Часть 1

700 лет назад.Эпоха Чосон

Дворец тонет в огне, слуги бегут оттуда в сторону леса. Лес Кванджё укроет их от беды, подарив им защиту. Над дворцом сгущались тучи, всадники зла окружили со всех сторон дворец. Королевство Чосон погрузилось во тьму. Красный маг, Ли Феликс, со скоростью света передвигался по дворцовой площади, гипнотизируя солдат, нашёптывая заговоры против императора. Он разбрасывал вокруг свои магические сети лёгким движением руки. Его красный подол касался земли, оставляя за собой огненные следы, а в глазах был азарт, ведь Феликс веками хотел подчинить себе Чосон и его чародеев. У Феликса были приспешники тьмы: Хван Хёнджин вместе со своим сводным братом Ян Чонином семейство лисьих и людоедом Со Чанбином. Вместе, они творили хаос, наводя ужас на всех. Ли Минхо, известный как Белый Барс, был императором Чосона. Светловолосый властелин был справедливым отцом империи . Все его почитали, верно ему служа. Минхо был сводным братом Феликса. Между братьями была ожесточенная, вековая борьба за власть. Отец перед смертью завещал, чтобы Минхо стал новым правителем. Феликс был в ярости от решения отца. Он прибег к силам зла, продав свою душу демону Пак Джинену, тот ему даровал красную партию, способную свести с ума разум. В армии Минхо были доблестные воины: Белый волк, Бан Кристофер Чан, благородный полководец, сын своего отечества. Ловкий, сильный, отважный волк с благородным сердцем. Больше ста раз он подставлял себя под стрелы, острия, чтобы защитить своего императора. И сейчас он бьется с солдатами Феликса, размахиваю древним оружием, вейром света. Одним взмахом, он способен снести всё на своём пути. Чан продолжал кповопролитную борьбу, на подмогу прилетел соколиный глаз Ким Сынмин, летящий на ковре-самолёте. — Взлетаю вверх, почти касаюсь солнца.Очищаю мир, но это лишь начало- с этими словами, он вытащил меч, готовясь напасть на недругов. Хан Джисон, полу-Бог, покровитель боевых искусств никогда не стоял в стороне. Он стал отбивать своей большой битой теней, своими душили людей. В это время братья Ли боролись не на жизнь , а на смерть. — Я тебя, ненавижу! — кричал разъяренный Феликс. В нём кипела злость, как лава в вулкане. Его взгляд, был способен испелить всё на, что падает глаз. В коварстве ему не было равных. Звон доспехов, звеньканье монет, рычание над ухом. Крики с проклятьями были слышны вокруг. Минхо пытался утихомерить своего брата. — Брат, ты околдован! Позволь мне тебя спасти! В глазах барса было отчаяние, он всеми силами хотел вернуть своего брата, а не этого монстра в которого превратился Феликс. Минхо отличался от обезумшего брата, он не хотел ему навредить, стараясь стать голосом разума. Он сделал сальто, слегка подпрыгнув, как пружинка. В движении была легкость, но резко барс направился к брату. — Мне не нужна твоя помощь, Минхо! Уйди с моего пути, ты не достоин быть правителем а иначе … — заговорчески произнёс красный маг. — Я убью её. Всё это время Минхо сдерживал свой пыл, чтобы не навредить брату, но сейчас Феликс перешёл рубикон, теперь ему не жить. Что было сил, Минхо призвал силы света. Они все вместе превратились в огромный белый шар, Минхо направил его на Феликса. Феликс вокруг себя образовал огненный купол, держась из последних сил. Слышались ругательства, пожелания скорейшей кончины. Стены дворца стали сыпаться, деревья шатались. Ветер сносил всё на своём пути, появился людоед Чанбин. Он прибыл сюда, чтобы раздавить жителей Чосона, как надоедливых муравьёв. Он не знал пощады. Девиз: Пришел, увидел, съел. Сколько невинных людей погибло в пещере Лэйлунг, никто не возвратился обратно домой. — Чанбин! — как гром появился Хан, резкими движениями он наносит удары — Убирайся прочь! А иначе... Кровожадный Чанбин рассмелся, от его смеха все птицы леса разлетелись во свояси. — А иначе что? Споёшь мне колыбельную? — хмыкнул людоед, готовясь кинуть каменную глыбу. Чан превратившись в волка, набросился на Чанбина, грызя его, тот пытался отбросить Чана, но волк мертвой хваткой не отпускал свою жертву. Сынмин разбрасывал серебряную пыль, напевая знакомые мотивы. — Ревём, как тигры, необычные — явления богов! Сынмин был подобен солнцу, свет ослепил теней, те стали корчиться от ожогов, убегая в сторону болота. Там их место… Новосибирск. 2025 год Чон Минни проснулась на шезлонге на крыше высотного дома. Русоволосая девушка с овальным лицом, карими глазами и россыпью веснушек на щеках медленно пришла в себя. Вчера они с друзьями были на вечеринке — праздновали день рождения Наты. Минни никогда раньше не пила так много; голова раскалывалась, от времени к времени появлялись рвотные позывы. Она, не раздумывая, набрала номер такси. Декабрь в Новосибирске — это тот период, когда мороз ещё не бьёт по лицу леденящим ветром до боли, но уже чувствуешь, как промерзаешь от холодного воздуха; гололёд — отдельная, всегда неприятная проблема. Минни крепко застегнула пуховик, уши покраснели, нос стал алым. Она подбежала к лифту, но он упрямо отказывался работать. — Ёпта, за что мне это? — завопила она. Недовольства не было предела. Пришлось спускаться по лестнице — со второго десятого этажа на первый. «Чем я так прогневала богов?..» — подумала девушка, не понимая, что происходит. Утренняя разминка, подумала она, поможет протрезветь окончательно. Стены подъезда были стального цвета, перила — холодный металл. Минни никогда не держалась за перила — зачем подцеплять какую‑нибудь заразу? — думала она с едва заметной горечью. Наконец она добралась до фойе и облегчённо вздохнула. Дверь подъезда с грохотом распахнулась, и Минни вышла на улицу. Изо рта сразу пошёл пар; она надела перчатки‑лапки и натянула капюшон, чтобы закрыть уши. Как вдруг в кармане зазвенел телефон — вибрация уведомления. Девушка с приподнятыми бровями достала устройство и начала читать сообщение:

«Здравствуйте, Чон Минни! Вы должны подъехать к нотариусу в час дня. Сегодня будет оглашено завещание госпожи Чон, поэтому ваше присутствие обязательно».

Она была, мягко говоря, недовольна: сегодня она планировала отправиться в дом моды. Кстати о моде: Чон Минни — двадцатишестилетняя дизайнерша. Окончила институт искусств с красным дипломом, с детства увлекалась модой и рисованием. Её эскизы заметили в «Синергии моды»: коллеги сразу разглядели потенциал. Не теряя времени, она с радостью принялась за работу. Сегодня должен был прийти важный клиент — говорят, жена губернатора; ей нужен новогодний образ для благотворительного ужина. Всё должно быть на высшем уровне. Минни оказалась между двух огней: наследство бабушки и требовательная губернаторша. Ей нужны были деньги, чтобы открыть собственный дом моды, тем более что у неё уже были нужные люди и контакты. Можно было бы взять кредит, но мысль о долгах пугала её. Вариант с кредитом был вычеркнут. Она поймала такси и поприветствовала водителя. — Здравствуйте. Мне, пожалуйста, до отеля «Марриотт». Водитель молча кивнул и нажал на газ. Минни погрузилась в мысли: ей почти тридцать, а собственного жилья всё нет; она живёт в крошечной студии на Первомайке. Переехала от матери, чтобы показать самостоятельность и независимость — и что в итоге? Эскизы по заказам, никакой творческой свободы; половину заработанного уходит на аренду и коммунальные услуги, остальное — на еду, одежду и помощь маме. Она мечтала улететь в Париж, встретиться с ведущими фэшн‑инфлюенсерами, почувствовать себя среди своих, не бояться экспериментировать со стилем и методами, чтобы амбассадоры LV, Chanel, Versace и Dior дефилировали в её творениях. А главное — выйти на подиум рядом с ними, получить благодарность, уважение и всемирную известность. Пока это были лишь мечты. Мысли рассеялись, оставив горький привкус реальности. Ненавистной реальности, как казалось девушке. Оплатив поездку, она вошла в ресторан при отеле. За столиком, небрежно закинув ногу на ногу, сидела Ксения Александровна — владелица модного дома. Её взгляд был холоден и внимателен, как у человека, который привык видеть сразу суть. Минни выпрямилась, сгладила складки пуховика и подошла. — Здравствуйте, — сказала она ровно, стараясь не выдать волнения. Ксения Александровна поднялась и коротко кивнула. Её лицо не выражало ни одобрения, ни осуждения — только деловую сосредоточенность. Перед девушкой уже стоял следующий шанс. Оставалось только не растеряться и суметь показать всем, что её мечты — не пустые слова, а план, который она готова воплотить в жизнь. Блондинка с ярко накрашенными губами стояла перед ней. На ней была белая рубашка и кожаная юбка‑карандаш, волосы собраны в тугой пучок, взгляд невозмутим. Высокая, с ровной осанкой, она смотрела оценивающе на свою сотрудницу. — Здравствуйте, Ксения Александровна, — снова обратилась к ней Минни. — Здравствуй, Минни, — ответила директриса, допивая кофе. — Что ты здесь делаешь? И в таком помятом виде? — с лёгкой брезгливостью спросила женщина лет тридцати семи. — Извините, но сегодня мне нужно сообщить, что я не смогу встретиться с госпожой Широковой, — тихо произнесла Минни, стараясь не смотреть в глаза начальнице и устремив взгляд в пол. Смелости не хватало. — Что это значит, Минни? — в голосе Ксении слышалась смесь ярости и пренебрежения, но она умело держала себя в руках. — Ты собираешься меня подвести? Ты понимаешь, вообще, кто это? Это не какая‑нибудь колхозница, пришедшая за скидкой — это сама жена губернатора! Ксения слегка помассировала переносицу; её жест выдал нервозность. — Простите, но сегодня мне нужно ехать к нотариусу. Меня заменит Маша, — ответила Минни спокойным голосом. Директриса вовсе не была тираном, как можно подумать; просто Ксения Александровна дорожила клиентами как якорем своего дела. Она выдохнула и вынесла вердикт: — Хорошо, Минни. Минни обняла её , сказав напоследок: — Спасибо, спасибо, Ксения Александровна! Вы лучший босс на свете! — Ну всё, беги, пока не передумала, — кивнула та. Минни выбежала из ресторана и устремилась к парку. Посмотрела на часы: 12:50. Она побежала изо всех сил; дорожки были скользкими, и она чуть не поцеловала ледяной асфальт. — Блин, не стоило надевать кроссовки со скользкой подошвой, — пробормотала она себе под нос. На улице светило солнце, мороз покалывал щеки — день казался чудесным. «То же мне чудесен…» — подумала Чон, и в этот момент столкнулась со светловолосым мужчиной в чёрном пальто. Он уронил сумку; Минни машинально помогла собирать разбросанные вещи. Незнакомец внимательно смотрел на неё, словно изучая экспонат в музее. Ей было жутко неловко за свою растяпистость. Она заметила книгу в толстом переплёте, голубой шарик и какие‑то лоскуты — всё как в бабушкином доме. — Простите, я такая растяпа! — смущённо сказала она. Его челка закрывала глаза; он застыл, не в силах ничего ответить. Как только девушка помогла незнакомцу, она пулей рванула в сторону нотариуса. Кошачьи глаза провожали её, пока фигура не скрылась в толпе. — Где‑то я её видел, — произнёс мужчина, крепко сжимавший сумку. — Но не помню где.