Глава 12

Год спустя

Алисента раньше не отличалась сентиментальностью, ее отец много сделал, чтобы искоренить ее. Тем не менее, в этот момент она с любовью вспоминала о дне своей свадьбы, как и в большинстве случаев, когда у нее выпадала свободная минута, чтобы помечтать. Почему бы не пережить это счастье вновь? Она помнила все достаточно ярко, чтобы мгновенно оказаться там. Септа была переполнена до отказа. Каждый известный и уважаемый дом был представлен в качестве гостей на этом грандиозном событии. Принцесса Рейнира улыбалась, Визерис гордо смотрел на своего брата и его невесту, а Эймма стояла рядом с теплой улыбкой на лице. Отто хмурился, когда его не заставляли сердечно улыбаться, но это не было проблемой. Он больше ничего не мог сделать, чтобы вмешаться. Алисента заметила тихие, но важные переглядки между королем и принцем. Деймон оглянулся на брата и увидел его одобрительную улыбку. Он кивнул королю, надеясь на признание того, что он наконец поступил правильно и каким-то образом тоже получил то, что хотел. Визерис, медля, возможно, взвешивая эту идею, нашел своего брата правым и кивнул в знак согласия. Улыбка на лице Деймона сияла удовлетворением и вновь обретенным покоем, про который он давно забыл. Это был свадебный подарок, в котором он нуждался больше всего, не считая ребенка, который у них с Алисентой вскоре должен был родиться. Обряд проводил септон, молитвы эхом разносились по величественным сводам. Одетый в черное и алое, он произнес свои слова: — Этим поцелуем я клянусь в своей любви и принимаю тебя своей леди и женой. Одетая в серебряно-зеленое платье, она произнесла: — Этим поцелуем я клянусь в любви и принимаю тебя своим лордом и мужем. И наконец это произошло, теперь боги даровали согласие на союз Деймона и Алисенты. Так важно, но так просто. После их поцелуя, под бурные аплодисменты, она прижалась головой к его груди. — Вот и все, — заявил он убедительно. — Да. Теперь в этом не может быть никаких сомнений. Я твоя, Деймон, отныне и навсегда. — Тогда мне придется охранять тебя с еще большей ревностью, теперь, когда все лорды королевства знают. Алисента с тревогой ждала, что что-нибудь пойдет не так, что угодно, это должно было произойти в любой момент. Она молилась Богам о чудесном дне и не могла поверить, что они даровали ей еще одно благословение. Хотя вероятность катастрофы следовало отбросить в сторону, она могла дышать спокойно. Вскоре все было кончено. Если отбросить хмурость Отто, сегодня ничто не сможет отобрать у нее радость. Позже должно было быть ужасное провожание в постель. Конечно, тогда что-то должно было пойти не так, лучший момент для всех катастроф и несчастий. К счастью, и что довольно ожидаемо, Деймон даже не захотел слышать об этом. Он утащил ее и захлопнул за ними дверь, не желая допускать сегодня вечером в свои покои шакалов. Устроившись на кровати, она выжидающе смотрела, как он раздевается до нижнего белья. — Полагаю, провожание было бы несколько излишним, мой муж. — Возможно….но теперь уже все равно, — ответил он ей, пожав плечами. — Раздень меня, супруг. — Да, принцесса. К этому времени он овладел этим искусством, быстро снимая с нее все, кроме ее рубашки, как будто в отработанном танце или в старом давно исполняемом ритуале. — У тебя такое идеальное тело, Алисента, — размышлял он. — Ты говоришь это только потому, что твой первенец находится во мне. — Нет, это правда, несмотря ни на что… хотя это, безусловно, помогает, — ответил он с лукавой ухмылкой. — Поцелуй меня, мой дракон. — Да, принцесса. Он никогда не пробовал более сладкого вкуса, его привязанность, теперь подтвержденная браком, заменила греховное потакание тайным развлечениям медовым цветком открытой привязанности. Его руки не могли оторваться от ее груди, он играл с ее сосками, а затем направил ладони вниз к ее влагалищу. — Трахни меня, любимый, — это была не просьба, а приказ. Став принцессой, она имела такие привилегии, которыми могла воспользоваться в отношении Деймона. — Да, принцесса. То, как его первый толчок заставил ее так содрогнуться, нежное ворчание, которое он издал, когда она обняла его, — ничто из этого никогда не приедалось и не становилось приторным. Даже теперь, особенно теперь, это всегда были дары Небес, удовлетворяющие их самые низменные нужды. Теперь он принадлежал ей, а она — ему. В сиянии свечей они наслаждались тайными удовольствиями, данными их браком, теперь признанным всеми. Из воспоминаний ее вырвал приход мейстера. Ухмылка, которую ей подарили воспоминания, быстро исчезла. Она хорошо знала, почему он здесь, оставалось только определить, были ли новости осторожно-обнадеживающими или печальными и мрачными, как раньше. — Ваша милость, доброе утро, — сказал мейстер, кивнув. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, чтобы быть «милостью», как Деймон. — Как он? — сухо спросила она. — Лучше, ваша милость… хотя и не так хорошо, как раньше. Я пришел к выводу, что несколько дней назад у него случился еще один легкий приступ. — Ах, — ответила она, печаль мешала ей говорить. — Если я могу быть откровенным, ваша милость… — Да? — Если его состояние не улучшится в течение этих двух дней, я бы… счел разумным подготовиться к прощанию. — Я понимаю. Еще раз спасибо за вашу заботу о моем отце, пусть Семеро благословят вас. — Я просто выполняю свои обязанности, как это сделал бы любой член моего ордена, — ответил он с поклоном. Чуть меньше месяца назад Отто внезапно заболел. Они сказали, что это был «инсульт», из-за которого у него отказали ноги и исчезла большая часть речи. А теперь, предположительно, у него случилась еще одна незначительная подобная ситуация, так что, видимо, поводов для оптимизма было мало. Мейстеру больше нечего было сообщить, и он удалился. Отто уйдет, отец умрет. Оба родителя уйдут из этого мира. Это была странная мысль, с которой у нее до сих пор не было времени свыкнуться. Люди иногда думают об этом, они знают, что однажды это произойдет, но для Алисенты это казалось таким далеким, что оказалось внезапным в своем приближении. По крайней мере, это не так уж неожиданно, так что у нее будет возможность попрощаться со своим отцом, слава Богам. Возможно, ей следовало знать, ведь столь радикальные изменения наверняка предвещали новые перемены. — Дайте мне Висенью, — попросила она одну из своих леди. Она послушно передала ребенка принцессе Алисенте, получившей в прошлом году титул. Их дочь Висенья, которой едва исполнилось полгода, самая важная драгоценность Алисенты. Она надеялась, что ребенок вырастет высоким, элегантным и бесстрашным, как Деймон, и набожным и нежным, как она. А пока, видя, как малышка воркует и лепечет у нее на руках, она была просто счастлива. Висенья, дитя Порочного Принца, ставшего придворным, и Леди Староместа, ставшая сокровищем дракона. Именно тогда она задумалась о странности той ситуации, в которой ее оставили Боги. Она сидела со своей маленькой дочерью, пока ее отец лежал без дела и болел в свои последние дни. Как неисповедимы пути Матери и Незнакомца. Дверь снова открылась, Деймон улыбнулся жене и подошел. — Ах, моя жена усердно работает матерью, пока ее дамы бездельничают, приятно это видеть. — Но, мой принц… — возразила одна дама. — Достаточно. Вон, — приказал он, после чего последовал хор реверансов и шагов в сторонц дверного проема. Новая королевская семья осталась одна. — Привет, любовь моя, — мягко сказала Алисента. — Добрый день вам обеим, мои дорогие принцессы, — ответил он. Алисента посмотрела на Висенью и спросила: — Ты это слышала? Папа назвал тебя ПРИНЦЕССОЙ! Ты принцесса? — Ба… да… ааа! — ответил Висенья. Ее гордые родители могли только посмеяться. — Как Эймма и Бейлон? Они в порядке? — Алисента спросила Деймона, только что посетившего короля в его покоях. — Визерис с ними, у них все хорошо. К сожалению, мальчик растет НАМНОГО уродливее, чем Висенья, так что мы должны быть готовы к некоторой ревности в будущем, — пошутил он. Алисента тихо хихикнула, любуясь, как ее ребенка схватил отца своими маленькими ручками. — Она такая красивая. Правда, Деймон? — У нее глаза матери. — Я бы сказала, ее лучшая черта, — с усмешкой заметила Алисента. — Я склонен с тобой согласиться, — ответил Деймон, после чего поцеловал Алисенту в лоб. — Давай, ложись на кровать и дай мне подержать ее, — приказал он Алисенте. Вся семья сидела на кровати, Алисента улыбалась и смеялась, пока Деймон лежал плашмя и качал хихикающую дочь у себя на груди. — Вверх… вверх… вверх… ВНИЗ! — сказал Деймон, прежде чем Висенья разразилась бурей лепетания и смеха. Это было настолько ошеломляюще для Алисенты. Наблюдая за такой сценой, Алисента не смогла сдержаться и почувствовала, как из ее глаз потекли слезы. — Смотри! Мама плачет! — Деймон ахнул, глядя на Висенью. — В чем дело, моя дорогая? — Я не знаю… Я смотрю на то, что у нас есть сейчас, и я так благодарна за это, — пробормотала она, вытирая глаза. — Мы всегда будем иметь это, Алисента, я буду сражаться до смерти за вас обеих. — Я знаю, что ты это сделаешь, любимый. — Я всегда буду рядом с тобой, Алисента, — продолжил Деймон, — тобой и семьёй, что мы имеем сейчас. — Я знаю. Ведь ты сумасшедший, мне теперь от тебя никогда не избавиться. — Нет, не избавиться, — засмеялся он. Дверь снова открылась. — Kepa, привет! — Доброе утро, Рейнира, — улыбнулся Деймон. — Добрый день, принцесса… и тетя… и подруга, — усмехнулась Рейнира. — Добрый день, принцесса, племянница и лучшая подруга! — ответила Алисента. — Что, разве МЫ не друзья? — вопросил Деймон. — Заткнись и дай мне увидеть мою юную кузину, — усмехнулась она в ответ. — Тогда подойди к ней! Рейнира села на край кровати и протянула палец Висенье, которая зажала его в своей крошечной руке. — Здравствуй, маленький дракон! Как ты сегодня? — тихо спросила Рейнира. — Да! Да! — заявил Висеня. — Действительно, действительно, — ответила Рейнира, размышляя над мудрыми словами своей кузины, к большому удовольствию ее родителей. — Она будет философом, это ясно, — заметил Алисента. — Нет, нет, ничего подобного, — вмешался Деймон, — она Висенья, она будет грозным всадником дракона. — Что ж, может быть, мы сможем пойти на компромисс и научить ее философствовать на спине дракона, — предложила Рейнира. — Хммм… как ее отец, я не уверен, что могу это позволить. — Ну, как ее мать, я УВЕРЕНА, что не могу, — рассмеялась Алисента, к смеху быстро присоединились Деймон и Рейнира. Даже маленькая Висенья подпрыгивала и хихикала вместе с ними. Вместе они коротали часы, счастливые, насколько это возможно. Вражда забыта, неприятности давно изгнаны, это было чудесно. В тот день Висенья спала, а Рейнира ушла навестить мать и брата, посвятив некоторое время другому новорожденному ее дома. Оставшись одни, Деймон и Алисента отдыхали в молчании. Что можно было сказать? Комментировать их счастье означало бы еще раз констатировать очевидное, то, что они оба чувствовали в каждое прошедшее мгновение. — Надеюсь, ты знаешь, что я ненавижу видеть тебя грустной, независимо от причины, — сообщил ей Деймон. — Хм? — Если ты грустишь из-за Отто, так и скажи. Я не настолько жесток, чтобы упиваться его болезнью, если она причиняет тебе боль. — Ну… — подумала Алисента. — Я бы соврала, если бы сказал, что не скорблю по нему, что мне не будет грустно, когда… если он умрет. — Я понимаю. — Это просто странно — стать родителем, а потом так скоро потерять своего родителя, — сказала она ему с задумчивым рассеянным тоном. Она все еще боролась с этим парадоксом. — Я не буду притворяться, что понимаю, это определенно сбивает с толку, — признался он. — Это… очень сбивает с толку, — тихо ответила она. — Но… будь что будет, теперь у меня есть ты и наша дочь… и это благо, которое я ни на что бы не променяла. — Я тоже, честно говоря. Я сам с трудом могу в это поверить… быть мужем женщины, которую люблю, и отцом ребенка, которого обожаю. — И подумать только, ничего из этого не произошло бы, если бы ты не захотел взбесить моего отца. Деймон ухмыльнулся этому замечанию: — Мне хотелось бы думать, что это все равно произошло бы. — Я надеюсь, что Боги будут столь милостивы… — Забудь про Семерых, ты слишком хорошая любовница и жена, чтобы лишиться тебя! — ответил он, за что получил затрещину по макушке. Наказав мужа, Алисента посмотрела на чистое голубое небо, нависшее над городом. — Я не думала, что жизнь подарит нам такое спокойствие. — Часто этого не происходит, но мне нравится довольствоваться моментами, когда оно дается. — Такими, как со мной? — Честно говоря, многие из них включают тебя. — Так и должно быть, — напомнила ему Алисента. Деймон просто притянул жену ближе и наслаждался ощущением ее мягкой кожи, единением сердец. Они лежали вместе в умиротворении. Пока жизнь, боги, или судьба не подарят такой момент снова.