Глава 11

Рейнира усердно сидела над книгой, когда над Королевской Гаванью наступил полдень, — мирное занятие для дня без происшествий. По правде говоря, это было невыносимо для человека с ее характером. Она почти не обращала внимания на прочитанное, позволяя словам пролетать мимо ее глаз. Она надеялась, кто-нибудь войдет в ее дверь и положит конец этому пагубному безделью. Когда она увидела, как ее дядя вошел в дверь, она поняла, что ее желание исполнилось, даже если она и пожалеет об этом позже. Приход Деймона положил конец тому, чем должен был быть ее день, ознаменовав скорее напряжение, чем скуку. Ее приветствие было растерянным и спокойным: — Дядя. — Племянница, здравствуй. — Да. Привет. Деймон не совсем понимал, как подойти к этой проблеме, поэтому просто приступил к делу в своем обычном стиле. — Я надеялся… мы могли бы обсудить кое-что. — Правда? — Рейнира даже не удосужилась оторваться от книги. — Да, правда. — Ну что ж, давай обсудим, — заявила она, прежде чем отложить книгу. — Ну, тогда ты, вероятно, слышала от своего отца, что мы с Алисентой… — Поженитесь, да, я слышала. — И что ты на это скажешь? — Что ты хочешь, чтобы я сказала, дядя? — она усмехнулась. — Да даруют вам обоим боги счастья, чего вам еще нужно?! — Ты знаешь, о чем я спрашиваю, Рейнира. — Нет, на самом деле, я не знаю. Ты сделаешь Алисенту своей женой, вот и все, чего же тебе нужно от МЕНЯ? Неужели то, что ты забрал моего единственного друга недостаточно, тебе нужно БОЛЬШЕ, дядя? Они оба все больше и больше разгорались, два дракона ревели напротив, прежде чем пламя и клыки были направлены друг на друга. — Мы уже обсуждали это, Рейнира, я ее не забирал! — он отверг обвинение. — Она все еще будет твоим другом, если бы ты только не избегала ее! — Что я ей скажу?! Как может продолжаться наша дружба?! — НИЧЕГО не изменилось, Рейнира, ничего! Она все та же девушка, с которой ты была неразлучна все это время! — Я ПОЛЮБИЛА ЕЕ ПЕРВОЙ, ДЕЙМОН! — вскрикнула она. — ОНА БЫЛА СЕСТРОЙ, КОТОРОЙ У МЕНЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО, И ТЫ ЕЕ ЗАБРАЛ! — Что? О чем ты говоришь, Рейнира? — Я здесь одна, дядя, отец нездоров, маме всегда плохо, когда она беременна, у меня нет друзей, но, сколько я себя помню, у меня была Алисента. Я люблю ее так, как будто она часть меня, и теперь… — голос Рейниры начал дрожать, —… теперь она влюблена в тебя, и для меня нет места. Деймон был потрясен, увидев, что Рейнира становится взрослой девушкой, но она все еще сохраняла детскую хрупкость, когда дело касалось Алисенты. А почему бы ей не сохранять? Когда у нее была причина научиться справляться с такими переживаниями? — Рейнира, для Алисенты ты значишь весь мир, и для меня тоже. Да, мы влюблены, но в любой момент, когда мы не вместе, она хочет броситься к тебе, лишь бы ты снова приняла ее общество. Боги, иногда она даже хочет, чтобы мы оба все равно разыскали тебя. — Правда? — тихо спросила Рейнира. — Это правда, племянница, поверь мне. К тому времени Рейнира, казалось, была близка к тому, чтобы покраснеть, хотя Деймон скорее пришел с целью положить конец любой враждебности, чем пристыдить ее. — Я вела себя недостойно, дядя, пожалуйста, прости меня. Деймон отмахнулся от слов своей племянницы: — Ничего, Рейнира, не стоит. Ты дракон, в твоей крови огонь, тебе нечего стыдиться. — Так ты меня прощаешь? — тихо спросила она. — … Простит ли меня Алисента? — Это всего лишь незначительная ссора, считай это прошлым, дорогая племянница, — ответил Деймон с теплой улыбкой. — Спасибо, дядя, — головокружительно воскликнула она, прежде чем крепко обнять Деймона. — Я очень люблю вас обоих, — призналась она. — Ты всегда была мне дорога, Рейнира, и это никогда не изменится, — заверил он ее. Она издала радостный звук и крепко обняла Деймона. Деймон не часто вел себя как миротворец, но на этот раз он был этому вполне рад. У него было много врагов, и он был счастлив, что смог не причислить к ним Рейниру, облегчение, в котором он так нуждался. Деймон был убийцей и причиной огромных разрушений, если это было необходимо, но он находил уникальную радость в обеспечении гармонии, когда дело касалось его семьи.

***

Дни шли один за другим. Жизнь продолжалась, принося все вытекающее, как вскоре узнали обрученные. Алисента нервничала, причем очень сильно. Судя по всему, ее отец еще не совсем закончил с ней. После всего, что было сделано, после всего, что было сказано, он все же послал сообщение, что ему крайне важно поговорить с ней. Он не стал раскрывать причину, но это не имело большого значения. Что бы это ни было, он, несомненно, намеревался, как всегда, подчинить Алисенту своей воле и продвигать свои интересы. — Что такое, моя дорогая? Алисента разочарованно вздохнула: — Вызов от десницы. Мой отец хочет поговорить со мной. Деймон покачал головой: — Конечно. Не имея возможности призвать меня, ему приходится приставать к тебе, какой сюрприз. — Я знаю, но все же он влиятельный человек. — Влиятельный по воле моего брата, и мы оба знаем, насколько ненадежным является фундамент, на котором покоится такая власть. — И все же, Деймон, я знаю его, — настаивала Алисента, — он предсказуем, но в то же время непредсказуем. — Ха! «Предсказуемый, но непредсказуемый»! Я тоже его знаю, помню, как он обоссался, когда я просто смотрел на него, держа руку на Темной Сестре, — усмехнулся Деймон. — Просто послушай, пожалуйста! Я… Тем не менее, я нервничаю. — Алисента… — Деймон быстро подошел к ней и энергично заверил ее. — Что бы он ни говорил, чем бы ни грозил, ты должна понимать, что я не допущу, чтобы с тобой случилось какое-то зло. Он может делать все, что хочет, чтобы обогатиться и считать себя человеком, имеющим величайшее влияние в королевствах, но ТЫ вне его пределов. Я не позволю ему найти способ причинить тебе вред. — Я понимаю… — Понимаешь? Разве ты этого не знаешь? — резко ответил он. — Это так, Деймон, это так. — Тогда чего же тебе бояться?! — Может ли он… настроить Рейниру против нас? Отравить то, что осталось от наших с ней отношений? — Алисента, разве нашего совместного ужина было недостаточно, чтобы продемонстрировать, что мы помирились? Разве она не была такой же приятной в обращении, какой ты ее помнишь? Это была правда, она, Деймон и Рейнира ужинали вместе позапрошлой ночью и получили от этого огромное удовольствие. На самом деле, она забыла именно потому, что их ужин был настолько спокойным и нормальным, совсем не похожим на прежнюю напряженность, что о нем почти не хотелось вспоминать. — Что, если… он нас разлучит? — Алисента, ты думаешь теперь, после всего, что произошло, я бы это допустил?! — недоверчиво фыркнул он в ответ. Он сделал паузу, но в ответ услышал лишь стыдливое молчание. После этого он увидел, что его напряженность утомляет Алисенту и причиняет ей боль, поэтому вложил ее руку в свою и смягчил свой голос. — Отто Хайтауэру негде спрятать тебя от меня. Будь то Пайк или Асшай, на рассвете ты увидишь приближение Караксеса… а затем пламя объявит, какой он подонок, что тебя скрывает. — Ты прав, — вздохнула она. — Я просто… то, что ты заботишься обо мне, твоя любвь, мне все еще кажется сном. — Поверь в это. И знай также, что это будет кошмаром для любого, кто перейдет нам дорогу. — Принято к сведению, — сказала она, наконец сумев изобразить ухмылку. При виде этого Деймон тоже улыбнулся, наконец увидев конец затмению тихой радости Алисенты. Он был рад, что лишил Отто этой силы, как он был рад лишить Отто любой силы. Но он был еще более воодушевлен улыбкой Алисенты, и его никогда не утомлял этот вид. Алисенте было более чем стыдно. Она знала, что ей может быть стыдно, что она может быть такой напуганной, словно снова стала незрелым ребенком. Тем не менее, Деймон видел это унижение в ее глазах и не допустил этого. Он не мог допустить такого унижения своей невесты, даже если это исходило исключительно по ее инициативе. — Итак… — Деймон двинулся вперед. — Да, я полагаю, пора, — кивнула Алисента, — если только ты не пожелаешь меня задержать. Деймон покачал головой, но все время улыбался. — Иди. Поставь этого дряхлого сморчка на место. — Это приказ? — Алисента усмехнулась в ответ. — Если от этого будет легче, любовь моя. Алисента закрыла глаза, когда Деймон погладил ее по щеке, все заботы покинули ее. Все, кроме одной, которую она решила раскрыть, прежде чем покинуть спальню. — Прежде чем я уйду, Деймон, еще кое-что… — Хм? — Когда я увижу отца, я собираюсь сказать ему, что беременна. Деймон замер и уставился на нее, прежде чем ответить: -…что? — Да, я узнала об этом позапрошлым утром и хотела рассказать тебе, прежде чем уйти. — Я не понимаю… почему ты не сказала мне раньше? Алисента попыталась найти слова и ответила: — Ну, раньше было неподходящее время для этого, и… я действительно не знала, как тебе сказать, поэтому мне пришлось сказать сейчас… не самым лучшим способом и словами. Деймон встал и подошел к ней ближе, положив руку ей на живот. — Ты счастлив, Деймон? — Да… чрезвычайно, — сказал он с вновь появившейся ухмылкой. — Хорошо, я тоже очень рада, — сказала она с улыбкой. Неудивительно, что, учитывая эту новость, следующее, что почувствовала Алисента, это то, что она целуется со своим будущим мужем. — Мне пора идти, — заметила Алисента, когда он отпустил ее. — Возвращайся скорее, Алисента. Она все еще не привыкла к такому желанию Деймона. При этом ей определенно нравилась мысль о том, что он с нетерпением ждет ее возвращения.

***

Походка Алисенты была целеустремленной, но легкой, женственной, но решительной. Раньше она бы беспокоилась о каждом шаге к покоям своего отца, но не сейчас. Каждая любезность, которую оказывал проходящий мимо лорд, каждая улыбка слуги, даже сам солнечный свет без страха подстегивали ее. Она открыла дверь и вошла под пристальным взглядом Отто. — Ты хотел меня видеть, отец? Алисента взяла себя в руки, стараясь не падать духом. Она не могла, не хотела. Именно ради своей семьи я должна сдерживать свои эмоции», — напомнила себе Алисента. — «Не для семьи Хайтауэр, нет, не для ее дома, для ЕЕ семьи». Деймон, она и их еще нерожденный ребенок, ради этого она не должна снова попасть под власть своего отца. Для этого у нее хватит сил, она их найдет. Ради них, ради ее самой, не было другого выбора. К черту Старомест, к черту их дом, она хорошо знала, что сейчас имеет значение, и не допустит, чтобы все подчинили себе подобные ее отцу. — Да, дочка, хотел, — торжественно ответил он, — вот, садись, давай поговорим. Алисента сделала, как он просил, ей было любопытно, почему ее позвали сюда на этот раз. — Итак… — начала она. — Да. Я думаю, нам следует обсудить твое будущее. — Мое будущее? Разве оно не ясно? — Ты скажи мне, дочка, — сказал Отто назидательным тоном. — Я не уверена, что понимаю твои слова, отец. — Алисента, дочь… — ответил Отто, нахмурив бровь, — ты действительно этого хочешь? — Что ЭТОГО я хочу? — спросила Алисента в ответ, все больше возмущаясь его неопределенностью. — Выйти замуж за Деймона, — сказал он, нахмурившись. Теперь она поняла, почему он поднял эту тему, сама мысль об этом была ему противна. Ей потребовалось все силы, чтобы не ухмыльнуться, видя, как он разозлился на что-то столь чудесное для нее. Страх, очевидно, не лишил ее мстительной радости. — Это так, отец, — для нее это было настолько очевидно, даже если он этого не видел. — Я просто… не хочу, чтобы этот человек воспринимал тебя как нечто само собой разумеющееся. Его забота о ее благополучии была настолько ничтожной ложью, что Алисента могла бы рассмеяться. На самом деле она издала невесёлый смешок. Она ничего не могла поделать с тем, насколько абсурдной была мысль о том, что он заботится о ней, и было невозможно избежать этого. — ПРИНЦ ДЕЙМОН ни разу не воспринимал меня как нечто само собой разумеющееся, — резко заметила Алисента. — В отличие от тебя, моего собственного отца. — Как ты смеешь… Было время, даже не так давно, когда мысль о неуважении к Отто наполняла Алисенту страхом. Было время, когда его суровый взгляд заставил бы Алисенту зачахнуть перед его лицом. Но те дни явно прошли. От того, что она начала сейчас, уже не было возврата. Деймон наделил ее силой, необходимой для того, чтобы противостоять некогда внушительному Отто Хайтауэру. Присоединение к Деймону теперь придало ей смелости, чтобы он больше не попирал ее. Если это не приносило ей пользы, то она не знала, что именно могло. Алисента раньше боялась, что Отто вызовет ее, дрожала при мысли о его неудовольствии. Теперь она знала, думала, что сила, которой он ей угрожал, была всего лишь пшиком. Деймон был истинным обладателем силы, его следовало бояться. И вскоре они объединятся в браке, Алисента и ее постоянный и ярый защитник, и эта сила теперь будет гарантировать ее безопасность ото всех. — Всю мою жизнь ты пытался переместить меня как фишку в игре, и теперь больше не можешь. Все очень просто, отец, этот брак положит конец твоей власти надо мной, и ты будешь искать какую-нибудь выгоду, чтобы противостоять этому. — Все, что я сделал, я сделал для ТЕБЯ, ТВОЕГО благополучия. Неужели ты настолько злобно неблагодарна за мои труды ради тебя, что говоришь со мной так? — сказал Отто, поднимаясь со своего места. Хотя он и смотрел на нее, Алисента совершенно спокойно сидела на своем месте. — Теперь я ясно вижу тебя, отец. Я всегда знала, кто ты такой, безжалостный и безнравственный, но только сейчас, с помощью Деймона, я вижу полную картину твоей жалкой натуры. Да помогут тебе Семеро, отец, ты жалок. — Не заставляй меня ударить тебя, — прорычал он. — Я думаю, отец, это плохая идея, — холодно сказала она, как будто разговаривая с капризным ребенком, которого она устала успокаивать. — С чего бы это? Деймон здесь нет, чтобы защитить тебя. — Ну, отец, я уверена, ты хорошо знаешь, что если ты причинишь мне вред, Деймон убьет тебя без колебаний в тот же день. Но это еще не все. — Есть что-то еще? — выплюнул слова Отто. — Да, есть. Мое состояние таково, что Деймон наверняка убьет тебя, как только ты наложишь на меня руку. Ты не причинишь мне вреда, отец, потому что я ношу дитя Деймона, — ответила она с самодовольной ухмылкой. — Ты… — Да, отец. Боюсь, в твоем внуке будет кровь Деймона. Неужели ты был настолько глуп, что думал, что этого никогда не произойдет? Ей не нужно было говорить ему, что Деймон уже знал. Это не усилило бы его злобу, поэтому она оставила это при себе. Иронично, учитывая, что именно от Отто она узнала эти правила агрессии, которые применяла сейчас. — …ты еще даже не замужем! — выплюнул он в недоумении. — Ха! Какой же ты идиот, чтобы предполагать сдержанность со стороны Деймона Таргариена? Насколько ты глуп, что не увел, как сильно он меня любит, и предположить, что я вообще откажу нам в удовольствии любви? — спросила она с сардонической гордостью. — Свадьба… — печально заметил он. — Будет ускорена, Деймон поговорит с королем и извинится. Никто ничего не заподозрит. Но теперь ты знаешь, отец, я хотела, чтобы ты знал. — П-почему? — Потому что я хочу, чтобы ты увидел сейчас! — она произносила каждое слово, словно проворачивая нож. — Теперь ты не полностью контролируешь ситуацию, отец. Ты заставлял меня выполнять твои приказы, ты хотел всем управлять сам. Теперь ты видишь это: линии твоего смертельного врага и твоя собственная теперь соединены. На это у Отто не нашлось ни остроты, ни возражения, которым можно было бы ответить Алисенте. Он просто рухнул в кресло и молча показал свой возраст. Он не был гроссмейстером игры, Алисента и Деймон были вне его досягаемости, вне досягаемости второго сына Хайтауэров, который теперь стал слишком стар, чтобы отомстить за это. Алисента сказала все, что ей было нужно, и поэтому ушла. — Я надеюсь, что это будет мальчик, отец, сын так порадовал бы Деймона. Сын с его внешностью. Она вышла и услышала, как за ней закрылась дверь. Она ухмыльнулась, но не оглянулась, ее там больше ничего не волновало. Тяжёлую боль она оставила вместе с отцом, потому со спокойной душой поспешила к своему Деймону.

***

— Ага! Наконец-то вернулась, — крикнул Деймон, когда услышал, как открылась дверь. — Это я. — Так чего же хотел старый ублюдок? — Вероятно, ты сам догадался. Поскольку ты высмеивал его попытку создать союз, он хотел УБЕДИТЬСЯ, что я все еще хочу выйти за тебя замуж. Деймон усмехнулся и покачал головой: — Этот человек не знает, когда его побьют, не так ли? — Нет, не знает. — Знаешь, Отто Хайтауэром можно просто восхищаться! Второй сын, стремящийся к положению и власти в этом мире, не позволяющий никому встать у него на пути. Было бы замечательно, если бы он не был таким жалким старым червяком. По крайней мере, я могу уважать его мотивы, но некоторые люди просто не заслуживают власти, — сказал Деймон, пожав плечами. Когда он задумался о недостатках характера Отто, он пошел за едой со стола. — Ну что ж, если мой брат не уволит его и не вытащит из этого города, я, по крайней мере, смогу гордиться тем, что готов его проверить. Я просто надеюсь, что он не будет продолжать в том же духе, это становится ОЧЕНЬ утомительной стратегией. — Ну, я думаю, его поражение стало очевидным, когда я сказала ему, что беременна. Деймон ухмыльнулся, поднеся хлеб ко рту, а затем медленно спросил: — Когда ты ему рассказала, как он отреагировал? — Он был опустошен, как, вероятно, ты и предсказывал, — прямо ответила она. — Очень хорошо, — сказал Деймон со смехом. — Как бы он ни старался, я не позволю ему испортить мне счастье. Она сложила руки вместе, стоя на месте. — Деймон… — Хм? — Надеюсь, ты гордишься мной… тем, что я сделала. — Алисента, моя дорогая, конечно, да. Я уверен, что ты прекрасно справилась. Затем он подошел к ней и крепко обнял, нежно поцеловав ее в лоб. Алисента взглянула на него, увидела его фиалковые глаза, смотрящие на нее со спокойным удовлетворением. Это было то, от чего она никогда не уставала: эта легкая улыбка и взгляд, не слишком спокойный, чтобы его можно было принять за равнодушие, и не слишком пристальный, чтобы напугать. В этом балансе, она находила его потрясающим. — Хочешь знать, что еще я ему сказала? — ворковала она. — Скажи мне, — прошептал он в ответ. — Я сказала ему, — Деймон увидел, как ее глаза загорелись от волнения, — что я хочу мальчика, потому что знаю, как это тебе понравится. — Как хорошо ты меня знаешь, жена, — засмеялся он. Его рука инстинктивно поднялась к ее животу и прижалась к нему. Даже сквозь платье она обожала это чувство. — Будущая жена, — поправила она. — Это больше не имеет значения, ты была моя с тех пор, как мы впервые поцеловались. — Я была твоей с тех пор, как ты впервые потанцевал со мной, Деймон. Мы просто еще этого не знали, — снова поправила она. — Нам суждено было быть вместе, тебе и мне. — Я больше не верю в судьбу, Алисента. Когда-то я это делал, но больше нет. Я хотел тебя настолько сильно, что был вынужден заполучить тебя, поэтому я не позволил ничему встать у меня на пути. — Если бы я только знала, что так будет: мое сердце принадлежит тебе, дитя нашей любви внутри меня, — мне было бы легче, — призналась она. — Теперь это тоже не имеет значения, — настаивал Деймон, обхватив ее щеку. — Мы больше не те люди, мы теперь переделаны, переделаны друг другом. — Ты знаешь, что я люблю тебя, Деймон. — Да. — Тем не менее, в такие моменты, когда ты заставляешь меня чувствовать себя подобным образом, мне хочется сказать это перед всем королевством, когда мы поженимся. — Тогда мы не должны медлить и позволить этому дню скоро наступить. Алисента прижалась к нему, вжимаясь в него, как вторая кожа, и ответила: — Ты для меня все. Я хочу, чтобы они все знали, знатные и бедняки, боги старые и новые. — Скажи им всем, я скажу то же самое на любом языке и перед любой толпой. Алисента позволила себе на мгновение впитать поэзию и правду этого момента, прежде чем поцеловать его. И все же ей хотелось плакать, поскольку она знала, что эта радость никогда не продлится долго. Что-то должно было быть не так, их должна была постичь какая-то катастрофа. Это было слишком идеально, ее жизнь наверняка не могла долго быть такой блаженной. С другой стороны, у нее всегда было слишком много циничности в разуме ради ее же блага.