Флэшбек Объяснимо (Варе 17 лет, осень, ноябрь)

      — Когда Вы планируете выслать ему подмогу? — вихрем ворвавшись в кабинет Вась-Вась, крикнула Варя.        Директриса вежливым кивком обозначила для своего собеседника конец разговора, на что тот отвесил поклон и испарился, и жестом пригласила девушку сесть. Кто был объектом предстоящего обсуждения Василисе можно было не озвучивать.       — В чём дело, Варвара? — покровительственным тоном спросила Василиса Васильевна.       В её ладонях стрелял чёрными искрами шар, импульсами выпуская бело-голубое свечение. Пальцы задумчиво поглаживали слегка шероховатую поверхность.       Девушка покачала головой и осталась стоять на ногах.       — Вы отправили его на задание, и уже сколько нет вестей? Две недели? — истерика в голосе молодой волшебницы набирала обороты. Слова с плохо скрываемой дрожью вылетали изо рта. — Когда Вы планируете что-то предпринять?       Взгляд Василисы объективно оценил внешний вид Вари. Круги под глазами свидетельствовали о хроническом недосыпе. Да, она вспомнила, до неё доходили слухи о временной неуспеваемости ученицы. Кутикула на большом пальце изгрызана в кровь, ни следа лака или иного способа поддержать безупречный доселе модный облик. Подмышкой Варя сжимала том единственного в библиотеке колледжа экземпляра учебника по тёмной магии, уголок книги пострадал либо с течением времени, либо от постоянного перелистывания этой неугомонной особой. Уже три года как Морок сблизился с Патрулём, и девочки совершенно ожидаемо не находили себе места. То Алёна пристанет к Василисе в коридоре с расспросами, то Снегурочка передаст посылку от Снежной Королевы и заодно узнает, как у него дела. То, что Варвара была на взводе, было вполне объяснимо.       — Двенадцать дней, — поправила Премудрая.       Ей было очевидно, отчего молодые волшебники преувеличивали трагедии. Юношеский максимализм, вот и всё.       — Судя по посланиям, что мне приходят, Владислав Владими́рович прекрасно справляется с заданием и скоро вернётся в колледж. Я понимаю Вашу тревогу, Варвара, но нам остаётся только ждать.       Нравоучительная манера речи Вась-Вась подбрасывала угли в огонь, горящий у Вари в груди. Её начинало потряхивать, и девушка обняла себя руками. Она задышала быстрее, с трудом сдерживая подкативший к горлу гнев. «Я хочу знать, что с ним. Я не могу ждать, не могу не знать, что с ним всё в порядке», — думала про себя волшебница ветра.       — Вы никогда не давали ему столько времени на задание. Он человек, почему Вы вообще решили, что можете рисковать его жизнью ради артефактов? — швырялась словами Варя. — Почему Вы позволили ему пойти туда?       Василиса резко встала, словно напоминая себе, кто здесь главный, и снова села в кресло.       — Морок, — Варю кольнуло в сердце от этого прозвища. — сам вызвался помочь. Его богатый опыт полезен Сказочному миру, особенно в рамках изучения и дальнейшего уничтожения тёмных артефактов. Никто его не принуждал. А остальное не ваше с Патрулём дело, — она смерила девушку суровым взглядом и добавила: — И я думаю, что Ваш друг принял бы близко к сердцу то, что Вы недооцениваете его и относитесь как к обычному человеку.       Своё мнение по поводу общения Сказочных и людей Василиса озвучила, ещё когда только вступила в должность Хранителя. Каждый в мире важен, и превозносить волшебников над смертными было чревато серьёзными последствиями. А мир был превыше всего. Кроме того, она не собиралась обсуждать с девчонкой, пусть и своей любимицей, планы Магического совета на бывшего Тёмного князя. И то, что Варя так сильно реагировала на её слова, подтверждало правоту Василисы.        — Что мы можем сделать? — спросила молодая волшебница.       Слова директрисы осадили Варю, и та понемногу успокаивалась. Выведать что-то ещё у Вась-Вась бы не вышло, слишком пытливо смотрела на Варю женщина. А признаваться в самом важном она ей не могла.        Извечное подростковое волнение ужасно изматывало и её саму в юности, и Василисе Варвару было очень жаль. Премудрая устало потёрла лоб и ответила вздохом на вздох.       — Боюсь, ничего. У нас нет подробной информации о той опасности, что ему досталась в этот раз.       Запал на ссору неизбежно иссяк, и Варя тихо попросила, ухватившись одними пальцами за ручку двери:       — Если что-то случится, сообщите, пожалуйста, девочкам, — она сделала паузу. — или мне.       — Конечно, Варвара, конечно. *****       Распахнутая дверь с грохотом стукнулась ручкой об стену.       — Варя! Варя! — радостно визжала Алёнка. — Он приехал! Владик приехал!        Волшебница отшвырнула бесполезные учебники и свитки от себя и вскочила со стула.       — Где? — сердце сразу забилось в гортани, а к глазам подступили незваные слёзы. Она не осмелится плакать. Не при всех.       — На автобусе приехал десять минут назад, — согнувшись пополам и отдышавшись, затараторила рыжеволосая. — Девчонки тоже туда бегут.       Варя взяла руку подруги в свою, и с фиолетовой вспышкой они очутились на месте.        Вот и был он.        Стоял, обласканный лучами скромного ноябрьского солнца, обнимая Машу со Снежкой. Всё те же смольные волосы, взъерошенные ветром, та же задорная с щегольской наглостью ухмылка, те же любимые ею лазурные глаза. Живой и невредимый.       Варе почудилось, что земля задрожала под ногами. Они уже несли её к нему. Быстрее ветра, чтобы видение не оказалось миражом.       — Влад! — заорала девушка во весь голос. — Влад!       Парень повернул голову на источник звука и помахал рукой.       Она бежала стометровку не один раз на его занятиях, но сейчас стопроцентно поставила бы школьный рекорд. С разбега Варя впечаталась во Влада, крепко обхватив руками. «Не пущу. Никуда больше тебя не пущу», — беспрестанно повторяла она про себя.       Её волосы приятно защекотали ему шею, и он довольно рассмеялся, обнимая Варю в ответ.       — Скучала, Колючка? — прозвучало ей в ухо.       — Очень, — прошептала она.       Они были готовы стоять так вечность, впитывать накопившуюся двухнедельную нежность. Молчать и перешёптываться. Ласкать и стесняться. Но счастье не могло длиться долго.       Переглянувшись между собой, девчонки с предостережением заметили:       — Вась-Вась идёт.       Заклинание сработало точно — Влад с Варей мгновенно отпрянули друг от друга, сделав вид, что буднично обсуждают его поездку. Они всё ещё стояли непозволительно близко, сцепив пальцы за его спиной.         — Владислав Владими́рович, доброе утро. Как доехали? Лучше Вам сегодня устроить себе выходной, как раз успеете рассказать Патрулю, что их так волнует, — с учтивой улыбкой произнесла директриса. Всё же ей не была безразлична судьба Морока, вставшего на путь исправления, и видеть его в здравии было отрадно.       — Доброе утро, Василиса Васильевна, — он по-братски потрепал свободной рукой рыжую по голове. — Что, донимали Вас?        От внимательного взгляда Премудрой не укрылось, с какими улыбками встречали и отвлекали его разговором Алёнка, Маша и Снежка, как Варя со смущением уткнулась носом Владу в плечо, и то, как он того не замечал, будто действие это было совершенно им обоим привычным. И Варин резкий тон два дня назад помог сложить мозаику в единую картину.        — Не…немного, — ответила женщина, запнувшись от удивления. — Единственное, я бы хотела получить от Вас отчёт. А после ступайте отдыхать, — она повернулась к Патрулю. — Отпустите, девочки?       Василиса Васильевна неотрывно смотрела на Варю, а та, потупив взгляд, опустила руку из-за его спины и затем несмело улыбнулась ему в лицо. «Иди, я тебя дождусь».        В кабинете Вась-Вась Влад плюхнулся в кресло, приготовившись получать лавры за отлично проделанную работу.        — Вот артефакт, — положив на стол золотой калейдоскоп, сообщил преподаватель. — Совершенно безвреден, можно положить в шкаф, в качестве сувенира. — Рядом лёг свиток со следами чернил по краям. — И отчёт. Со всеми выводами по работе.       Отряхнувшись, парень встал с кресла и уточнил:       — Могу идти?        В мыслях он торопился быть там, рядом с девчонками, и рассказывать о своём приключении. И, разумеется, более всего Влад жаждал внимания и объятий скучавшей по нему Колючки.       Жестом Премудрая пригласила присесть его снова и задумчиво постучала пальцами по металлической трубке калейдоскопа.       — Присядьте, пожалуйста, Владислав Владими́рович, — начала было Василиса. Она пару раз перекатила по столу теперь просто нарядную безделушку.       Он вернулся в предложенное кресло и вопросительно поднял бровь.       — Вы хотели что-то ещё узнать?       — Если можно.       Такая постановка вопроса обескуражила Влада. Что хочет уточнить у него директриса, спрашивая разрешения? Не взирая на раздирающие его любопытство и сомнения, он кивнул.       — Давайте, спрашивайте.        С нелёгкой душой было ей заводить этот разговор.        — Пока Вы отсутствовали, Патруль если не донимал, то очень настойчиво пытался узнать, как у Вас обстоят дела.        — Это разве плохо, друзьям волноваться друг за друга? — спокойно ответил Влад.       Беседа пока велась в нейтральном ключе.       — Нисколько, конечно. Поддержка друзей нужна всем, — Василиса поставила калейдоскоп плоским дном на стол, изучая, удержат ли его законы физики. — Только вот мне кажется, Вас не со всеми из Патруля связывает дружба, — она кинула взгляд на Влада, проверяя его реакцию на обвинение.       Трёхсотлетний Морок превосходно умел и лгать, и блефовать. А ради собственного счастья он обманул бы самого Бога лжецов и оставил бы того в дураках. Но Премудрая была умна и прозорлива.       Лицо Владислава Владими́ровича осталось нетронутым эмоцией. Ничто не должно было его выдать. Он гнал прочь мысли о Варе, оставлял разум пустым, чтобы никто не добрался до сокровенного знания.       — Да что Вы говорите, — обиженно ответил преподаватель. — А кто?       Влад перекинул ногу на ногу и принялся лениво разглядывать интерьер кабинета, в котором бывал сотни раз.       — По меньшей мере, влюблённые. Вам разве неизвестно?       — Что должно быть мне известно? — плывя по течению беседы, с вздёрнутой бровью поинтересовался Владислав Владими́рович.       Он с неудовольствием представил, как будет выпутываться из этой западни.       — Варвара влюблена в Вас, — женщина прищурилась, рассматривая его холодно блеснувшие глаза.       Молодой преподаватель, не моргая, точно змей, гипнотизирующий директрису, ответил:       — Жаль. Не знал об этом. Что же делать в такой непростой ситуации? Надо же, — добавил он себе под нос. — влюбилась в меня.        — Ничего, — отрезала Василиса, борясь с внутренним порывом встать и повысить на него голос. — Ничего не нужно делать. Вы должны соблюдать правила колледжа и не заводить отношения со студентками. Вы меня поняли?       — Понял, — ответил преподаватель с едва скрываемым раздражением.       Технически они не совсем нарушали правила: официально Влад с Варей не встречались, признаков симпатии на людях не демонстрировали. Кроме девочек — те догадались о непростом характере чувств друзей ещё на Лунном Фестивале, но для подруги делали вид, что ничего не знают. Сегодня было редким исключением, ведь оба безмерно соскучились. Расстаться на долгие четырнадцать дней, триста тридцать шесть часов и двадцать тысяч сто шестьдесят минут — да, он считал — после обоюдного признания в любви было невыносимо. И их потребность восполнить недополученную близость была вполне объяснима.        — Я тоже хотел бы кое-что узнать у Вас, Василиса Васильевна, — как бы невзначай сказал Влад.       Волшебница уже развернулась от него в кресле, прервав зрительный контакт. Он уставился на высокую спинку, её пальцы выжидающе постучали по подлокотнику.       — Что ж. Откровение за откровение. Я Вас слушаю, — глухо отозвалась Вась-Вась.       Дальнейший вопрос застал её врасплох.       — Вы когда-нибудь любили кого-то?       Минутное молчание.       — Да, любила, — нетвёрдым голосом ответила женщина.       — Это было взаимно?       Влад знал, что его вопрос граничит с непомерной наглостью, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось понять, реакция Василисы на влюблённость Вари заключалась в слепом следовании правил или в банальной зависти тому, что все стремятся к любви, и его Колючке оказалось так просто найти желаемое.       Рука директрисы сжала подлокотник.       — Не совсем. Мне пришлось выбрать долг, он перевешивал личное счастье.       — Вот оно как… — печально заметил молодой преподаватель, поднимаясь со стула. — Тогда, я более чем уверен, что, имея возможность вернуться, Вы бы сделали иной выбор.       Влад распахнул перед собой дверь. Прохлада коридора отрезвляла голову.       — Так не забирайте его у неё. Пусть она делает этот выбор. Другого времени может не быть.