Часть 26

      Юри ела медленно и старательно держала взгляд внизу, сосредоточившись на палочках, которыми подхватывала кусочки овощей. Первый кусочек встал поперек горла, пришлось его запить. И даже в таком простом действии она колебалась, выбирая между стаканом воды и бокалом красного вина, стоящими перед ее тарелкой. Напротив нее стояла такая же пара, но, видя наполовину пустой стакан с водой, Юри повторила действия Тэхена, игнорирующего в этот раз свой любимый напиток. Раз он не пил, то и ей не стоит этого делать. Кто знает, чем вообще закончится этот вечер.       Мимо прошел официант, пронося прямо на уровне ее глаз красивый десерт. Живот в ответ сжался в судорожной истоме. Юри всегда обожала сладкое. Но раньше запрещали тренеры, а после она сама. Она экономила на сладостях больше всего. И лишь изредка позволяла себе кусочек чего-то невероятно мягкого, возможно, воздушного и неизменно сахарного. Она не заметила, как пристально проводила взглядом красный бархатистый десерт, опустившийся на соседний столик.       Тэхен видел, как сжались ее губки при виде пирожного. Заметил, как оживился ее взгляд от такой глупой вещи. И кивком головы показал обернувшемуся к ним официанту повторить для них заказ.       Они молчали весь ужин. Это тяготило. Но только сначала. Потом будто стало чем-то своим. Особенным. Она только дважды взглянула на него. Он же смотрел почти безотрывно. Следил за всеми ее действиями во время еды. Запомнил, как дергается ее носик будто в возмущении, когда подхваченные кусочки выпадают из захвата палочек. Запомнил как она постукивает указательным пальчиком по палочке, когда выбирает кусочек получше. Запомнил, как она сначала мягко, а после крепко, до побеления косточек берет в руку стакан. Запомнил, как смешно надуваются ее щеки от слишком большого количества еды во рту. Есть по маленьким кусочкам точно не для нее. Она марается соусами, но мгновенно утирает уголки своих губ фалангой указательного пальчика как миниатюрной салфеточкой. И сразу облизывает свой пальчик, заставляя его из-за такого жеста нервно сглатывать и в смятении отводить от нее взгляд. Юри ела нелепо, но красиво. С чувством и наслаждением, заводя его существо даже такими странными действиями.       Тэхену было жарко, душно и невозможно тесно в этом ресторане. Большое помещение не казалось просторным, с каждой минутой оно сдувалось будто воздушный шарик, испуская воздух и накрывая его зудящим желанием как можно быстрее прикоснуться к Чо Юри. Обнять, поцеловать…       Их стол резко покачнулся, заставляя Тэхена вздрогнуть, а Юри удивленно охнуть. Крупный мужчина, явно пьяный, навалился на их столик.       — Простите, — послышалось с его стороны. Только говорил не он, он еле на ногах-то стоял.       Тэхен поднялся, отбросил салфетку на стол и только сейчас заметил невысокого худого парнишку рядом с громилой. Тот извинялся, быстро кланялся и старался придерживать мужика, отстраняя того от стола.       — Пожалуйста, простите, мой господин переборщил с алкоголем, — залепетал парнишка, а Ким уже сжимал руки в кулаки. Только легкое касание по правой руке остановило его от желания ударить.       Юри заметила, как испуганно смотрел паренек, тащивший своего господина подальше. А после заметила кулак Тэхена. Она не раз видела подобные сцены. Напиваются богатые, а тащат и извиняются за них бедные. Тэхен повернулся к ней и застыл.       Пьяный мужик извернулся из хватки паренька, ухватил со стола полный бокал с вином и почти опрокинул его в себя, только меткость подвела так же, как и твердость в ногах, оттого содержимое полилось на Юри, что оказалась очень близко и не успела среагировать, все свое внимание ощущая в тепле руки, которой коснулась Тэхена.       Ким дернулся, замечая, что белый топ превращается в розовый, а по бледной коже шеи и декольте стекают прозрачные розовые капельки вина. Юри заметила его взгляд и, мгновенно смутившись, судорожно попыталась прикрыться своей рубашкой, убирая руку с мужской и сжимая ей ворот у шеи, краснея от стыда.       — Господин Ким, — у столика оказался официант, побледневший и явно растерянный. — Я… я…       Где-то в отдалении звучали слова извинений и шаркающие звуки ног, оттягиваемых от их столика как можно скорее.       — Ключ от номера, — прошипел Тэхен, раздражаясь от заикающегося голоса парня, и процедил сквозь зубы: — пентхаус. Сейчас же.       Паренек ретировался быстро, оставляя на краю стола красный десерт. Тэхен с трудом выдохнул, ухватил Юри за свободную руку и, стараясь не смущать ее своим взглядом, потянул на себя, уверенно хватая за ладошку.       — Я в порядке, — прошептала Юри, крепче сминая у шеи полы рубашки. — Сейчас все высохнет, — она опустила глаза и заметила, как на тонкой голубой ткани проступают розоватые пятна от соприкосновения с мокрым белым топом.       — Идем, — прозвучал сухой ответ. А перед глазами Юри, впереди, была напряженная спина, облаченная в черную ткань пиджака, лоснящегося от всполохов свечей за столиками, мимо которых они стремительно двигались к выходу.       

***

      — Долго здесь стоять будешь? — слева раздался недовольный голос Тигра, отразившийся от каждой ступеньки этой серой лестничной площадки.       Хосок не ответил, только обернулся и посмотрел на Мина затравленным взглядом. Тем, что был тогда, много лет назад, и тоже в больнице. И также его любимая женщина была на койке. Любимая? Неужели сейчас в прошедшем времени.       — Я вопрос задал, — рыкнул Юнги, не скрывая злость на поведение младшего.       Чон молчал. Что он мог сказать? Что какой бы гиперопекой он ни занимался, все равно пропустил тот момент, когда его женщина стала работать против них?       Юнги замахнулся. Хосок подставил щеку. Все честно. Удар спины о стену также проскочил по лестничным пролетам, расползаясь в обе стороны — вверх и вниз. Но осел вместе с парнем на пролете, кутаясь в собственном коконе растерянности, закрываясь руками.       — Придурок, — процедил Юнги, пиная брата по ноге. Не сильно, больше чтобы встряхнуть.       Молчали долго, Юнги смотрел на темную макушку Хосока, в которой мелькали белые пальцы, то и дело сжимающие волосы.       — Две недели, — тихо пронеслось низким голосом, но уже кружась только в этом лестничном пролете. — Поздравляю.       Длинные пальцы сжались, сильнее опуская голову вниз, пряча ее окончательно в коленях, сгорбив и согнув спину как ивовую ветку. Плечи Чона затряслись, а Юнги присел на корточки. Крепкой рукой притянул брата к себе и похлопал по плечу. Молча.       — Придет в себя и все объяснит, — совсем тихо произнес Юнги, продолжая хлопать по плечу брата. — Она мой друг, — повисла тишина на долгую минуту. — Но еще я знаю, что такое — быть в ловушке. Тут очевидный шантаж.       Хосок поднял красные глаза на старшего. Заморгал часто, в недоумении.       — Что? — усмехнулся Юнги. — Любишь ведь, — он потрепал второй рукой по взлохмаченным волосам. — О воровстве знаем только мы с вами. Шпана наша не в курсе. Во избежании слухов я убрал ее помощника. Он и сказал про шантаж, хоть и не уточнил, какой именно.       Хосок утер одной рукой глаза. Сжал руки в кулаки и вновь посмотрел на Юнги. Но уже более решительным взглядом.       — Любишь ведь? — мягко переспросил Юнги, прекрасно зная ответ.       — Люблю, — кивнул уверенно Чон.       — Тогда чего замер там? — усмехнулся Юнги.       — Не знаю, — честно признался адвокат.       — Влюбленный дурак, — улыбнулся Юнги, замечая знакомый жестокий взгляд. — Неужели думал, что я сходу убил бы лучшую подругу Дамби? — Мин усмехнулся сильнее так, что плечи вздрогнули. — Меня бы самого потом убили. Дома, — Юнги посмеялся. Но резко замолк, возвращая себе стальной взгляд. — Китайцы четко решили метить в наши ряды. Не играют в открытую, ведут хитрую войну. Хотят проникнуть внутрь нашего клана. И признаю, у них это получается. Воруют нашими руками в надежде, что, узнай мы все, это посеет вражду у нас же. Вот ты… — он сверкнул глазами, — серьезно подумал, что твоя розовая блондинка может нас так спокойно предавать? Да ну, брось. Она помогает всем подряд! Слишком добрая, честно, до сих пор удивляюсь, как она тебя такого терпит.       Юнги поднялся на ноги, заставляя встать Чона. Отряхнул его темно-зеленый пиджак и поправил выбившийся и помявшийся ворот черной рубашки, продолжая:       — Ребенка тоже без брака будешь растить? — последний удар по плечу получился сильнее, так что оно повернулось к стене, слегка ее задевая.       — Нет, — прохрипел Хосок, до сих пор не совсем осознавая новость. — Я… — в груди бешено застучало, а после разлилось миллиардом раскаленных иголочек. Стало жарко. Голову охватил огонь, а ноги подкосились. — Отцом буду? — прошептал Хосок, с растерянностью глядя на Мина.       — Будешь, балбес, — Юнги потрепал Чона по голове, отшагнул назад, развернулся и открыл дверь, бросая через плечо: — Приведи себя в порядок и быстро в палату. Ей не Джин должен заниматься. Там ты быть должен. Я выслушаю только, а ты успокоишь, как надо, — продолжая бурчать тихо и почти под нос, Тигр направился по длинному больничному коридору, замечая впереди на стульях Намджуна и только что подъехавшего Гука. — Почему я с вами нянчусь вообще? Детский сад, черт возьми. Надо стать жестче. Как раньше.       Дверь хлопнула как стартовый пистолет, заставляя Хосока выпрямиться, глубоко вздохнуть и мгновенно броситься следом. Теперь он обязан еще усерднее оберегать свою любимую. Нет, не так! Своих любимых. В ситуации он разберется, ни без помощи Юнги, конечно. Но однозначно все встанет на свои места. Обязано встать. Никаким китайцам не сломать их большую семью изнутри. В семье их сила.       

***

🎶Oh Wonder - Lonely Star

      Юри смотрела в свое отражение в большом зеркале огромной ванной комнаты гостиничного номера размером с ее спальню дома. Пальцы правой руки все еще были чуть согнуты, ощущая горячую ладонь Ким Тэхена. Он держал ее, пока они шли через большой зал ресторана, через огромный холл; не отпустил ее, пока забирал ключ-карту от номера с ресепшена; легонько поглаживал ее костяшки большим пальцем, пока они ехали в лифте; ни разу не попытался отпустить ее, пока они проходили по длинному коридору этажа, и сжал легонько, когда заводил ее в роскошный пентхаус. Она была бы уверена, что значит для него действительно что-то важное, если бы он хоть раз посмотрел на нее за все это время. Он касался ее, но не смотрел. Держал ее крепко, но старательно уводил взгляд. Он же сказал, что сегодня исполнит ее желание. Но неужели она ему так противна, что на ее месте он предпочитает представлять кого-то другого?       Он отпустил ее руку у ванной комнаты, сам открыл ей эту дверь и сам же закрыл ее за ней. Сказал, чтобы она не торопилась, потому что новую одежду принесут, но неизвестно когда. А про себя чуть ли не молился, чтобы это произошло только утром. Потому что он совсем не готов сейчас расстаться с этой девушкой. Его рука горела от ее прикосновения и крепко сжималась в кулак, словно так старалась удержать ее редкое и драгоценное тепло. Она скрылась с его глаз несколько минут назад, а он как дурак все еще стоит и смотрит на закрытую дверь. Эта девушка своим присутствием отключает ему рассудок и заставляет вести себя глупо.       За дверью послышались звуки воды. Ким дернулся, отшагнул назад, осмотрелся по сторонам и, будто застигнутый за чем-то неподобающим школьник, поспешил в зал. Пробежал просторное помещение и, распахнув дверь балкона, выбрался на свежий воздух. Ночная мгла не касалась этих мест должным образом из-за слишком большого количества света от высоток, ярких билбордов с рекламой и подсвеченных вывесок. Да, они были на тридцатом этаже, но даже здесь не было видно ночного неба, как там, в поле на окраине города. Там они с Чо были вдвоем под присмотром миллиарда звезд и полной луны. Здесь же они будто в толпе людей, но под присмотром лишь одного спутника, свет от которого еле пробивается сквозь этот городской блеск.       Тэхен ухватился за темный поручень, цепко обхватил металл пальцами и, сгорбившись, уставился на кончики своих носков, виднеющихся из коричневых тапочек. Он не заметил, как начал раскачиваться всем телом под свои короткие вдохи, но хорошо понимал, что остыть не получается. С силой оттолкнувшись, он вернулся в номер, стянул с себя пиджак, откинул его на бежевый диван и закатал рукава рубашки. Вновь огляделся вокруг и прошел к круглому столику с бутылками с водой, ухватил одну, открыл и, сделав пару жадных глотков, не ощутил и толики насыщения. Опять оглядел номер отчаянным взглядом, не зная, что ищет. Звук воды был хорошо слышим и ни капли не успокаивал, наоборот, раззадоривал воображение. Там была Юри. Возможно, принимала душ. И была абсолютно голой. Его тело предательски напряглось, а в горле опять пересохло.       Тэхен схватил пульт, включил большую плазму, плюхнулся посередине дивана и начал бездумно щелкать кнопками. Картинки сменялись, пестрили цветами, переливались голосами и звуками, но все это не помогало отвлечься от ванной, к которой взгляд то и дело возвращался. Он ощущал себя малолеткой перед первым сексом. Откинувшись на мягкую спинку он тихо и нервно посмеялся с себя же. Ему все еще было невыносимо жарко, и расстегнутые на груди три пуговицы рубашки нисколько не помогли. Он скинул тапочки, а через минуту стянул носки. К большой и неожиданной радости ощущая, как прохладный пол чуть охладил огонь его тела.       Тюль развивался от ветра с улицы, задевал стоящее неподалеку кресло и явно звал к себе. Тэхен поднялся, откинул пульт куда-то на диван, отставил полупустую бутылку с водой на журнальный столик и уверено прошел босиком к балкону. Прохлада полностью окутала его тело и, кажется, начала действовать как надо. Холодный поручень остужал руки, которые сегодня касались ее тела. Мозг старался концентрироваться только на своем дыхании, а тело, вновь чуть сгорбившись и поддавшись вперед, позволяло рассматривать далекие улицы внизу. Такой вид ему нравился и действовал на него успокаивающе. Он опять немного раскачивался словно под внутреннюю мелодию и уже несколько минут не замечал, как из-за прозрачной молочной ткани за ним следят серые глаза.       Она не осмелилась принять душ полностью, только ополоснула верхнюю часть тела, случайно намочив кончики волос, которые сейчас некрасивыми сосульками лежали на вороте большого плюшевого белого халата отеля. Одежды на замену не было. Джинсы к ее разочарованию тоже оказались замараны вином, она их слегка застирала и повесила сушиться в надежде, что сменную одежду получит как можно быстрее. Из ее вещей на ней остались только черные хлопковые трусики. Стыд-то какой!       Юри потуже затянула пояс халата, запахнула и выправила ворот посильнее, полностью скрываясь в нем по шею, проверила длину и, удостоверившись, что видна только ее нижняя часть щиколоток, приоткрыла дверь. Звуки музыки были из телевизора, который отражался в стекле большого шкафа, что она разглядела еще из коридора. Там что, посуда? Зачем в номере гостиницы шкаф с посудой? Разве здесь не ночуют временно? Она немного отвлеклась на эти мысли, продолжая внимательно рассматривать вычурный интерьер большого, да просто огромного, номера. Он был раза в три больше ее квартирки. Две двери в разных сторонах зала позволили рассмотреть в одной огромную кровать, в другой — письменный стол.       При виде кровати Юри нервно сглотнула. Тэхен? Где он? Она еще раз оглядела комнату и заметила небрежно кинутый пиджак, из внутреннего кармана которого выскользнул телефон и почти провалился в зазор между диванными подушками. Она подошла ближе, потянулась к гаджету, боясь, что он совсем упадет и потеряется. Аккуратно вытянув его и обойдя диван, Чо положила телефон на столик. И замерла в полусогнутом положении, замечая раскиданные рядом носки и тапочки. Это зачем? Голова дернулась, тело разогнулось и только сейчас она заметила колышущуюся штору. А за ней мужской силуэт.       Мужчина за светлой тканью горбился, чуть покачивался и крепко сжимал поручень. Его руки всегда были слишком сильными, длинные пальцы цепкими, а ладони горячими. Юри нервно сглотнула, ощущая, как по телу прокатила волна желания. Это все ее внешний вид тянет в голову извращенные мысли. Она же практически голая. На ней всего две вещи! А еще она наедине с мужчиной, который ей безумно нравится. Сейчас она наедине с тем, кто обещал выполнить ее глупое желание. Обещал показать, как умеет любить Ким Тэхен. Только она не уверена, что у него получится. Что бы он ни говорил, а она знает, как сильно он ее ненавидит. Да он же сам бесчисленное количество раз говорил ей это в лицо. Оскорблял ее. Говорил обидные вещи, да в конце концов, он столько раз толкал ее как словесно, так и физически и делал больно всеми возможными способами. Как он может показать ей что-то другое? Отличное от всего, что он показывал ей? Что делал с ней?       Юри не заметила, как сжала руки в кулачки. Обида, дремавшая внутри, заструилась наружу, зажигая серые глаза огнем.       Тэхен дернулся, будто его ударили. Выпрямился, в последний раз взглянул вниз и развернулся к комнатам. Ее образ в белом халате выбил из него воздух. А чего он ожидал?       — Я хочу уехать, — ее голос казался строгим и уверенным. И он бы поверил в эту ее решимость и грозность, если бы она ни теребила края ворота руками.       Тэхен видел ее через тюль. Но не решался подойти ближе. Не решался войти внутрь.       — Подожди, когда принесут одежду, и я отвезу тебя, — он же сказал это уверенно. Или промямлил?       Его голос был громким и как обычно стальным. Совсем не таким, как там, на поляне. Вот такого его она узнает. Вот такой Ким ее ненавидит. Такой Ким ей привычнее. От такого Кима она знает, что можно ожидать. Такой Ким ни за что на свете не сможет выполнить ее желание. Только почему от этого так сильно сжимается сердце и слезятся глаза?       Юри не ответила, кивнула головой и отвернулась. Прошла к дивану и села на краешек, рукой подхватывая раздвинувшуюся полу халата, крепче зажимая ее, чтобы случайно не показать лишнего кусочка кожи.       Тэхен оглянулся назад, ловя взглядом далекий круглый белый шар и, будто получив его поддержку, босиком ринулся вперед. В одну комнату с полураздетой Чо Юри.       

***

      Огонь был ярким, оранжевым, с прекрасным звуком потрескивания старых досок, искр от масляной краски и синеватым всполохом от только что рванувшего небольшого баллона с газом.       Ван Ибо сидел недалеко на пирсе и любовался собственноручным творением. Еще пара фото на память, и теперь в его копилке есть новый коллаж в проекте «до и после». Прекрасный вечер. Вечер, обрывающий последние ниточки, держащие Чо Юри в этой стране. Осталось подождать еще чуть-чуть и сыграть главную роль в этой части истории. Он во что бы то ни стало вернет китайские земли законным владельцам. Истребит этот гребаный клан Белых Тигров и сотрет их с лица земли. Сделает это филигранно и с особым усердием. Красиво, как любил говорить Хангён. Искусно, как любил называть свои деяния У Ифань.       Громче завыли сирены. Ибо поднялся, закинул рюкзак на плечо и направился вдоль пляжа к вывеске с надписью «Отель на берегу». Пара ночей на отдых у него есть.