🌊

      Наши дни.       Его трясет, когда он заходит вместе с Поттером в отделение детской онкологической больницы Святой Марии. Они проходят мимо красивого холла с небольшим аквариум по центру и видовыми окнами на океан.       Поттер ведет его, зная дорогу, потому что бывал здесь не раз.       Блядь…       Если бы он знал. Если бы он только знал.       Его мать сказала, что Гермиона не хочет иметь с ним ничего общего, в те небольшие разы, когда он спрашивал о ней во время визитов матери. Он и подумать не мог, что его мать могла запретить визиты к нему. Не мог подумать, что Гермиона хотела, но не могла.       А потом эта чертова помолвка и свадьба с Асторией, которая ему никогда не была нужна, но мать опять вмешалась во все это, убедив, что так надо. Хотя бы для красивой картинки, что Малфои все еще стоят на ногах.       Знал бы он, этого никогда бы не случилось.       Поттер нажимает кнопку третьего этажа, когда они заходят в золотого цвета лифт, и двери закрываются прямо перед ними.       Он просто следует за Гарри Поттером. Слепо идет туда, куда он поведет его, с того момента, как он оказался на пороге его кабинета в Министерстве. С того момента, когда он избил его, а потом приставил за горло к стене.       С того момента, как Драко Малфой все узнал.       Блядь.       У него есть дочь… Дочь. Не просто дочь. А их дочь с Гермионой Грейнджер. То, о чем он когда-то по глупости мечтал, а потом понял, что это все равно никогда не сбудется.       Все было, но он не знал об этом, оставаясь в неведение.       Они проходят мимо разных палат, встречая на пути людей и медсестер в смешных одеждах с героями разных мультиков. Гарри ведет его почти в самый конец, заворачивая за угол.       Он заходит в одну из дверей, и Драко останавливается, смотря в светлое покрытие, боясь сделать шаг вперед и пройти внутрь. У него нет сомнений, лишь страх поражает тело.       Когда он уже решается войти внутрь, Поттер выходит оттуда, немного хмурясь.       — Их там нет, — Драко замирает от этих слов, нервно сглатывает, пока тело поражает холодом. Поттер проводит рукой по бороде, слегка почесывая. — Гермиона, наверное, опять вывела ее смотреть закат.       Драко кивает, не чувствуя от его слов никакого облегчения. Заглядывает в небольшой коридор, что ведет в палату за дверью. Но Поттер выходит полностью, закрывая за собой дверь.       Драко молчит. Поттер тоже.       Он опять молча следует за ним, периодически сжимая и разжимая кулаки, пытаясь совладать с собой. Кажется, что все, о чем он мечтал всего в паре сантиметров от него, но он не в силах до этого дотянуться, почувствовать, будто кто-то намеренно вырывает это от него, играя с ним.       Белая рубашка прилипает к телу от пота. Здесь не жарко, сейчас в Аргентине зима, пока у них в Лондоне лето. Но это не спасает его от ткани, что пропитывается влагой под пиджаком.       Гарри выводит его на улицу. Прохладный ветер посылает мурашки по коже, и он ежится. Вдалеке слышны крики чаек и шум волн, что накрывают берег вместе с пеной.       Они выходят в небольшой парк на втором этаже с детской площадкой и множеством скамеек и мест для пикников. Все, чтобы дети хоть немного чувствовали себя счастливыми, не думая о болезни и том, что они могут умереть. Хотя каждый из родителей в таком месте слышал этот вопрос от своего ребенка, если тот был старше трех лет.       Мам, а я умру?       И все родители всегда врут, отвечая, что это полная чушь, надеясь, что их ложь окажется правдой. Надеясь на странное чудо, что спасет их ребенка.       Гарри останавливается, видимо, заметив их. Поворачивается в его сторону. Откашливается, будто пытается что-то сказать, но не может.       Драко переводит взгляд за его спину, замечая фигуру на мягком песке берега и инвалидную коляску с каким-то устройством рядом. Он нервно сглатывает.       — Она просто хотела увидеть тебя, Малфой.       Он кивает, помня, о чем они договаривались.       Он знает, что не сможет сделать большего. Знает, что уже поздно. Но это… лучшее, что он может ей дать.       Гарри идет впереди, и Малфой в очередной раз следует за ним. Ноги немного утопают в песке, покрывая лакированные туфли мелкими крупицами. Над морем играет розовый закат, окрашивая небо пыльно-розовым цветом, перекликаясь с белизной небольших облаков.       Когда они подходят ближе, до Драко начинает доноситься тихий голос, в котором он не сразу узнает голос Гермионы. Она что-то напевает, слегка покачиваясь на месте.       — Гермиона? — Гарри дает ей о себе знать, а затем кладет руку ей на плечо. Она ничего ему не отвечает, лишь слегка ведет головой в его сторону, продолжая петь.       Драко подходит ближе. Заглядывает за нее, видя хрупкое тело дочери, что лежит с закрытыми глазами, упираясь спиной о грудь Гермионы. Ее одежда в виде спортивных штанов и темно-зеленой толстовке выглядит слишком большой.       Рози почти утопает в своей одежде. Рози…       Она назвала дочь в честь цветка, который когда-то любила. Белые кустовые розы на которые она показывала, когда они гуляли по территории школы. Они росли лишь в одном месте.       Он сдерживается, чтобы не упасть и не заплакать. Он почти не плакал. Все слезы связаны только с ней. Слезы боли, разочарования, а потом обиды. А сейчас опять… боли.       Рози удерживает в руках игрушку плюшевого медведя, и он на секунду задумывается, что тоже должен был что-то привезти. Он не должен был идти к дочери с пустыми руками.       Он не должен был, но было поздно что-то делать. Они приехали сюда, как только смогли. Драко бросил все. Работу. Сына.       Все, чтобы прийти сюда.       Потому что большего не надо.       — Рози? — голос Гарри на грани, и Драко впервые понимает, что они могли не успеть. Что он так никогда и не познакомиться с родной дочерью, о которой не знал все это время. Что порой может быть слишком поздно. — Я кое-кого привел для тебя, — продолжает он, дотрагиваясь до ее руки, которой она сжимает свою игрушку.       Гермиона удерживает ее руками за талию, прижимая к себе, боясь отпустить.       — Дядя Гарри? — доносится до Драко хриплый голос, и он с болью вздыхает. Делает глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце внутри, которое отказывается работать нормально.       Поттер оборачивается на него, а затем отодвигается, позволяя Рози увидеть его. Драко сглатывает, заставляя губы улыбаться, смотря на дочь. Ее пухлые губы пересушены, а из носа торчит желтая трубка, прилепленная каким-то пластырем к худой щеке.       Пара темных глаз находит его, сначала недоумевая, а затем, кажется, понимая, потому что небольшая улыбка трогает ее губы. Гермиона замолкает, тоже теперь смотря на него полными слез глазами.       Он не может передать ей, как виноват. Не может сказать достаточно слов о прощение. Ничего из этого не будет достаточно. Ничего не сможет затмить всю боль, что она успела пережить.       Драко неуверенно подходит к ним и присаживается на корточки. Рози внимательно наблюдает за ним.       — Мам, — произносит она, — ты была права, — хрипло и тихо, — мой папа очень красивый.       Драко усмехается, слыша, как со смешком прорывается и слабый всхлип. Он быстро вытирает глаза руками, не позволяя слезам помешать им. Ком встает в горле, при виде ее слабой улыбки.       — Ты тоже, Рози. Ты очень красивая.       — Мама говорит, что это от нее, — произносит медленно и тихо.       — Твоя мама права. Она тоже очень красивая, — он на секунду позволяет себе посмотреть на Гермиону, что смотрит на него с каплей непонимания и удивления во взгляде.       — Мы смотрим на закат. Хочешь с нами?       — Да! Д-да... я люблю закаты.       Рози улыбается еще шире.       — Я тоже. Они мои любимые.       Драко снимает свой пиджак и кладет его на песок рядом с небольшим пледом, на котором сидят Гермиона и Рози. Садится, вытягивая ноги вперед, под внимательным взглядом дочери.       Рози протягивает ему одну руку, и он с благодарностью берет ее в свои, чувствуя тонкие пальцы и костяшки. Он сжимает ее, пытаясь согреть, ощущая холод ее кожи.       Гермиона возобновляет свою мелодию. Драко не понимает, о чем она, но, кажется, та успокаивает. Рози смотрит на Драко, продолжая улыбаться.       — Я люблю тебя, пап.       Драко сглатывает, позволяя на этот раз слезам стекать с глаз.       — Я тоже люблю тебя, ma rose, — говорит тихо и с нежностью. Рози улыбается и переводит взгляд на закат, как солнце исчезает за горизонтом океана, наполняя небо пастельной теплотой розового цвета.       Драко не знает в какой момент это происходит. Просто спустя время ее рука начинает выскальзывать из его собственной, а голос Гермионы становится громче, и она сильнее начинает укачивать дочь, качаясь из стороны в сторону.       Он не знает, когда это происходит, но он больше не сдерживает слез, что заставляют тело гореть изнутри, прорываясь наружу. Не сдерживает боль, что отдается внутри грудной клетки, сжимая сердце.       И кажется их сердца остановились вместе с ее. Но они дышат, а она больше нет.       Плюшевый мишка выпадает из ее руки, падая на песок. Но на губах его дочери все еще виднеется намек на небольшую улыбку, потому что он успел. Потому что папа смотрел закат вместе с ней и был рядом.       И после заката всегда наступает рассвет. Новый день. Новое начало. То, что Гермиона говорила Драко каждый раз, когда они встречались на Астрономической башне, а потом и своей дочери.       И их новый день начнётся уже без прекрасной Розы рядом, но он начнётся. А ее любовью навсегда останутся закаты...