Часть 37

      Хан Нгуен было не спокойно, что выразилось в очередной за день прогулке мимо кафе, где работала Юри. И в этот раз так же ничего подозрительного через стекло обнаружено не было. Девчонка работала за стойкой, обслуживая очередного клиента - на этот раз парня в спортивной куртке и кепке. Таких в этой деревеньке было не мало, многим нравилось это место из-за живописного вида на море, аутентичного быта и тишины. Молодежь с охотой приезжала сюда на выходные просто погулять и насладиться равномерностью жизни вне мегаполисов.       Но в глубине души что-то настойчиво пульсировало, заставляя седовласую женщину оглядываться в поисках ребят, которых приставил к ним Юнги. Этот мальчишка еще с детства был расчетливым и дальновидным. И если он посчитал нужным приставить к ним охрану, то она, Нгуен, не думала оспаривать это решение. Она и сама могла в случае чего защитить Чо Юри. Но признаться честно, все это сегодняшнее беспокойство улетучилось, если бы она второй день наблюдала хотя бы одного из Тигров.       Она прошла дальше мимо кафе с витиеватым названием «Против ветра идущий», почти повернула в узкий проулок, ведущий к овощной лавке, но звук колокольчика заставил остановиться и оглянуться. Тот самый парень вышел на улицу, поправил зеркальные солнцезащитные очки, с красными стеклами, сделал глоток холодного кофе из прозрачного стаканчика и повернулся в ее сторону.       Нгуен притворилась, что ищет что-то в сумочке, тайком поглядывая на приближающегося, желая рассмотреть его поближе. Парень почти подошел и она уронила на асфальт ключи, прямо под правый кроссовок незнакомца. «Навыки с годами не уходят», - ухмыльнулась она своей меткости.       - Ой, вот неуклюжая, - воскликнула она, меняя голос на хриплый и глухой, ощущая при этом легкое першение в горле.       - Бывает, - парень нагнулся, поднял ключи и протянул их женщине с короткой стрижкой. - Возьмите.       Нгуен протянула руку, подставляя ладонь вверх, позволяя чужой руке опустить на них железо представляя ее взору часть татуировки, тянущейся черной полосой к мизинцу по тыльной стороне. Рассмотреть что именно представляла из себя татуировка не предоставлялось возможным. Мужская рука быстро исчезла с поля ее зрения, будто почувствовав ее внимательный взгляд.       - Спасибо, - она подняла глаза, натягивая улыбку, но незнакомец уже шагнул вперед, не торопливыми большими шагами удаляясь от нее прочь, никак не реагируя на ее благодарность.       Хан еще раз внимательно оглядела округу, но Тигров так и не заметила. Неужели Юнги их отозвал? Нет, он бы предупредил. Возможно, отправил их по новому поручению? В любом случае, если бы что-то серьезное произошло, то Юнги бы позвонил и предупредил. А так просто она не намерена беспокоить ни его, ни других своих мальчишек звонками, только потому что ее сегодня что-то беспокоит. Возможно все это волнение основано только на том, что в последнем разговоре, позавчера, Юнги обмолвился, что в Китае все очень не спокойно и на очередное ее предложение оставить те земли в покое, услышала гудки в ответ. Скорее всего ее состояние продиктовано этими переживаниями.       Нгуен кинула ключи в открытое отделение небольшой сумочки, громко застегнула молнией и, выпрямившись, слегка размяла плечи — старая привычка готовности к любому отражению ударов. Ей не было страшно. Ежедневные тренировки держали ее тело в прекрасном тонусе, а выкрутасы своих мальчишек никогда не давали ей ментального расслабления.       Еще раз взглянув налево, удостоверившись, что того парня нет в поле зрения, она направилась к овощной лавке. Готовить ужин никто за нее не будет, а доставки и прочие изыски она не любит. К тому же смена Юри скоро закончится и она точно придет домой до своего ежедневного ритуала с бенгальскими огнями. Сколько осталось? Дней семь? Или меньше? Интересно, что Юри будет делать дальше? Девчонка все еще мало говорит, но точно больше, чем в первые недели две-три. И это хорошо, скорбь по родным в ней действительно утихает. Только вот что ожидать от нее дальше действительно не известно и не предсказуемо. В этом они совершенно точно похожи с Мин Юнги, как он сам же и заметил при одной из встреч.       

***

      Юри было тепло и спокойно. В голове, конечно, все еще роились мысли: о родителях; о Ван Ибо; о Пэ Наби с которой она три часа назад, идя по дороге домой, неожиданно для себя так откровенно поговорила, впервые за долгое время; о госпоже Хан Нгуен, с которой перекинулась парой ничего не значащих слов за ужином, замечая ее обеспокоенность чем-то. Чо думала о многом, даже специально искала новые поводы, чтобы обдумать и их тоже, всем этим настойчиво продолжая пресекать любые намеки и мысли ведущие к Ким Тэхену. Про себя она называла его нейтральными местоимениями и с неимоверными усилиями заменяла его образ на Ван Ибо. Они были чем-то похожи внешне и благодаря этому с каждым разом эти замены давались ей все легче и легче. Или ей просто хотелось так думать?       Бенгальские огоньки погасли, оставляя после себя характерный дымок, вьющийся вверх на свободу. Еще пять дней и ей надо придумать, что делать дальше и где обосноваться для новой жизни. Ее ритуал прощания закончится и ей больше не нужно будет приходить на это место. Сейчас она почти безмятежна, а стало быть и родители за нее не переживают и могут спокойно уйти из этого мира. Больше ее не будет ничего держать в этом месте.       А может ей согласиться и уехать вместе с Ибо, как он предложил сегодня вскользь, пока ожидал от нее кофе. Просто отправиться с ним на поиски себя и обрести собственную свободу. Начать путешествовать по миру вместе с ним. Ван Ибо вызывал в ней чувство спокойствия, некой силы и той самой желанной свободы от всего и всех. Он говорил простые мысли с легким акцентом, практически завораживая ее своим голосом и легким смыслом слов. С ним она не была все время на стороже, как последние месяцы в клане Белых Тигров. С ним она вчера днем, гуляя по пляжу в обеденный перерыв, впервые засмеялась, искренне и без напряжения. С ним она не ощущала давления на себя. С ним она не боялась за себя же. С ним было комфортно и просто. Да, именно просто. Так, как никогда не было с НИМ.       Сумерки опускались стремительно, открывая вид на звезды. Юри вскинула голову вверх, ощутила прохладный ветерок, дунувший с моря и чуть поежилась, ближе подтягивая к себе коленки, обхватив их руками в одной из которой все еще были зажаты две палочки. Положив подбородок на коленки, она устремила взгляд в совсем потемневшие морские воды, равномерно прибивающие к берегу. Сегодня она сидела чуть дальше воды, потому не могла промокнуть, но одинокие соленые капли то и дело попадали на лицо и голые руки, словно чьи-то слезы. Как хорошо что уже не ее.       Еще неделю назад она заметила, что стала чуть меньше думать о родителях в такие моменты «прощания», чаще позволяя прокрасться мыслям о других людях. И сейчас одни карие глаза, вспыхнувшие перед ее внутренним взором, настойчиво заменялись другими; одни руки заменялись другими; горячее дыхание на макушке заменялось другим. Она вздрогнула, будто ее кто-то коснулся. Но она уже знала, что это ее фантомные прикосновения из воспоминаний, то и дело рвущихся наружу. И от них она ужасно устала.       Крепче сцепив руки вокруг коленей, она повернула голову, щекой касаясь острых косточек. Слева было совершенно темно, потому она перевернулась в другую сторону, где светила ярка луна. Ее мягкий холодный свет осветил чей-то силуэт, находящийся в ста метрах от нее. Чо нахмурилась, пытаясь понять кто это. Женщина или мужчина, а может пара, устроившая романтическую прогулку? Силуэт расплывался, не позволяя рассмотреть себя четко. Впрочем, Юри продолжала наблюдать за ним, к своему же удивлению совершенно не расстраиваясь тому, что ее уединение кто-то нарушил, напротив, ей стало будто теплее и менее одиноко.       Она рассматривала силуэт очень пристально, с каждым мгновением яснее понимая, что это мужчина, высокий и статный. Легкий бриз трепал его одежды и волосы. Он не поворачивался в ее сторону и, кажется, даже и не заметил ее. Юри прикрыла глаза, начавшие слезиться из-за соленого ветра и песка. Ощущая умиротворение, она расслабилась окончательно и почти задремала. Руки разжались, роняя палочки на ее ноги, заставляя тут же встрепенуться и открыть глаза. Силуэт исчез. Может он ей привиделся?       Юри подняла палочки, встала, оглядела побережье и убедилась что одна. Ноги утопали в песке, подводя ее к камню-охраннику обуглившихся бенгальских огней. Мужской образ в холодном лунном свете все еще был у нее перед глазами, будто отпечатался там. Он был так похож на него. «А вдруг это действительно был Тэхен?» - его имя, проскользнувшее в ее голову из сердца, заставило ее вздрогнуть. Она мотнула головой, будто сбросила эту мысль, и нарочно громко и осязаемо шаркнула ногами по асфальту дороги, по обочине которой шла к дому.       По привычке она остановилась у своего родного, сгоревшего дома, постояла напротив него минут десять, углубляясь в теплые воспоминания из детства, ощущая при этом грусть, но уже не такую ранящую и рвущую сердце и глотку в болезненном крике.       Через два дома будет ее новое и временное убежище, где было спокойно, тихо и немного защищено. Она смотрела под ноги, переступала медленно, подставляя пяточки к носочкам, считая шаги своими ступнями. Глупое занятие, но прекрасно помогающее избавляться от образа любимого мужчины, которого она спешно покинула, обвиняя при этом во всех своих бедах, в том числе и смерти родителей. Если бы она не осталась с ним той ночью, если бы уехала домой, то могла бы спасти своих близких. Родители были бы живы. А с ним было бы меньше таких болезненных нежных воспоминаний, по которым она скучает. Она врет себе что забыла, что отпустила, что разлюбила. Безжалостно и подло врет себе. Потому что она скучает по нему каждой клеточкой своего тела, каждым нейроном души.       Через три ее шага будет забор дома Хан. А еще через двенадцать калитка.

🎶Ameli Paul - Encore

      Свет впереди заставил ее вскинуть голову вверх и замереть.       У Тэхена опять потели руки, но теперь к этому добавился противный тремор. Он держал в руке бенгальский огонек, который с трудом смог зажечь, заметив ее приближение. Треск был громким и оглушающим, но это даже лучше, ведь так было не слышно его сердцебиение, которое он пытался обуздать, стоило спуститься с трапа самолета. Он буквально летел на остров на всех парах, стоило услышать три часа назад, что ни один из шести парней приставленных к Юри и Тетушке не отвечают на звонки, а трое из них и вовсе недоступны. Намджун и Хосок, прилетевшие вместе с ним, уже искали пропавших, успев перед этим зайти к Хан и проверить ее.       Тэхен же сразу отправился на побережье. Издалека наблюдал за тем, как Чо Юри пришла на свое привычное место, совершила свой ритуал с огнями и долго сидела на песке, рассматривая море. Он все это время не решался подойти к ней поближе, довольствуясь ее печальной красотой издалека. Но его сердце упрямо рвалось к ней, а, оказавшись в ста метрах от любимой девушки, даже не смог повернуться в ее сторону, замирая каменным изваянием.       С каждой морской волной, врезающейся в песок и валуны, раскиданные по побережью, в его ушах эхом отражалось ее «Ненавижу», останавливая все его порывы. И именно это слово он заслужил от Чо Юри больше всех. Сам же не раз повторял ей его. Даже когда от пуль закрывал ее собой, выплюнул ей «ненавижу тебя» в самое лицо. Их круг ненависти замкнулся. И как из него выбраться он не имел ни малейшего понятия. Да и имел ли вообще право?       В порыве своей беспомощности перед собой же, он ушел с побережья первым. Рванул к родной женщине вырастившей его, понимая что без чьей-либо помощи не сможет ничего сделать в сложившейся ситуации с Чо Юри. Но, проезжая мимо воткнутых около большого валуна обгоревших палочек, вспомнил, что в бардачке, все еще лежала коробка с новыми. А что если...       Он держал перед собой бенгальский огонь, чуть вытянув руку вперед, словно маяк показывающий ей путь. К нему. Про себя же ярко представлял, как искры сжигают этот круг их взаимной ненависти. И не имел ни малейшего понятия, как она воспримет этот его жест. Правильно ли он вообще поступает сейчас?       Она не двигалась, рассматривала его лицо в желтом колышущемся свете огонька и ощущала, что начинает сгорать в этом приглушенном треске. Сердце сначала замерло, а потом разразилось бешеным ритмом во всех частях ее тела враз, пугая и сбивая с толку. Ноги потяжелели, не желая делать больше ни одного шага. Дыхание сбилось, а потом и вовсе задержалось. Он смотрел на нее нежно и мягко, слегка растерянно и виновато. Как тем утром в гостиничном номере. Но только сейчас она впервые поняла все его эмоции так четко и ясно, что ее самовнушенное вранье окончательно разбилось на части. Она действительно скучала по нему, но даже не осознавала насколько сильно. И сейчас сердце буквально рвалось к нему из ее груди, забивая разум своим бешеным стуком, желая броситься к нему. Обнять и ощутить себя там, где больше всего хотела оказаться все эти ужасные дни. А хотела она объятий и тепла этого мужчины.       Огонек выкинул последнюю искорку, скрывая их лица в ночной тьме с еле доходящим светом от веранды дома. Тэхен молчал. Юри тоже. Серые глаза смотрели в карие пристально и не моргая. Они опять безмолвно общались друг с другом. Между ними всегда только эта ненавистная тишина.       Но в этой жалящей тишине в ее голове настойчиво начали проскальзывали мысли. Зачем он пришел? Что опять хочет от нее? Почему опять молчит? Он всегда только смотрит на нее и молчит! Не говорит ей ничего. А она не умеет читать мысли. Она не знает, о чем он думает, когда смотрит на нее. Не имеет ни малейшего понятия. Он пришел сейчас, чтобы своим молчанием окончательно сломать и растоптать ее? Нет. С нее хватит. Она не позволит.       Злость, поддавшись внешней тишине, тонкой струйкой вырвалась наружу, нырнула в холодный свет луны и, будто восполнив силы, хлынула наружу полноценной волной. Все ее тело напряглось и натянулось, приготовившись к любой новой атаке. Она в привычном жесте сжала кулаки, ощутила ноготки и сделала первый шаг вперед. Тяжелый, будто опускающий ее куда-то в недра земли. Но нет, она не позволит ничему и никому утянуть ее туда. Еще один шаг. Еще один. Еще один, быстрый и чуть правее. Еще и еще. Она смотрела не моргая в глаза Ким Тэхена и еле дышала, уверенно делая свои громздкие шаги вперед.       Обошла его.       Он даже не пошевелился.       Еще шаг.       Он все так же молчит.       Еще шаг.       В ее глазах так уверенно вспыхнула злоба, что он окаменел, полностью теряясь в том ужасном понимании, как стремительно ее нежность и любовь в сером цвете сменилась на ненависть. Его рука, с зажатой в ней палочкой, упала вниз, всколыхнув полу пиджака. И он будто ожил. Тут же ухватился за ее запястье, ведь она уже прошла мимо и оказалась за его спиной. Но так и не повернулся к ней полностью, лишь чуть-чуть развернулся, на самом деле боясь вновь видеть ее серую ненависть, направленную к нему. Он сжал ее тонкую руку своими пальцами, ощущая ее хрупкость так четко, что испугался сломать ее. Но надо было задержать ее. Нельзя отпускать. Язык будто к небу прилип, так и не позволяя открыть рот и сказать хоть что-то вслух. Он уже не раз осознавал, что когда они наедине он не может говорить, она будто забирает все его голоса, особенно те, что кружат в голове. Но сейчас внутри него отчетливо бился единственный голос, крича: «Я здесь! Не уходи! Я буду с тобой! Я защищу!» Душа его кричала, бесполезно пытаясь пробиться сквозь сомкнутые губы.       Она дернула руку.       «Я люблю тебя!» - снова в стену. Немой придурок.       Она даже не повернулась к нему, но жестко вывернула свою руку из его хватки. Сделала еще пару равномерных шагов, а потом сорвалась и побежала к дому.       Тэхен обернулся. Сделал три больших шага за ней и остановился. Внутри все ломалось, до ощутимой боли в костях и нервных судорог в мышцах. Он же не имеет права быть с ней рядом! Не имеет права портить ей жизнь своим присутствием и вообще заставлять ее вернуться к ним в клан. Очевидно же, что там ей было плохо. С ним ей было плохо. Она винит их всех в смерти своих родителей. Винит их в том, что она теперь одна. Совсем одна. Даже Наби, о которой она заботилась больше всех, они у нее отобрали. Они оставили ее совсем одну в этом беспощадном мире. И он виноват в ее одиночестве больше всех. Если бы не остановил ее от поездки домой той ночью, ее родители были бы живы. Если бы он не был эгоистом тогда, она была бы счастлива сейчас. Кто он, чтобы вот так пытаться сейчас ее вернуть. Кому? Зачем? Для чего?       Не догнал. Не сделал больше ни одного шага в ее сторону. Но отчетливо услышал громкий хлопок двери, как окончательную точку в их отношениях. А были ли у них эти самые отношения?       Его машина стояла напротив двери. Ким прошел к ней, но не сел, привалился к водительской двери, закинул руки в карманы брюк очередного дорогого костюма и замер, вглядываясь в закрытую дверь. Не мог уйти сейчас. Не хотел. Ему надо еще время побыть с ней в радиусе хотя бы двухсот метров. Надо понять, что вообще делать дальше. Понять как жить. Только как это сделать, если в голове полнейший хаос из разных голосов то обвиняющих его во всех несчастьях прекрасной девушки, то растаптывающих его последние крохи самооценки и уверенности. Эти голоса раскраивают его изнутри на лоскуты, рваные, потрепанные и совершенно никому не нужные. Ей точно. Она только что это показала.       Все внутри Ким Тэхена колышется и ноет от медленной боли, заволакивающей все внутренности, не позволяя начать думать рационально, как стоило бы сделать с самого начала их встречи. Время упущено. Шансы утеряны. И теперь наступает оно — настоящее одиночество. Наступает прямо сейчас от звука закрытой двери как штампом отбившись в его сердце. Он остался без нее.              Нгуен вздрогнула, услышав хлопок двери, спешно выскочила из кухни и растерялась, замечая Юри сползающую вниз. Чо безмолвно заливалась слезами, смотрела потерянным взглядом по сторонам и хваталась обеими руками за ткань черной толстовки на груди, комкая и сжимая ее так сильно, что проступили все косточки, будто пыталась вырвать оттуда сердце или душу. Ее рот замер в немом крике, с шумом хватая воздух.       Женщина сделал в ее сторону пару шагов, не понимая, что могло случиться, чтобы так резко вырвать наружу столько эмоций у этой девочки, уходящей на побережье в спокойном состоянии. Впрочем, то что она наблюдает, судя по всему, ее новый вид боли, тот которого она ждала все эти дни. Она знала, что сегодня так же прилетел Тэхен, желая встретиться с Юри. Но она не ожидала, что их встреча закончится такой ее реакцией. Что произошло?       Хан свернула в гостиную, решив удостовериться в своих догадках, и выглянула в окно, сразу замечая напротив дома своего мальчика у машины. Он не шевелился, но смотрел прямо. Через пару мгновений он заметил ее и опустил голову вниз, пряча свой взгляд, который она при всем желании и не смогла бы рассмотреть с такого расстояния. Что случилось?       Хан не знала к кому стремится больше. К своему мальчику, который из всех ребят был самым ранимым еще в детстве. Или к этой несчастной девчушке, потерявшей все из-за ее ребят и Тэхена в том числе.       Сначала послышались всхлипы, которые тут же сменились завываниями, будто зовя к себе на помощь. Нгуен поспешила обратно к хёнгван , опустилась перед девушкой на колени, боясь спугнуть ее, и медленно, но с удивительной легкостью притянула безвольное женское тело к себе, сразу ощущая на спине ее ручки, хватающиеся за легкий свитер, как за спасательный круг. Юри сжалась до размера маленькой девочки и сама прижалась к женщине, приглушенно постанывая раненным зверем.       Теплые руки гладили Юри по голове и слегка похлопывали по спине, чуть покачивая ее из стороны в сторону, будто убаюкивая маленького ребенка. Только стоны от этого не прекращались, переходя в жалобный скулеж.       - Тише, девочка, все образуется, - прошептала женщина, сильнее сжимая ее в своих объятьях.       - Нет, - прохрипела Юри, сильнее сжимая женщину в своих объятьях, - Не станет.       - Почему? - теплая рука пригладила ее волосы, слегка отдаляя ее личико от своего плеча, заглядывая в покрасневшие серые глаза.       - Я люблю его, - прошептала Чо, разрывая слова на придыхания и рваные вдохи, - всей своей душой, - слезы с новой силой полились наружу, затекая в открытый рот, с потрескавшимися губами.       Нгуен чуть приподняла уголки губ, продолжая гладить ее волосы, хотела еще что-то сказать, но новые слова окончательно сжали ее старое сердце, заставляя надолго замолчать.       - Как я могу любить того, из-за кого погибли мои родители? - Юри отдалилась от Хан, ее серые зрачки судорожно заметались по карим глазам напротив, будто там мог быть ответ. - Я ненавижу его, - Чо прикусила губу, будто запрещая себе же говорить все это в слух, - Всей душой ненавижу, - она до крови прикусила нижнюю губу, но с очередным вдохом, размыкая губы, между которых тянулись ниточки розовой слюны выпустила наружу тихое, но уверенное, - правда ненавижу Тэхена.       Хан погладила девушку по волосам, вновь прижала ее к себе и только тяжко выдохнула не имея права говорить что-либо на все произнесенное в слух. Она понимала, что сказанное отчасти правда.       - Хочу исчезнуть, - прошептала Юри, ощущая зарождающееся безразличие, выскользнувшее с этими словами наружу. Еще несколько минут в объятьях доброй к ней женщины. Еще дюжина поглаживаний по голове и спине. Еще два десятка всхлипов, с каждым из которых разум формировал решение.       «Исчезну».       

***

      Зарождалось утро. Чо тихо вышла из дома, поправила лямку рюкзака, натянула сильнее кепку и капюшон черной толстовки, почти полностью пряча свое опухшее лицо и красные глаза. Открывала калитку тихо и не спеша. Несколько минут рассматривала стоящий напротив черный внедорожник и темную макушку привалившуюся к боковому стеклу. Сделал шаг к нему. Остановилась. Опустила взгляд вниз, на новые кроссовки. И, будто набравшись сил на последний рывок, быстро пересекла дорогу и остановилась перед стеклом за которым было самое любимое лицо и тело мужчины с жестокой душой и убивающей ее тишиной.       Серый взгляд из-под козырька судорожно заметался по черным волосам, хаотично прижатых к холодному стеклу. Было холодно и Ким сжался в комок, явно замерзая. Его бы укрыть пледом и горячий кофе для тепла. От таких мыслей ее тело нервно дернулось, будто всем своим существом отгоняя их прочь.       Ким Тэхен ни разу не сказал ей ничего доброго за все время что они были знакомы. Зато с легкостью дарил холодные жалящие слова. Ее рука будто в опровержении ее мыслей загорелась горячим в самом центре, там где он не раз ее целовал. Там всегда было горячо и жгло, а в этот момент неимоверно сильно, будто разгораясь огнем в его присутствии, напоминая о его горячих губах.       Юри не осознала, как подняла руку и прижала ее к стеклу, ровно там, где была макушка. Ладошку сразу обожгло холодом и действительно стало легче. Возможно так у нее получилось вернуть ему его мимолетное тепло и теперь ее ничего не будет с ним связывать. Ее душу больше не будет тревожить существование владельца борделя из мафиозного клана Белый Тигр.       Отшагнуть от него оказалось легче, чем она думала. Отвернуться от него тоже не составило труда. Уйти прочь получилось с первого раза, даже ни разу не остановившись. Все это далось Чо Юри без сомнений, уверенно и совершенно правильно.       Тэхен видел хрупкую невысокую фигуру в черном, удаляющуюся от него быстрыми шагами. Видел и не шевелился. И только когда она исчезла из поля его зрения выпрямился на сиденье, провел заледеневшими ладонями по лицу, повернулся в бок и заметил, как открылась калитка, за которой была Тетушка, идущая к дому, оставляя и следующую дверь перед ним открытой.