Часть 23

             Юри прошла внутрь кабинета. Чужого, чуждого, ненавистного, как и все здесь в последние минуты. Противный приторный запах духов Мии заполнил легкие, заставляя закашляться. Горло засаднило, и на глаза навернулись слезы. Юри мягко прошла ладошкой по шее, будто старалась успокоить внутреннюю резь. Ноги сами привели ее к окну. Стоило распахнуть его настежь, как внутрь хлынул теплый, обжигающий летний воздух. Примесь пыли ощутилась мгновенно, впрочем, как и еще больше раздраженное горло, заставляя закашляться сильнее.       Юри почти развернулась в поисках воды, но тут же наткнулась на то, что хотела. Перед ней оказалась рука с бледно-розовыми ноготками, протягивающая в ее сторону большой прозрачный стакан, наполненный водой. Чо не сразу поняла, кто это, но с большим рвением ухватила стакан, спешными маленькими глотками стараясь успокоить свой кашель. Опустошив половину, она наконец проморгалась и в размытом до этого силуэте узнала Хан Джеин.       — Юри, нам надо поговорить, — ее голос был тихим, будто шепчущим, но больше поразили ее карие глаза, полные сочувствия и тревоги.       

***

      В кабинете Ким Тэхена было тихо. Впрочем, для этого помещения это вполне привычно. Отличительно только то, что людей здесь было слишком много, а вот хозяина все еще не было видно.       Дверь была распахнута, позволяя наблюдать за противоположной закрытой дверью. Только сейчас все присутствующие были погружены в свои мысли, и если бы кто-то вошел или вышел, они бы не заметили.       Чонгук увел Наби сразу после того, как Чо Юри исчезла из поля их зрения. Пэ плакала, не понимала, что произошло с подругой и почему она так жестоко ее оттолкнула словами и действиями. Оставаться в этом месте Наби не желала. «Шестой круг» — по истине ужасное место.       Чон Чонгук настойчиво тянул жену прочь, запрещая себе злиться на произошедшее, оттого и старался воссоздать в памяти ту сцену, где его любимая женщина, рука которой сейчас зажата в его руке, призналась ему в своих чувствах. Ее признание было робким и боязливым. Долгожданным.       Мин Юнги успокаивал свое сознание и настойчиво отгонял свои же воспоминания, все еще теплые и яркие по прошествии пяти лет. Ан Дамби в тот момент проникла в его сердце окончательно и бесповоротно. Ее признание было прямым и открытым. Добровольным.       Чон Хосок водил задумчивым взглядом по комнате и вспоминал, как через месяц после встречи с Хан Джеин услышал от нее признание в любви, в котором и получил впервые свое ласковое обращение «любимка». Ее признание было горячим и ярким. Радостным.       Ким Намджун не сводил взгляда со своих сомкнутых в замок пальцев. В голове крутилось воспоминание о самом одиноком и счастливом дне в его жизни. Дне, когда Сон Сонми вернулась к нему и сказала, что без него не может жить. Ее признание было таким теплым и безоговорочным. Искренним.       Ким Сокджин прикрыл глаза, откинулся на спинку дивана и позволил себе погрузится в воспоминания темноты и страха, в которых была одна удивительная особенность — голос, который настойчиво тянул его к свету. Тогда Ли Юна ни разу не слышала его голоса, но, ухаживая за ним в больнице, делилась вслух всеми своими мыслями и чувствами. Ее признание уже тогда было откровенным и настоящим. Нежным.       Чимин сверлил точку на стене и, кажется, превращался в ее часть. Одинокую, никому не нужную, безразличную. Ему не доводилось слышать искренних признаний в любви, только кричащие и лживые. Именно те, о которых никогда не хотелось вспоминать. Он и не помнил. Не считал их чем-то хорошим. Настоящим.       Признание в чувствах одной упрямой, боевой и по-настоящему искренней девушки все еще висело в воздухе. Но радости оно никому не приносило, ведь было произнесено сдавленным, кричащим, разъедающим внутренности голосом, полным боли и разочарования. Признание Чо Юри в ее любви было вынужденным, но уж точно давно осознанным. Оттого и накрывающим все вокруг своей безысходностью. Ее признание было одиноким и разрушающим. Отчаянным.       Испытывать жалось ни к кому нельзя — это мерзкое чувство в первую очередь сделает тебя слабым. Ребята клана Белый Тигр считают это одним из первых правил. Они о нем всегда помнят. Помнят, но сегодня хотят его игнорировать.              Дверь распахнулась с шумом, Юри пробежала через коридор вперед и, не смотря по сторонам, устремилась к Мин Юнги, сидящему спиной ко всем. Кресло Ким Тэхена оставалось пустым, будто ждало только его. Ноутбук на столе был закрыт, впрочем, это не остановило девушку от того, чтобы подхватить его и засунуть в руки внимательно следящего за ней мужчины.       — Покажите, как на меня напали, — глаза Юри горели, а губы после сказанного мгновенно сжались. Она нарочно не смотрела по сторонам и после короткого столкновения с темными глазами Тигра устремила свои на серебряную крышку ноутбука.       Было заметно, что девушка нервничала. И Мин отчетливо видел, как она прикладывала все усилия, чтобы не показывать этого. Не стоит делать акцента на том, что здесь произошло, а, судя по ее решительному и в то же время хмурому взгляду, она явно что-то вспомнила и нащупала ниточку, ведущую к отравителю.       Юнги открыл ноутбук и через пару минут, за которые со стороны девушки не было ни единого движения, повернул к ней экран, нажимая запуск. Чо подхватила ноутбук, привалилась к столешнице и поднесла экран к самым глазам, сама же наклонилась к нему ближе, стремясь рассмотреть каждое движение. Правда, больше все это походило на ее желание хоть так скрыть себя от многочисленных взглядов, несомненно устремленных на нее в данную минуту.       Чимин про себя усмехнулся, поднялся и подошел к девушке. Он отобрал у нее ноутбук, нажал пару клавиш, и вот картинка уже увеличена и заторможена. Юри бросила на него взгляд исподтишка и вновь нажала пуск.       — Сюани, — прошептала Юри, замечая то, что упускала все это время из виду. Ноги затряслись, но она резко выпрямилась, обошла стол и села на пустое место, вновь отматывая видео назад, даже чуть дальше, на тот момент, где в холле появилась китаянка.       Юнги не выдержал своего любопытства, но больше того, что действительно что-то пропустил, хотя смотрел внимательно и десятки раз с разной скоростью и увеличением. Так что там было?       — Где? — приблизившись к девушке, уперевшись одной рукой на столешницу и сгибаясь над экраном, чуть поворачивая его вверх, пробасил Юнги. Только взгляд его замер на лице блондинки на половину экрана. Знакомом лице. Буквально на днях увиденном. Не здесь. — Сука!       Юри от неожиданно громкого голоса нажала стоп, дернулась от мужчины вбок, замечая, как его рука, лежащая на столе, сжалась в кулак.       — Показывай! — рявкнул Мин, обращая свой гневный взор на Чо.       Юри вновь нажала пуск, а через три секунды опять нажала стоп, склоняясь ближе, отчетливо разглядев, как большое кольцо с красным камнем на руке Сюани выглядит непривычно. Оно что, открывается? Юри не успела нажать на воспроизведение, это сделал за нее Мин Юнги, который теперь уже понял, куда надо было смотреть, и отчетливо следил за руками блондинки. Вот она подскочила к толстяку и заткнула ему ладонью рот. Только на руке этой кольцо уже точно перевернуто, так как виднеется только золотистый тонкий ободок.       — Кольцо, — прохрипела Юри. — В нем был цианид, — она взглянула на Мина, встречая его хмурый взгляд. — Я не думала…       — Рыжая, — произнес Юнги, щуря глаза и пристально рассматривая сидящую перед ним девчушку. Только в его воспоминании была еще и брюнетка, которые и стояли рядом с Чо Юри, после чего он нашел на ней прослушку. Еще тогда он действительно оказался прав, раз в тот момент заподозрил что-то не то с этими «случайными» девушками, пожалевшими обнять незнакомку. И лица их он сейчас отчетливо вспомнил. Вернее, сопоставил. Вот что свербило в мозгу, когда он был в Шанхае пару дней назад! Неужели стареет, раз так просто забыл их.       — Я не рыжая, — просипела Юри, в удивлении переводя взгляд на Чимина, стоявшего позади Мина.       — Юнги, — подал голос Джин, — поясни.       — У Давы были те девки из клуба с этой блондинкой, — он ткнул в экран, — она там тоже была. Я встретил их в коридоре.       — Ты ездил к Даве? — удивился новости Намджун.       — Были к ней вопросы, — Юнги поднял взгляд, но вопреки ожиданиям наткнулся на темные глаза своей жены, оказавшейся у двери со сложенными на груди руками и поджатыми губами. «Черт!» — выругался про себя Мин. — Это не то, что ты подумала, дорогая моя.       — А я ничего и не подумала, Мин, — голос хоть и был спокойным, но вот обращение говорило о нарастающей злости и обиде.       — Дамби, поговорим позже, — Юнги с еще большим удивлением заметил позади жены Джеин. Это было странно, так как Хан это место всегда избегала даже в обсуждениях. — Ты что здесь делаешь?       — Слышала от Дамби, что у Юри был приступ, хотела забрать ее и прогуляться по магазинам. Развлечь ее, — блондинка говорила быстро, что совсем насторожило Юнги. Впрочем, Хосок мгновенно оказался рядом со своей девушкой, обнял ее за талию и что-то прошептав ей на ухо, поцеловал в щеку и подтолкнул к двери. — Действительно, лучше позже зайду. Дамби, пойдем.       Ан все это время сверлила своими глазами Юнги, безмолвно высказывая ему все свои недовольства. Но он на это только ухмыльнулся уголком губ, про себя радуясь такой яркой тихой ревности жены. И пусть он хранит только ее в сердце, но признает, что встреча с Давой была будоражащей его мужское эго.       Дамби ушла, не сказав ни слова, понимая, что не знает, какие чувства преобладают в ней сейчас больше. Радость от того, что никто не заметил, как Джеин пообщалась с Юри и рассказала ей все, что этим утром сказала шаманка. Или злость от того, что Юнги в очередной раз не договорил ей всей правды. Или переживание от того, что видела реакцию Ким Тэхена в момент, когда Юри призналась в своих чувствах к нему. В тот момент Ким не был растерянным, как и злым тоже не был, скорее потерянным. В момент признания она видела, как его рука устремилась к груди, накрывая сердце. Неужели слова мудан опять оказались правдивы, и его сердце уже принадлежит Чо Юри?       

***

      Юри еле переставляла ноги, шагая по темной узкой улочке, ведущей к ее дому с маленькой старой квартиркой. У нее даже не было мысли остаться сегодня в «Шестом круге». Она вообще была уверена, что выполнила все задания, которые ей дали Хан Нгуен и Мин Юнги. Значит, и возвращаться в бордель больше нет смысла. Она нашла того, кто был предателем. Чо горько усмехнулась, понимая, что на самом деле предателем Сюани оказалась только для нее.       Юри было обидно и до жути страшно, вспоминая и осознавая, что то злополучное кокосовое печенье по ее рецепту предназначались Ким Тэхену, а не Вонхо. Тогда должен был умереть не друг Сина. А ее… Сердце сжалось, вспоминая, как она кричала сегодня в полный голос, что любит Ким Тэхена. Как же стыдно. Теперь все знают об этом. Впрочем, нет, не все. ЕГО же там не было, значит, он не слышал. Юри расслабилась, но лишь на секунду, понимая, что любой из присутствующих может рассказать Тэхену. А если ОН узнает, то…       Нет, ничего и не произойдет. Через день-два она уедет к родителям на Чеджу. Завтра соберет свои вещи, подумает насчет сдачи квартиры в аренду и, возможно, все же найдет в себе силы хоть как-то попрощаться с Наби. От мысли о подруге сердце болезненно резануло, а на глазах проступили слезы. Она сделала близкому человеку сегодня так больно. Нагрубила и оттолкнула от себя. Она впервые допустила себе мысль о том, что хочет избавиться от ее подарка. Она допустила себе мысль, что больше не хочет общаться с Пэ Наби.       Сколько же людей, ставших ей хоть как-то близкими, она еще потеряет? За что ей такая жизнь с чередой предательств?! Сюани казалась такой хорошей, искренней и доброй. А на даже оказалась настоящей злодейкой. Она подставила свою соотечественницу — Лю Минь, уверяя, что заканчивала готовку отравленного печенья именно она. Юри категорически игнорировала свои мысли о том, почему Лю она больше не видела. Не хотелось знать, что с ней произошло. Это и так было ясно. Но девушка же была ни в чем не виновата! Глаза щипало от осознания того, как Сюани искусно всех водила за нос и ее, Юри, главным образом. Блондинка тихо и ненавязчиво уверяла Юри в том, что отравить кого-то не так уж и плохо. И особо настойчиво уговаривала уехать с ней, но зачем? Для чего? И неужели та женщина в ее квартире была заодно с Сюани? Она тоже была китаянкой, значит — да. Или нет? Просто совпадение?       Мурашки пробежали по всему телу, заставляя Юри сильнее вжать голову в приподнятый ворот тонкой рубашки, накинутой на белый топ, а руками крепче вцепиться в мягкие лямки рюкзака, легкого и почти пустого, висящего на ее спине невесомым грузом. Только на душе не так легко и пусто. Скорее, внутри разливался туман, закручиваясь во что-то страшное и будоражащее, холодящее и нервирующее с каждой последующей мыслью и воспоминанием от всех тех слов и действий китаянки, которую Юри начала считать своей подругой.       Поднимаясь по ступеням к дому и завидев свой подъезд, ее мысли перепрыгнули с Сюани на воспоминания о своем новом друге. А друге ли? После того легкого поцелуя у клуба Иан буквально исчез из ее жизни. Не ответил ни на один ее звонок и не оказался больше рядом, как появлялся всегда в последние недели, когда она так нуждалась в чьей-то поддержке. Что она сделала не так? При воспоминании о последней встречи с этим интригующим и на самом деле красивым мужчиной, ей стало еще больнее. Сердечко резануло третьей полосой, заставляя задержать дыхание при фантомном внутреннем звоне ее склеенных кусочков. Еще мысль, еще движение, и оно развалится на части.

🎶Giulian Charles - Buy My Soul

      Она вышла на узкую проезжую часть перед своим подъездом и не сберегла свои осколки. Сердце мгновенно разлетелось на куски от взгляда карих глаз, стоило ей повернуть голову вправо, проверяя наличие машин.       Красный порш стоял чуть дальше ее подъезда. На его капот опирался ОН и сверлил ее взглядом. Ким Тэхен ничего не делал и так просто разбивал сейчас ее хрупкое сердечко.       Юри замерла, руки опали вниз, разжимаясь и отпуская лямки рюкзака, за который она цеплялась всю дорогу, будто выплывая с ним на поверхность своей жизни. Тело окаменело, вдох застрял где-то в глотке, там, где все еще была припухлость, не смотря на мазь, которой Джеин успела обработать синяки, рассказывая о своем посещении мудан. «Не убивай свою любовь. Пожалуйста. Его сердце уже твое», — завибрировали в голове услышанные днем слова. Она не поверила. Ни одному слову не поверила. Она вообще больше не хотела ни во что верить. Никому. Никогда. Она и себе больше не хочет верить. Ее чувства ложь и обман, стремящиеся уничтожить ее. Нет. Не так. Ее чувства уже уничтожили ее. Она уже развалилась и больше не способна ничего в себе склеить.       Тэхен ждал два часа. Не знал, чего хотел на самом деле. Но понимал, что ему необходимо видеть серые глаза. В ушах весь остаток дня звучал ее громкий голос. Нет, не так. В голове эхом отражалось ее «Я люблю его!» Отдавалось эхом и билось о всю его внутреннюю оболочку, ранило изнутри и многослойно впечатывалось в сердце. Наслаивалось и увеличивалось в размере, заставляя гореть и желать разорваться на тысячи кусочков. У него все внутренности горели и дребезжали. Ладони потели, и дыхание постоянно сбивалось. А сейчас… Все угасло и успокоилось. Ее образ, настоящий и реальный, принес тишину и покой.       Юри отвернулась.       Тэхен выпрямился.       Она шагнула на проезжую часть.       Он шагнул в ее сторону.       Она замерла на середине дороги, замечая его движение справа.       Он тоже остановился, видя, как ее руки сжались в кулачки.       Юри сделала глубокий вздох, но уверенно зашагала к своему подъезду, слыша при этом, как сердце ее осыпается звоном на дорогу, оставляя невидимые следы ее душевного ранения.       Тэхен рванул вперед, с каждым шагом ощущая разрастающееся свербящее желание прикоснуться к самой нужной девушке не свете.       Она потянулась к ручке и почти открыла ее. Тэхен ухватил ее за запястье вытянутой руки и потянул на себя, не позволяя ей скрыться с его глаз. Не сегодня. Он поклялся себе, что вопреки всему исполнит ее желание. Не потому что долг — это святое. А потому что сам хочет этого очень сильно. Хочет любить ее. Хотя бы один день. Одну ночь. Показать ей свою любовь не сложно, он уже ей показывает. Не может скрывать. Сегодня не хочет ничего от нее скрывать. Он держит ее мягко, но настойчиво тянет на себя.       У него холодные пальцы. Юри вздрагивает. Поворачивает корпус в его сторону. Смотрит в пол. Не на него. А ему так не надо! Ему надо серые глаза видеть. Там любовь. Там его спасение на одну ночь. Там покой на одни сутки. Там надежда на призрачную фантазию о желаемой жизни. Одном мгновении жизни.       — Я обещал тебе желание, — Тэхен шепчет, не говорит вслух. Вслух слишком громко. — Я покажу.       Юри не успевает ничего не то что ответить, подумать. Ее тянут от двери, где как раз появляется какой-то мужчина с ребенком на руках. Ким от этого еще увереннее уводит ее в сторону машины, открывает дверь, с небольшим нажимом на хрупкие плечики, еле прикрытые голубой тонкой рубашкой, усаживает. Юри сейчас невероятно податлива и молчалива. Растерялась? Испугалась? Но чего? Его?       Тэхен наклоняется, перекидывает руку через нее, тянет к замку ремень и в этот момент замечает, как девушка вся буквально вжимается в сиденье. Старается увеличить расстояние между ними, дыхание задерживает. А он наконец-то отчетливо ощущает ее цветочный легкий аромат. С кислинкой. Его любимый. Ким голову поворачивает к ней и замирает. Серые глаза к нему обращены так близко, и дыхание у нее такое теплое, на его холодных щеках оседает мягко. Сердце у него разгоняется, и в голове ее голос замолкает, будто позволяет ей настоящей говорить. Он хочет ее голос услышать. Но она молчит. Смотрит на него действительно напугано, но вопреки всему этому нежно, с надеждой. Его глаза устремляются к ее губам, замечая, как они приоткрываются и втягивают воздух между ними.       Юри его свежий аромат втягивает и будто отмирает. Спешно голову вниз опускает, на коленки свои смотрит и руки там в замочек сцепляет, будто последние пару осколков сердца своего словить пытается, чтобы потом передать этому мужчине на хранение. Это все, что у нее есть. Все, что осталось. Она понимает, о чем он только что прошептал на улице. Горит внутри и хочет проклясть себя за свои слова, сказанные в порыве очередной ругани. Врет. Она предвкушает хоть пару часов счастья. Призрачного и уж точно мимолетного. Она очень хочет, чтобы он ее коснулся. Поцеловал, как тогда. Обнял, как тогда. Прижал к себе со всей силой, как тогда. Она больше всего на свете хочет знать, как умеет любить Ким Тэхен. Она знает, что он умеет. Уверена в этом. Поняла это после его поцелуев. Себя уверяла, что надумала, но все происходящее, услышанное клубком собирается и говорит, что он умеет. Вот за это она себя действительно хочет проклясть. За любопытство свое. За надежду свою глупую. За сердце свое эгоистичное, которое хочет для себя любви. Его любви.       Тэхен отмирает, теряя серость глаз из виду. Отдаляется, дверь закрывает, обходит машину и садится рядом. Разгоняется с места, но тут же притормаживает, замечая дернувшуюся и сжавшуюся рядом Чо Юри. Он не выдерживает тишины и включает тихую музыку из какой-то джазовой подборки, что обычно играет у него по вечерам. Для успокоения ему нравится именно такое. А сейчас он действительно нервничает. Ким про себя усмехается, понимая, что ощущает себя как мальчишка на первом свидании, что отчетливо доказывают потеющие ладони и холодные пальцы. На улице жарко, внутри его тело горит, а снаружи кожу холодит.       

***

      — Добрый вечер, — тихий голос окликнул мужчину, раскладывающего на большом столе перед домом на площадке мандарины. — Прошу прощения, могу я попросить вашей помощи, господин?       Высокий темноволосый молодой мужчина выглядел опрятно. Он был одет просто: в синюю толстовку, джинсы и черные кроссовки. Увесистый рюкзак за плечами и легкий акцент говорили о том, что он не местный. Обаятельная улыбка на симпатичном худощавом лице вызывала доверие и желание помочь. Он выглядел как герой кино или актер, сошедший с обложки.       — Конечно, — седовласый мужчина улыбнулся в ответ, отложил корзину с фруктами и поспешил открыть невысокую деревянную калитку, окрашенную в желтый цвет, пошире, пропуская стоящего в ее проеме молодого мужчину. — Похоже, ты не местный, чем могу помочь? Путешествуешь?       — Да, Вы очень проницательны, господин, — брюнет поклонился, случайно накидывая на голову капюшон толстовки. — Я из Шанхая, — он разогнулся, вновь улыбаясь. — Не смог найти свободную гостиницу. Хотел попросить ночлега на пару ночей.       — Конечно-конечно, — улыбнулся мужчина, оборачиваясь к дому. — У нас самый сезон. Проходи, сейчас жену предупрежу.       — Благодарю, — китаец уверенно шагнул во двор.       — Зови меня господин Чо, — мужчина похлопал по плечу гостя, подталкивая к двери дома. — А к тебе как обращаться?       — Меня зовут Ван Ибо, приятно познакомиться, — отвечая, брюнет чуть склонил в поклоне голову, про себя добавляя: «Даже жаль, что знакомство будет столько мимолетным. У этой девчули добрый отец».