом, в паре метров перед ней. Яркая полная луна была прямо впереди, отчего образ в черной рубашке будто светился вокруг. Юри чуть приподнялась вверх, опираясь руками по обе стороны от своих коленей, неприятно скользнув по красной кожаной обивке своими влажными ладошками. Сейчас не сон. Все реально.       Тэхен сидел на капоте своего девятьсотодиннадцатого и, подняв голову вверх, рассматривал вечернее небо. Оно было уже темным и ярко мерцало миллиардами звезд. Живыми. Радостными. Взбудораженными. Как он сейчас. Он думал, что, отдалившись от спящей хрупкой девушки и уведя от нее пристальный взгляд, сможет утихомирить свое бешеное сердце, но оно только больше застучало, будто птица в клетке, желающая выбраться на свободу. Чо Юри спала крепко, причмокивая губками и потирая во сне ладошкой носик, окончательно и бесповоротно влюбляя его в свою непосредственность и простоту. Полчаса он не мог заставить себя отвести от нее взгляда, опирался на руль и любовался ею, мирно посапывающей рядом с ним.       Позади послышались звуки. Тэхен замер, но только снаружи. В груди неистово забилось сердце, разнося свои удары по всему телу, оглушая.       Юри, стараясь не шуметь, аккуратно вышла из машины и растерянно оглядела пустую темную поляну. Судя по всему, они где-то в лесной полосе. Но зачем? Она прошла пару шагов вперед и остановилась в метре от Ким Тэхена, вставая чуть позади. Было так страшно оказаться в поле его зрения, возможно даже страшнее того, чтобы самой посмотреть на него. Она уставилась вперед, разглядывая деревья. У нее отчего-то тряслись руки, а из-за саднящего горла она часто глотала, ощущая сухость в гортани. Ей хотелось пить, но спросить о чем-то таком она не успела даже подумать. Перед ее глазами во второй раз за день появилась рука, предлагающая воду.       Чо дернула своей рукой вверх, но замерла, ощущая поворот головы в свою сторону. Страшно. Посмотреть в ответ так страшно. Вдруг ему уже сказали о ее признании? Ее щеки вспыхнули, дыхание сбилось, а ноги стали ватными.       Длинные ровные пальцы обхватывали полупустую бутылку, а Юри уже не могла отвести от них свой взгляд. Она помнит его руки на себе. Помнит их как сильные, причиняющие боль своими прикосновениями, так и нежные, еле касающиеся ее кожи своими поглаживаниями.       Тэхен хотел сказать, что ему жаль, что Юри опять сделали больно, хотел извиниться за всех и за себя в первую очередь, но язык прилип к небу, и рот не открывался. Все, что он смог сейчас сделать, это чуть двинуть рукой с зажатой бутылкой в ее сторону и слегка скользнуть ближе к ней по капоту. Юри на его жест дернулась и отшагнула в сторону. В мужской груди защемило. Она не смотрела на него, но он видел ее всю, охватывал ее силуэт своим взглядом. Он впервые рассматривал ее так долго и так близко полностью. Какая же она маленькая и хрупкая. А в этой ночной темноте, если луна скроет свой свет, ее почти невозможно будет рассмотреть. Ее так легко будет потерять.       Юри не хотела убегать от него. Нет, не так. Хотела! Хотела спрятаться, исчезнуть из его жизни и выбросить его из своей головы и сердца. Он так много боли ей принес. Чо не думала, что будет когда-то хуже того, что у нее уже было. Но он... Какая же она наивная. Он из раза в раз делал ей больно, а она еще больше влюблялась в него. Она долго думала, почему и отчего так произошло, но так и не смогла даже понять, в какой момент ее сердце открылось этому мужчине. Ее ручки сжались в кулачки, впиваясь холодными ноготками в ладошки. Ей надо взять себя в руки.       — Мне жаль… — еле донеслись до нее слова, сказанные шепотом. Будто подхваченные теплым ветерком, они влетели ей в самые ушки и осели там громким гулом, подталкивающим ее к действиям.       Юри повернулась. Явила Ким Тэхену свой яркий упрямый взгляд, готовая к новому отпору, если потребуется. Но его глаза искрились печалью и грустью. Сердечко дрогнуло, бровки в растерянности приподнялись, но она спохватилась и быстро опустила глаза вниз. Ким не успел разглядеть ее эмоции и, самое главное, любимую серость. Не успел в нее окунуться и ощутить тот покой, что приносил ему этот цвет.       Поток ветра усилился, подхватил полы ее голубой расстегнутой рубашки и раскинул их в стороны, оголяя шею и часть груди, прикрытую белым топом. Тэхен поежился, ощущая, как и под его легкой черной рубашкой лизнули прохладным потоком воздуха. А по затылку скользнули мурашки, но не от холода, а от того, что Юри, наконец, повернулась к нему всем телом. Он уверенно смотрел ей в лицо, не опуская взгляд ниже. Пока она спала, он настойчиво держал свои глаза на уровне ее лица, боясь сильнее разбудить свои истинные желания. И сейчас он тоже будет смотреть ей только в глаза, не позволит себе большего. Потому что уже знает, как сильно хочет эту девушку. Помнит, как сложно было остудить свое тело после ее поцелуев и прикосновений.       Чо аккуратно взяла бутылку, нарочно стараясь не соприкоснуться с ним ни единым пальчиком. Маленьким, тоненьким пальчиком. Наверняка холодным. Интересно, у нее все еще влажные ладошки? У него вот опять такие.       Юри быстро отвернулась обратно, отвинтила крышечку и, придерживая двумя руками бутылку, отпила из нее пару аккуратных глотков. В лунном свете, в темноте Тэхен заметил, как ее руки подрагивают. Она больше отворачивалась от него, потому он и видел только ее сжавшие пластик руки. И, кажется, только сейчас он действительно осознал, насколько она невысокая. Буквально до плеча ему достает макушкой. Такая маленькая, хрупкая. Откуда в ней столько силы и стойкости для всего, через что она прошла? Проходит. Не без его помощи.       Юри чуть покашляла, но почувствовала, что горлу стало заметно лучше. Она инстинктивно коснулась и мягко погладила правой рукой шею. Кажется, припухлость стала меньше. Помощь Хан Джеин все же оказалась полезной. Но куда ей сейчас деть эту бутылку? Вернуть? Оставить себе? Мысли разбегались и путались, а сама она начинала дрожать. Не от холода. От того, что она наедине с любимым мужчиной, вдали от людей. Как тогда на крыше. Что делать? Что ОН будет делать?       Чо глубоко вздохнула и решительно повернулась к Ким Тэхену. Она так задумалась, что не заметила, как он поднялся с пологого капота и, выпрямившись, теперь возвышался над ней. Она раньше не замечала, насколько он выше нее. Или она сейчас так стремится провалиться под землю от своего признания, которое все еще звучит в ней отголоском, что буквально уменьшается в размерах? Последняя мысль ее чуть развеселила, что доказали дрогнувшие вверх уголки ее губ.       Ее лицо освещала яркая полная луна. Он видел, как дрогнули ее губы, вызывая в нем разлившееся тепло. У нее невероятно красивая улыбка и удивительно звонкий заразительный смех. И у себя в квартире он все еще видит ее призрачный силуэт в гостиной и слышит мелодичный смех, отражающийся от всех стен. Как же хочется вновь его услышать! Путаясь в своих мыслях-воспоминаниях, Ким не сразу понял, что уже несколько секунд рассматривает любимую серость. Нырнул и не заметил, как потерялся в ней.       Юри так нравятся его карие глаза. Глубокий цвет в лунном свете кажется черным, но она знает, что там есть светлые тона. Она видела их, когда он искренне улыбался, был расслаблен и счастлив. Не в ее присутствии. Наверняка раньше, до момента их встречи, он был еще ярче и светлее, спокойнее, веселее. Ким Тэхен был свободнее? А сейчас… Ее существование в его жизни точно омрачило и окрасило в темные тона его жизнь. Но ничего страшного, она скоро исчезнет. Уйдет из его жизни и приложит все силы, чтобы сделать это навсегда. Она освободит его от своего присутствия. Сделает себе больно в последний раз, уйдет и вырвет его с корнями из своего сердца, из своей души.

🎶Atoms & Breathe - All That Pretty Love

      Из искрящейся серости формируется слеза. Сердце Кима пронзает боль. Он причиняет ей боль своим существованием. Просто находясь рядом, делает все плохим, омрачающим ее жизнь. Но как же он хочет показать ей, что она ему небезразлична. Не в том смысле, что она выводит его только на негативные эмоции. Нет! Она ему небезразлична, потому что вызывает дрожь во всем теле, заставляет сердце вырываться из груди и так глупо потеть ладони. Она заставляет его думать только о ней. Постоянно, ежесекундно.       Юри моргнула, отпуская слезинку наружу. Тэхен был готов поймать ее. Холодная ладонь коснулась ее щеки, впитывая влагу в кончик большого пальца. Она дрогнула, но не отпрянула от него, как он думал. Слезы у нее теплые, не одну он поймал за эти мгновения. Его глаза заметались по ее личику, впервые открыто показывая свою боль, что в карем цвете искрится. Надо бы сказать, что он за нее переживает и волнуется. Но губы даже размыкаться не хотят. Она же свои приоткрывает, но только чтобы вдох сделать, носиком шмыгнуть и, вопреки всем его мыслям, чуть двинуться ближе в его руках, обхватывающих ее личико. Его ладони согреваются под жаром ее щечек, мокнут сильнее, свою влагу с ее соединяя и боль разнося не только в сердце, но и по всем венам, прогоняя, вгоняя в каждую артерию раскаленным жалом.       Юри дрожит. Не знает, чего ожидать, но точно не готова сейчас потерять тепло, которое ей дарует любимый человек. Она только сейчас поняла, насколько сильно влюблена. Так что хочется умереть, чтобы не ощущать того, что происходит внутри нее. Там ураган, цунами, самая настоящая катастрофа. Ее внутренности будто лава плавит изнутри, все дрожит, сжимается судорожно и дребезжит от натягивающихся нервов. Рука разжимается, отпуская бутылку, падающую с глухим стуком на траву. Не услышали. А слезы потоком льются наружу, но не остужают, только больше заставляют Юри гореть, ведь его пальцы, двигаясь микродвижениями, ловят каждую ее слезинку, растирают соль, которая, кажется, ее уже снаружи жечь начинает.       Тэхен глубоко дышит, мечется взглядом по ее личику, шагает по сантиметру к ней двумя ногами и совсем не знает, что можно сейчас сказать. И надо ли? Неожиданно ощущает тепло справа на боку, не осознает ,что это, но слева также тепло становится, будто теплый ветер обнимает, скользит ощутимее к его спине. Через мгновение Ким чувствует десять пальчиков, раскаленными отпечатками к нему прикасающиеся. Моргает и понимает, что предательски проронил слезу. Не удержал. Даже не осознал ее наличие. И она ее увидела.       Юри в смятении коснулась его неосознанно, а из его красивых карих глаз слеза выскользнула. Ему настолько плохо рядом с ней? Она так больно ему делает? Он так не хочет быть с ней рядом? Не хочет выполнять ее желание? Не может перешагнуть через себя? Чо хочет отшагнуть, руки от него свои отдернуть, но будто примагничивается, и тело тяжелеет так сильно, что она двинуться с места не может. Она следит с задержанным дыханием за капелькой, что, ловя отблеск лунный, скользнула по правой щеке и потерялась в уголке губ. У него губы такой красивой формы сердца. Ее взгляд обвел их медленно, будто рисуя контур и остановился на родинке на нижней губе.       Ее ладони плавят его бока, ее глаза смотрят на его губы, ее слезы проникают ему под кожу через пальцы. Она буквально въедается в него. «К черту!» — рычит внутренний голос.       Юри зачаровано смотрит, как родинка к ней движется, нет, несется ей на встречу. Губы холодные, влажные и соленые соединяются. Глаза закрываются вместе с луной, что тучей затягивается. Юри сжимает пальчиками мягкую почти скользкую ткань и шагает ближе, голову вверх запрокидывает, ощущая, как его большие руки прячут ее щеки от внешнего мира. Защищают. Скрывают ее от всего, кроме себя. От Ким Тэхена его большие ладони ее не скроют.       У нее губы все такие же мягкие, податливые и горячие. Ее язычок такой же маленький, как и вся она, но такой горячий, нерешительный и окончательно туманящий ему разум. И это опять повторяется. Как тогда, на крыше. Тэхен наклоняется ниже, подходит ближе, одной рукой скользит по шее вниз, заводит руку за спину и резким движением прижимает ее податливое тельце к себе, ощущая каждый ее позвонок, острый край лопатки и каждую мышцу под ладонью. Давит ей на спину сильнее, ощущая, как мягкая большая грудь к его прижимается, окончательно ему срывая крышу.       Тэхен подхватывает ее за узкую талию, она одной рукой успевает ухватиться за его шею, но через мгновение оказывается на капоте его машины. Он между ее ног встает, давит большой ладонью ей на талию, к себе придвигая, вжимая, как надо располагая. Она ощущает его желание и свое тоже. Шов джинс давит на ее промежность, которая влажная и до боли сводящая судорогой. Ее грудь давит на его твердую, тяжело дышащую и отчетливо передающую ей быстрый стук его сердца. У нее так же стучит или быстрее?       — Ах, — вырывается из Юри вздох, ручки ее сильнее в ткань черной рубашки вцепляются и она будто ближе оказывается. Рот шире открывает, окончательно теряясь в танце языков.       Тэхен стонет, руками бегает по ее телу, одежде, а хочет по коже ее пройтись, по каждому позвонку шагнуть пальчиком, пробежать по линии ребер, пересчитать все эти косточки-лесенки и зацеловать лопатки, где точно есть невидимые крылья. Ветерок колышет ее волосы, его щеки щекоча, дразня сильнее. Распаляя.       Луна выходит из покрова тучи, озаряя безумство влюбленных. Юри от проблеска света глаза приоткрывает и еще больше стонет, видя, как трепещут перед ней ресницы длинные. Засмотрелась и замерла в своих движениях. Тэхен языком своим ее нижнюю губу лизнул, а после, обхватив своими, совсем остановился, но не выпустил ее из захвата. Глаза открыл. И все же отстранился, но Юри подалась следом, повторяя своими губами его последнее действие.       У нее такие длинные реснички, слипшиеся и заостренные на кончиках после слез. В ярком свете лунном он каждую соленую иголочку пересчитать может. Чо Юри горячая, ладони его ощущают жар ее тела. Она не отдаляется. Замерла, обхватив его нижнюю губу своими губками, но выпрямляется в его руках, сильнее по капоту к его паху съезжая и вжимаясь. Черт!       Он отводит голову, себя из ее захвата вызволяя, ругаясь на свой разум, внезапно включившийся. Нельзя с ней так. Он же обещал показать свою нежность. Любовь свою, на которую способен. А он способен! Не дикость и необузданность, которая ему часто присуща со всеми встречными женскими особями. С Чо Юри так нельзя. У него любовь настоящая, не такая. К ней впервые такое чувство яркое, где хочется нежно, ласково и аккуратно. То, что сейчас произошло, было под действием боли, страха и желания спрятаться от своих слез. Не такая у него любовь.       Он ее глаза рассматривает, бегает по ним так же судорожно, как она по его, дышит так же тяжело, как она. Наклоняется к ней, лбом в ее лоб упирается, старается сердце свое успокоить и вожделение усыпить. Остыть. Все вышеперечисленное невозможно, пока он ее касается. Но и отпустить невозможно. У них так мало времени.       Юри глаза прикрывает, чуть сдвигается назад, уменьшая давление в промежность и вроде вздыхает свободнее. Она вспотела, ощущает испарину на лбу и шее. Руку поднимает, желая стереть пот у виска, но, вопреки своему желанию, кладет ее на мужскую щеку, сильнее глаза жмурит и тянется вновь к его губам, и, не разжимая своих, еле касается его. Он вздрагивает, теряя успокоительный контакт с ее лобиком, кончик ее носа холодный и задевает его. Еще мгновение, и он не сдержится, набросится. Но он не хочет так.       — Постой, — шепчет он, руками отодвигая ее за плечи и отстраняя от себя. Какое же тупое слово он смог произнести вслух! Совсем не то, что должно было вырваться наружу.       Юри дергается назад, ручки свои отдергивает от горячего мужского тела и отпускает на прохладный капот, притягивая себя подальше от мужчины. А после теряется, не зная, как еще дальше отстраниться, а лучше уйти прочь. Не успевает ничего сказать ему в ответ, как ее живот так глупо и громко урчит.       Тэхен прислушивается, вновь слыша урчание. Теряется. Но за секунду понимает, какой же он дурак. Невнимательный и ни разу не заботливый, как думал раньше. Своими чувствами озабоченный.       — Когда ты ела в последний раз? — говорит строго, пытаясь выловить серый взгляд, опять опущенный вниз.       Юри молчит, отворачивается в сторону и еще сильнее руками подтягивается назад.       — Когда? — длинные пальцы хватают ее за подбородок и к себе двигают, заставляя поднять взгляд. — Юри?       Ее имя так нежно прозвучало, что она растерялась. «Его сердце уже твое», — зазвенели в голове слова Хан Джеин. Юри все еще не хочет думать обо всем услышанном. Не желает давать себе даже призрачную надежду. Но его голос сейчас такой взволнованный. Может, та шаманка сказала правду? Возможно ли, что неизвестная и незнакомая ей женщина, озвучила самое тайное и нужное желание Чо Юри?       — Юри, — длинные пальцы сильнее сжали ее подбородок, строго сверкнув глазами. Она этот взгляд успела уловить, поддаваясь его движениям.       — Не помню, — прошептала Юри, действительно не зная, когда ела. Она не придавала такому значение в последние пару дней. Лола что-то ей приносила вроде бы, но сама она не хотела есть. — Вчера? — прозвучало вопросительно и совсем неуверенно. Она сегодняшнее утро совсем смутно помнит, что уж говорить о последних двух днях, прошедших в волнении за любимого.       — Пойдем, — Тэхен отходит, уверенно берет ее за руку и тянет на себя, заставляя скользнуть по округлому капоту и спрыгнуть на землю.       

***

      — Надолго в Корею? — господин Чо подложил кимчи в тарелку молодого гостя, радостно ему улыбаясь. — Что привело тебя в наши края?       — Пока не решил, надолго ли, — улыбнулся Ван Ибо. — А привело простое любопытство. Хотелось побольше узнать о вашей стране, о людях. Девушки у вас красивые, — Ибо улыбнулся, съедая полную ложку риса с кимчи. — Еда вкусная. Спасибо госпоже Ма.       Женщина показалась на пороге с тарелкой домашнего кокосового печенья, улыбнулась стеснительно. Было приятно слышать комплимент своей стряпне, а от красивого молодого парня вдвойне радостно.       — У нас дочурка в Сеуле, тоже красавица, — опрокинув рюмку соджу, с гордостью произнес господин Чо. — Жена, покажи нашу Юри.       Госпожа Ма махнула рукой, поджала губы и упрямо мотнула головой в отрицании.       — Я бы взглянул, — широко улыбнулся китаец, подливая в рюмку хозяина соджу. — Уверен, красота вашей дочери от Вас, госпожа Ма.       Женщина зарделась, а после достала телефон, выискивая в галерее последнее фото дочки, с которой очень давно не виделась. Но в душе надеялась на скорую встречу, ведь последний разговор по телефону заставил волноваться. Голос Юри был совсем печальным. Что-то точно произошло.       «Хороший вечер. Вкусная еда, уютный дом. Жаль будет прощаться», — думал гость, рассматривая серые глаза, смотрящие прямо с экрана в обрамлении длинных черных ресниц. — «Красивая».