Часть 36

      Дверь издала пиликанье и открылась. «Удивительно, даже код не поменяла?» — беззвучно усмехнулся Юнги, тихо проходя внутрь небольшой квартиры, покрытой мраком. Не снимая обуви, он уверенно повернул налево, прошел гостиную, в которой ничего и не изменилось с его последнего посещения. Дверь в спальню была приоткрыта наполовину, что значительно упрощало ему задачу — быть как можно тише и незаметнее. Все же хотелось поиграть на женских нервах.       Но вот то, что в постели она окажется не одна, его несколько удивило. Не шокировало, не разозлило, но явно заинтриговало. Он видел темную шевелюру коротких волос, голый торс и нагло закинутую на женские бедра правую ногу и руку, держащуюся за хрупкое запястье, словно на цепь сажая. Интересно.       Нарочно шаркнув ногой и привалившись к косяку, Тигр сложил руки на груди в ожидании. У нее был чуткий сон, стало быть: «Раз, два…».       Длинные темные волосы дернулись и соскользнули на мужскую руку. Легкое шевеление под светлым одеялом и мягкие скользящие движения в сторону края почти рассмешили Мина. Хотя, грациозность все же присутствовала, особенно когда обнаженное женское тело появилось в поле его зрения.       Юнги закусил нижнюю губу, про себя отгоняя выскользнувшее воспоминание о том, что когда-то это тело легко и покорно принадлежало ему, да еще и именно в этой спальне. Дава повернулась к нему, являя страх в глазах, спешно смененный на уверенность и твердость. Ее точно не смущал собственный вид. Что он там не видел? Юнги улыбнулся, не меняя положения, но обратил свой взор на зашевелившегося мужчину, продолжая посматривать на явно забеспокоившуюся девушку. Ее взгляд метнулся к постели, а после и она сама нагнулась над мужчиной, что-то прошептала ему на ухо и коснулась его губ.       Юнги давно так не распирало от любопытства. Хотелось поскорее рассмотреть ее нового ухажера или просто любовника. Влечения к ней (даже в таком откровенном виде) он не испытал, что немного расстроило, неужели он настолько растворился в своей жене? Но излишняя заинтересованность ее гостем явно о чем-то говорила. А прислушиваться к своему внутреннему голосу он привык, потому и не шелохнулся, когда Алана, накинув темный халат, подошла к нему вплотную, желая увести прочь.       Она настолько осмелела, что даже рукой его лицо к себе повернула. Но со стороны постели послышался шорох, и Мин, отдернув ее руку от себя, наконец, смог разглядеть ее гостя.       Его вопросительный взгляд, мгновенно переведенный на девушку, заставил ее вздрогнуть и вытянуть свою руку из его крепкой хватки. Но в следующее мгновение она спохватилась и с мягким усилием, обхватив за предплечье Мина только что освобожденной рукой, потянула его прочь. Дверь спальни мягко закрылась за ними.       Юнги медленно шел вглубь квартиры, судя по всему, Алана вела его на кухню, а в голове начинало пульсировать, жужжать и зудеть — что-то очень нехорошее и отдающееся в груди неприятными спазмами.       Мягкий свет залил кухню после щелчка выключателя и закрытой двери. Дава отпустила его руку и, оставляя Мина у выхода, прошла к чайнику, включила его и, отвернувшись от незваного гостя, аккуратно открыла верхний ящик с посудой.       Юнги подошел быстро и незаметно, и она ощутила его горячее тело, навалившееся сзади и вдавливающее ее в край стола. Слева мелькнула его рука, выключившая чайник, правая опустила ее поднятую кверху, придавив к столешнице, накрывая своей сверху и прижимая к холодному твердому камню так, что боль пронзила все пять пальчиков и ладонь.       — Серьезно? — горячий воздух рванул к ее уху одновременно с громким хлопком его второй ладони о поверхность слева.       Капкан захлопнулся, и Дава поняла, что вновь совершила ошибку. Вернее, усугубила свою старую ошибку. Не надо ей было слушать Лэя и вступать в отношения с Мин Юнги несколько лет назад. Не надо было отговаривать себя в том, что этот мужчина не сделает ей ничего плохого. И уж точно не надо было отговаривать себя избавляться от него, когда у нее были на то все шансы. И категорически не стоило им так увлекаться. Не надо было влюбляться в него. Нет! Не правда! Она не любила Мина. Она всегда любила только Лэя. Все делала, как он говорил, никогда не перечила ему. Всегда защищала только его, Лэя. Все делала только для него. Но черт возьми... Мин всегда был для нее желанным мужчиной. Даже сейчас его тепло разогнало кровь в ее теле, а внизу живота стыдно разливалось желание.       — Ты ушел от меня, — выдохнула девушка. Попыталась пошевелиться, но только сильнее ощутила вжавшееся в нее сзади мужское тело. — А с ним мы изредка общаемся.       — И до встречи со мной? — правую руку сильнее вдавили, и, кажется, все ее фаланги пальчиков вот-вот треснут одновременно. — Подумай, стоит ли лгать мне сейчас, дорогая.       — Да, — она повернула голову вбок, желая увидеть его лицо, но он успел его отдернуть, переходя к другой ее стороне.       — Спала с ним еще до меня? — внутри разгоралась злость. Ревность? Отнюдь. Скорее ощущение ее очередного предательства. Она утвердительно кивнула, повернулась в его сторону, и в этот раз он не увел свой взгляд, одаривая ее пронзительным холодом граничащим с безразличием. Она вздрогнула, и это вызвало в нем улыбку, ядовитую и опасную. Мин точно опаснее любых ее ядов. — И со мной?       — Только с тобой, — прошептала она, концентрируя взгляд на его губах. — С тобой одним спала.       — Какая щедрость, — Юнги отступил резко, выплевывая в нее эти слова громким шепотом.       — Тебя любила, — она обернулась, ухватилась руками за край столешницы позади себя и, собрав всю смелость, на какую была сейчас способна, устремила свой жалостливый взгляд на Тигра.       — Я же просил не врать, — вздохнул Юнги, рассматривая ее с ног до головы. — В общем так, — он остановился напротив нее в двух шагах закинул руки в карманы брюк и, нахмурившись, продолжил: — Теперь я уверен, что, учитывая, кто сейчас в твоей постели, ты знаешь, где Ван Ибо.       Алана забегала глазами по бледному лицу Мина, старательно продумывая новую ложь, в которую он точно сможет поверить. Шагнула к нему, оставляя между ними шаг. Глубоко вздохнула так, что пола халата сдвинулась и открыла бóльший вид на ее грудь, привлекая взгляд Юнги. Но через секунду его взгляд вернулся к ее лицу, также злой и холодный.       — Он в Сеуле?       — Я не знаю, где он, — мотнула головой брюнетка и шагнула еще ближе, положила ладонь на лацкан его пиджака и медленно повела ей вверх. — Я говорю правду, Юнги, — ее голос стал мягким и бархатным, — Лэй сказал, что он уехал, но не уточнил, куда.       — Предлагаешь устроить тройничок? — усмехнулся Мин, недобро сверкнув глазами.       — Юнги, я только знаю, что Ван уехал больше месяца назад. Сказал своим, что хочет подумать и решить, как быть дальше, сказал, что не знает, чего сейчас хочет от жизни, — ее голос говорил тихо, будто обволакивал, а сама она приближалась с каждым словом все ближе и ближе, — Лэй упоминал о паломничестве, может, Ван где-то в храмах? Я не знаю, никто не знает. Лэй тоже.       Ее рука уже игралась с волосами Тигра на затылке, а губы легонько коснулись его подбородка, вторая рука гладила крепкое предплечье, на котором когда-то давно она замазывала его ранения. Юнги опустил голову, позволяя девушке коснуться уголка своих губ, и только она открыла рот, чтобы поцеловать более серьезно, как он толкнул ее прочь от себя, окончательно разозлившись.       — Жить надоело? — прошипел он, к ее же удивлению в два шага наступая на нее, хватаясь за ее горло левой рукой и до боли сжимая его. — Слушай сюда, дорогая. Даю тебе два дня, пока я буду здесь, узнаешь, где сейчас Ван Ибо. Придешь ко мне в дом Ифаня и сама мне расскажешь все, что узнаешь. Не выполнишь, что сказал, будешь купаться в крови своих девчонок и своего любовника. Уяснила? — последнее слово с горячим дыханием врезалось ей в губы, перехватывая воздух в гортани и разжигая огонь в легких. — И помни, что ты всего лишь жалкая замена. Была ей тогда, ей и останешься.       Ее отпустили, и она осела на пол, прикрыла губы рукой и закашлялась, хватая воздух ртом. Такая дура, даже так боялась разбудить своего Лэя. Мин присел перед ней на корточки, хищно осмотрел с ног до головы и, протянув руку, от которой она дернулась назад, врезаясь в ручку дверцы, потянул край ее халата в сторону, прикрывая совсем открывшуюся грудь.       — И помни о нашем прошлом уговоре, Алана Дава Долма, — Юнги сжал край ткани в кулак, чуть приближаясь к ее широко распахнувшимся слезившимся глазам. — Увидишь Чо Юри — сообщаешь мне немедленно. Услышишь о Чо Юри — делаешь так, чтобы она оказалась у тебя и сообщаешь мне немедленно. Если тебе поступит заявка о ком-то из моих ребят...       — Сразу сообщаю тебе, — прохрипела еле слышно девушка, пуская первую слезу перед ним.       Кулак разжался, отпуская темную ткань, ладонь взметнулась вверх, большой палец стер ее слезу, в его глазах будто проскользнуло что-то мягкое, как тогда, несколько лет назад. Алана даже вздохнула будто свободнее. Наивная. Его ладонь хлопнула ее по щеке, не сильно, но ощутимо, отчего в темных глазах напротив заискрилось веселье. А Алана замерла, боясь дышать.       — Расслабься, — улыбка озарила лицо хищника, до абсурда мягкая и искренняя. — Вижу, что ты поняла меня. Так что я ухожу. Иди, ублажай своего любимого. И помни, что чем быстрее добудешь мне информацию, тем быстрее сможешь дышать свободнее, — его ладонь еще пару раз легонько хлопнула ее по щеке, задевая большим пальцем ее нижнюю губу, чуть оттягивая ее вниз.       Он резво поднялся на ноги, с неким удовольствием оглядел сжавшуюся на полу девушку и так же тихо ушел. Будто не было его. И только горящая щека и жжение в глазах напоминали о приходе Мин Юнги, расставившего перед ней очередную ловушку, из которой у нее нет выхода. Или она глубоко внутри себя не хочет искать из нее выход? У нее на этой кухне столько яда, что при желании она бы с легкостью его убила даже сейчас. Так почему она так боится его и все равно сделает то, что он просит? Ведь знает, что сделает. Потому что все еще любит. Глупо, иррационально, до дрожи в коленях. Потому что если она убьет Юнги, то убьет и ту себя, которая когда-то чувствовала себя желанной и нужной. Но и Лэя она любит. И для него безоговорочно сделает все, что он попросит. Но как так можно? Быть готовой отдать все за этих двух мужчин? Быть готовой выполнить любые их прихоти? Зная, что оба могут с легкостью от нее избавиться. Абсурд. Любовь абсурдна. Ее любовь до одури неправильная. Она сама вся неправильная. Одному всегда была заменой, второму все еще есть игрушкой. Настоящей любви к ней нет ни у кого.       

***

🎶Kelly Boesch - Some Kind of Magic

      Обеденное солнце пригревало правую щечку Юри, окрашивая ее в желтый цвет, заставляя Ибо улыбнуться и неожиданно для себе желать прикоснуться к ней. Они впервые вышли прогуляться за пределы кафе, еще и днем. Ее губы открывались, что-то неторопливо рассказывая ему. Он шел перед ней спиной вперед, оставляя на песке следы, в которые девушка старалась наступать, будто играя в игру «лава». «Такая милая».       — Что ты хочешь? — он остановился неожиданно, заставив ее нечаянно перешагнуть условную границу его личного пространства, оказавшись прямо перед ним, непозволительно близко. Волнующе.       Ее серые глаза заметались по его лицу, сначала напугано, а после задумчиво. Она прикусила нижнюю губу, втягивала носиком воздух с легким свистом, и явно о чем-то боялась сказать вслух.       — Говори, — мягко улыбнулся Ван, не удержав руки в карманах толстовки — заправил слева прядку каштановых волос за ушко. — Я никому не расскажу, — он повторил действие с правым ушком, как раз у щечки, ласкаемой солнцем. Его рука задержалась больше нужного и коснулась указательным и средним пальцем ее кожи, чирканув еле уловимым движением по ушку, заставляя девушку чуть вздрогнуть. Но не отойти. — Мне и некому рассказывать. Я совсем один.       Юри затаила дыхание, рассматривая загорелую гладкую кожу мужчины, скользя взглядом по его лбу с колышущимися темными волосами, касающимися широких темных бровей, по карим глазам, прямому носу, по щекам, губам с приподнятыми уголками, по острому подбородку, вновь по глазам и, ощутив более уверенное касание его руки к своей щеке, отшагнула. Резко, быстро, практически отскочила от него, потому что… Потому что! Рука к ее щеке прикасалась не та. К той хотелось тянуться, хотелось вжиматься, хотелось…       — Прости, — его тихий глубокий голос тоже был не таким, как хотелось. Не тем мелодичным и любимым. Не тем, который нравилось слышать, даже когда он кричал на нее. — Я… — он замолчал, отвернул голову к морю, а потом резко вернул свой взгляд на нее. — А знаешь, не хочу извиняться.       Юри нахмурилась, напрягаясь всем телом. Голос Ван Ибо стал жестким, взгляд прямым и твердым.       — Не хочу извиняться за то, что ты мне нравишься. Ты красивая, Чо Юри, — она чуть шаркнула ногой назад, но не шагнула как следует — что-то удерживало. — Понравилась мне с первого взгляда. Ты сидела на берегу, я пробегал мимо, наверно, даже не заметила меня.       — Заметила, — одними губами выдохнула Юри.       — А когда в кофейне тебя встретил, так обрадовался, — он улыбнулся, смотря ей в глаза, не отводя взгляд никуда больше. — С тобой тепло.       — Ибо, — Юри впервые назвала его по имени, до этого стесняясь его произносить по непонятной ей причине, но оно оказалось не таким уж и страшным. Не то что… — Я, — она запнулась, сжала руки в кулачки, ощущая свои же ноготки, зажмурилась и, распахнув глаза, продолжила уверенным громким голосом, медленно и четко выговаривая каждое слово: — У меня не складываются отношения с мужчинами. Я никому не доверяю. Меня не раз просто использовали в своих целях и выпинывали из своей жизни. Обвиняли в том, чего я не делала, и… — она осеклась, голос дрогнул, но она с усилием произнесла: — ни разу не защитили.       — Мне хочется тебя защищать, — прервал ее уверенный голос. — Именно поэтому я решил познакомиться с тобой ближе, — Ван выглядел взволнованным, даже растерянным. Но взгляд его уверенно смотрел ей в глаза. — Увидел тебя заплаканную здесь, на берегу, и еще тогда хотел остановиться и просто обнять тебя. Хотел утешить, сказать, что все будет хорошо, — он шагнул к ней еле заметно, ожидая, что она сразу отскочит от него, но она не шевельнулась, внимая каждому его слову, наблюдая за его лицом с любопытством. — У меня тоже не складывалось с девушками. Мой образ жизни не был идеальным для создания отношений. Даже вспоминать не хочу. Я уже говорил, что путешествую, чтобы найти себя, найти свой путь и решить, что я все-таки хочу от жизни. И, встретив тебя…       — Не говори, — Юри завертела головой в отрицании и уверенно отшагнула назад, прошептав: — не хочу верить. Всегда обман.       Вместо ответа Ибо уверено сократил расстояние в два шага между ними и крепко обнял девушку, прижимая к себе, кротко целуя в макушку. Юри вздрогнула, попыталась отстраниться, но крепкие руки на удивление мягко скользнули по спине, по голове, по плечам. Он прижался щекой к ее голове и прошептал: «Такая маленькая. Как тебя не защищать? Я защищу. Я могу. Решу все твои проблемы».       Юри сжалась, напряглась — чужое мимолетное горячее дыхание в макушку было таким инородным и неправильным, что захотелось исчезнуть в этот же миг. Потому что там еще было тепло Ким Тэхена. Ее любимого мужчины, от которого она сама ушла. Ушла, потому что они друг другу ничего не обещали. Они друг другу были никем. А сейчас это тепло у нее забрали. Без разрешения отняли! Горячие слезы хлынули наружу.       — Не плачь, звездочка, — губы Ибо коснулись ее ушка, прошептав эти слова так отчаянно и обдавая горячим дыханием, что она расплакалась окончательно. — Ты не одна. Я буду с тобой.       Ибо сам себе поражался, как же легко произносились такие диковинные для него слова. И как удобно ее тело размещалось в его объятьях. А когда он вообще кого-то вот так обнимал? Да еще и по собственному желанию? Да еще и не желая отпихнуть от себя прочь как можно быстрее? А Чо Юри действительно чего-то, да стоит. Диковинка.       — С тобой хорошо, с тобой уютно и будто бы правильно, — прошептал Ибо, кажется, действительно начиная говорить правду. — Можно просто попробовать быть для друг друга опорой, — он мягко отстранился, продолжая придерживать ее за плечи, нагнулся, заглядывая в покрасневшие серые глаза, улыбнулся нежно и от умиления таким ее беззащитным видом легонько поцеловал в лоб, вновь заключая в объятья. — Я хочу быть твоей защитой. Разрешишь?       Юри дышала ртом и только сейчас осознала, что все это время цеплялась за его толстовку, сжимая ее в кулачки. А что, если... А что, если довериться? В последний раз? Что, если кто-то рядом, такой новый для нее и совсем ее не знающий, сможет помочь пережить этот тяжелый момент жизни? Она неуверенно кивнула и сама обняла его в ответ. Не потому что безоговорочно поверила, а потому что устала быть одной. Приподнимаясь на носочки, утопая ими в песке, она обняла Ван Ибо за шею, прошептав еле слышно: «Попробуем».       

***

      — Бабочка, я немного задержусь, — Чонгук поглядывал на Джина, нагло закинувшего на него свои длинные ноги, сидящего при этом в кресле рядом с его койкой и играющего на телефоне в игру. — Все хорошо, честно. У тебя как дела? Как работа в саду? — на том конце что-то быстро начали рассказывать, вызывая улыбку на лице Чона, настойчиво игнорирующего тот факт, что надо бы все рассказать о своем ранении жене, но тревожить ее понапрасну очень не хотелось. — А Минхо что сделал? — на ответ он рассмеялся, но тут же нахмурился от пронзительной боли в руке. — А Ён? — он прищурился и настойчиво пытался выловить взгляд старшего, упорно игнорирующего его, но явно прислушивающегося ко всему, что доносилось из динамика. — Огонь, малышня. Но ты аккуратнее, как бы тебя случайно не покалечили, — женский голос что-то долго причитал, вызывая умиротворение на лице раненого. Соскучился. Несомненно соскучился по своей девочке. — Я буду через неделю, наверное. Скучаю. Если что-то случится, звони сразу. Люблю.       Разговор закончился, и долгожданный взгляд старшего взметнулся на младшего, молча спрашивая, о чем был разговор, в котором упомянули его Минён и сына Юнги.       — Ты и так все слышал, не претворяйся, — проворчал Чонгук, укладываясь на подушку поудобнее и прикрывая глаза, намереваясь поспать. Джин отвернулся, продолжая играть в игру, про себя же продолжая обдумывать, что с ребятами они могут предпринять в первую очередь для своей безопасности на новых территориях, некогда принадлежащих Барсам.       Чонгук уже задремал, но новый звонок телефона заставил вынырнуть в реальность.       — Бабочка? — хриплым голосом спросил Чонгук, уловив на экране телефона подпись-смайлик на имени жены. — Что случилось?       Ответ окончательно скинул с него дрему, заставляя чуть подтянуться на подушках и, нахмурившись, посмотреть в сторону старшего. Джин отложил телефон на стоящую рядом тумбочку. Его лицо стало серьезным..       — В смысле Юри попрощалась? — переспросил Чонгук, хмурясь.       Джин выпрямился и спустил ноги на пол.       — Наби, прошу расскажи все по порядку, — Чон включил динамик и жестом попросил Джина придвинуться ближе, что тот сделал незамедлительно.       — Только что звонила Юри, — послышался тихий голос молодой девушки, — сказала, что у нее все хорошо. Сказала, что нашла работу в кафе, — на том конце замолкли, послышался вздох, а после более тихий и хриплый голос продолжил: — Она кого-то встретила, Чонгук. И я… — Наби вновь замолкла, Сокджин с Чонгуком переглянулись. — Она сказала, что встретила человека, на которого может положиться, сказала, что устала от того, что все ее во всем винят, что она никому не может довериться и… — судя по всему, девушка, до этого сдерживающая слезы, уронила их, шмыгнув при этом носиком. — Она сказала, что верит ему и доверяет.       — Ему? — прохрипел Гук.       — Да, какой-то мужчина сказал, что будет ее защищать и решит все ее проблемы, — вновь тишина, но ребята не стремились прерывать ее, ожидая. — У нее был такой спокойный голос, расслабленный, и мне даже показалось, что она улыбалась, рассказывая о нем. Чонгук, я волнуюсь. Юри же всегда была очень мнительной. А сейчас, — вновь шмыгнул носик. — А вдруг ее заставляют так думать, загипнотизировали, накачали чем-то, — Наби всхлипнула, судорожно втянула воздух носом и прошептала: — Я боюсь за нее. Она так быстро все это рассказала и попрощалась. Даже не спросила, как у меня дела.       — Бабочка, успокойся, — строгий голос Чонгука удивил Джина. — У Юри все хорошо. Во-первых, она живет с Тетушкой, во-вторых, за ней приглядывают наши люди. А, учитывая, что они не говорили, что что-то их настораживает, то все хорошо. Я, конечно, сам им еще раз позвоню и все уточню на всякий случай. Только не плачь и не надумывай себе плохого. Юри взрослая и неглупая девушка. Возможно, она сама куда-то спешила. Думаю, она еще позвонит.       — Думаешь? — сдавленно переспросила Пэ.       — Уверен, — Чонгук потер переносицу и сам себе легонько кивнул, вызывая легкий отголосок боли в плече. — Успокойся и отдыхай, тебе завтра на работу рано. Если что-то произойдет, я тебе сразу сообщу. Спи спокойно. Я люблю тебя.       — Приезжай поскорее, — прошептала Наби.       — Постараюсь, — Чонгук нахмурился. — Мне пора. Завтра позвоню.       Сокджин смотрел на потухший экран, облокотившись на колени. Пальцы рук, скрещенные в замок, постукивали по пухлым губам.       — Просишь одно и тут же делаешь противоположное, — покачал головой Джин, глядя исподлобья на младшего.       — В смысле?       — Сказал не надумывать лишнего и тут же предположил, что Юри куда-то спешила, раз быстро закончила разговор, — Сокджин криво усмехнулся, вызвав в карих глаза напротив огонь злости. — На правду не обижаются. Ты звонишь Тетушке, я нашим ребятам.       — А Юнги? Может, он в курсе? — решил переспросить Чон, но по взгляду старшего понял, что сначала лучше сделать, как тот сказал, а потом уже действовать дальше. И постараться не надумывать лишнего. Самое сложное.