1. "пробуждение"

Новый мир… Кто-то рождается в нём, а кто-то годами пытается выжить. За десять лет,прошедших с Переворота, многое изменилось. Зима в этот год вцепилась в землю мёртвой хваткой.Снега почти не было, но ледяной ветер не знал пощады. Её рот наполнился сухой, горькой землёй. С трудом разгребая пальцами твёрдые комья, она увидела свет — не яркий и солнечный, а тусклый и хмурый. Инстинктивно глотнув морозного воздуха, она выбралась наружу, и босые ноги коснулись промёрзлой земли. Она огляделась, щурясь от непривычного света. Впереди виднелась лишь небольшая церквушка и окружавшие её могилы. Не зная названия этого места и не помня ничего, она побрела к церкви, словно та её манила. Внутри царили запустение и холод. Запекшаяся кровь на стенах, прогнивший деревянный пол и странный, въедливый запах, впитавшийся в это место, как запах металла в кожу. Она прошла вдоль рядов сидений к алтарю, заметив за ним дверь. Вместе с голодом проснулось и любопытство.Дёрнув за ручку, она поняла, что дверь заперта. После нескольких ударов плечом потаённая комната с грохотом открылась. Небольшое помещение с письменным столом, разбросанными вещами на полу и одиноким шкафом, источавшим тошнотворный запах гнили. Открыв дверцу, она увидела аккуратно выглаженную форму священника. Взглянув на свою одежду — грязную и прогнившую в некоторых местах, — она решила сменить облик. Внизу шкафа лежал труп. Обглоданный червями, без глаз, с зияющими глазницами. В его костлявой хватке был зажат старый, засаленный топор с длинной рукоятью. Топор очень ей понравился, и не было причин его не брать. Выйдя из церкви с оружием в руках, в новой форме и зашнурованных ботинках, она ощутила резкий порыв ветра, поднявшего в воздух пыль. Она не зажмурилась, а лишь провела ладонью по лицу, стирая прилипший к холодной коже песок. Тропинка вела через заброшенный яблоневый сад, где когда-то зрели сочные плоды. Пройдя его, из-за деревьев стали показываться крыши зданий. Казалось, тучи сгустились над головой, когда она вышла на асфальтированную дорогу. Дождь словно ждал этого момента, чтобы обрушиться на иссохшую землю. Всё вокруг казалось мёртвым. Выбитые окна, разбитые витрины, пулевые отверстия в стенах — всё это тонуло в зловещей тишине. Её взгляд зацепила вывеска над дверью— «Магазин». В голове промелькнуло воспоминание о такой же вывеске,только яркой, радующей глаз. Сейчас же перед ней была выцветшая, покрытая мхом доска с едва видным текстом. Переступив порог, она оглядела помещение, освещаемое лишь тусклым светом из пробитых, грязных витрин. Полки стояли пустые:всё, что было на них раньше, разобрали в спешке. Лишь на кассе одиноко красовалась банка с джемом. Продвигаясь вглубь магазина, она наступила на пачку чипсов, и та хрустнула под ногой. Подняв её, она тут же вскрыла и высыпала раскрошившиеся чипсы в рот. Вкус был отвратительным, напоминая ту землю, что она недавно выплюнула. Отбросив пачку, она увидела свежий труп мужчины. Разорванные сосуды, когда-то соединявшие голову и шею, истекали кровью, образовав под телом лужу. Головы не было — словно её оторвали совсем недавно. Рот наполнился слюной, голод напомнил о себе. Присев на корточки перед трупом, она подняла руку мужчины, выбирая самое мясистое место. Вдохнув запах плоти, она ощутила странное, почти магнитное влечение. Раскрыв рот, она впилась зубами в запястье, отрывая кусок. Полость рта заполнила горячая кровь. Пережёвывая и вновь откусывая, пока губы не запачкались багровой жидкостью, она услышала за спиной низкое рычание. Вскочив и развернувшись, она увидела двухметровое существо. Сгорбленное, с обезображенной красной кожей, словно обожжённой и покрытой чёрными пятнами. Слишком длинные руки, торчащие рёбра, огромная пасть, усеянная острыми зубами. Она почувствовала исходившую от него опасность — плотную, почти осязаемую волну животной ненависти и голода. Инстинктивно её тело отпрянуло, пятки заскребли по битому стеклу и пыли. Существо не побежало — оно сорвалось с места, как спущенная с тетивы тупая стрела. Его движение было неестественно быстрым для таких размеров: сгорбленная масса мускулов и костей накрыла её, не оставив шанса увернуться. Потом над ней нависло оно. Запах гниющего мяса и медного страха ударил в ноздри. Она не успела даже вскинуть топор. Длинные, костлявые конечности с когтями, похожими на обточенные ржавые гвозди, впились ей в плечи, пригвоздив к земле. Второй коготь — не острый, а тупой и невероятно сильный — упёрся ей в живот. Раздался не звук — а ощущение. Глухой, влажный хруст-разрыв изнутри себя, которого не должно было быть никогда. Взор помутнел, поплыл. Контуры чудовища, нависшего над ней, расплылись в тёмное, пульсирующее пятно. Последним, что она услышала, были не собственные мысли, а звуки извне: резкие, отрывистые хлопки, похожие на выстрелы, но отдалённые, будто из-под толстого слоя воды. Она открыла глаза в тепле, укрытая одеялом. Осмотрев хижину, она почувствовала непривычный уют. Горящий камин, котелок с варевом, сухие цветы в вазе, самодельный ковёр из шкуры на полу. Скинув одеяло, она увидела, что одета в другую одежду: тесную футболку и клетчатые штаны. На животе красовался длинный, кривой шов. Проведя по нему пальцем, она удивилась, что рана совсем не болит и выглядит застарелой. Входная дверь открылась, и вошёл невысокий человек в жутковатой маске — оленьем черепе, обтянутом мехом. Увидев,что она очнулась, он снял её. — О чудо, ты пришла в себя, — сказал он с лёгким вздохом облегчения. Это был юноша с миловидными чертами лица, смуглой кожей и румянцем на щеках, который обезображивал шрам. Шрам рассекал щеку, обнажая челюсть изнутри. Он поправил кудрявые тёмные волосы и неловко улыбнулся. — Честно говоря, само твоё существование ставит передо мной множество вопросов, — он перебирал пальцы, выдавая нервозность. — Я Лютер, а ты? Она молчала несколько минут, словно обдумывая ответ. Имени она не помнила — может, его и вовсе не было. Вспомнив банку с джемом на кассе, она проговорила: —Джем. — Голос прозвучал хрипло и сухо. Лютер кивнул, взял ложку и помешал варево, висевшее над огнём в камине. —Если тебе интересно… — начал он после паузы, — то, что на тебя напало — Существо. Твари, питающиеся человеческой плотью. Он нахмурился,но тут же расслабился. —Я многое знаю об этом мире, о том, что происходит, кто здесь живёт… Но ты… ты для меня загадка. Джем внимательно изучала его лицо, замечая каждое движение бровей. Он выглядел нервным,неуверенным, скованным. Для неё он был странным, но не опасным. — Ты меня спас, — констатировала она, снова взглянув на шов на животе. Лютер замахал руками. —Я почти ничего не сделал! Оно распороло тебе живот, я просто собрал твои… — он отвел взгляд, ненадолго замолчав. — В общем, когда я зашил рану, у тебя началась какая-то странная регенерация. Я не думал, что ты выживешь. — Сколько я спала? — кратко спросила она, присев на край кровати. —Около девяти часов… А твоя одежда… — он подошёл к стулу и принёс ей форму. — Я зашил её. Взяв одежду в руки, она увидела неаккуратно, но крепко зашитый синими нитками участок ткани. Лютер выглядел так молодо,но жил совсем один и, судя по всему, многому научился. Синяки под его карими глазами говорили о хронической усталости, о силах, тратимых изо дня в день на выживание. Джем встала с кровати и начала переодеваться прямо при нём, чтобы надеть форму. Лютер смущённо отвернулся от её безразличия. —И у меня есть к тебе вопрос, — сказал он, стоя спиной. — Ты перевернула мой взгляд на мир, и мне важно знать… Кто ты? В этот момент за его спиной раздался звон. Лютер обернулся и увидел лежащую на полу рамку от фотографии,которую Джем — уже переодетая — только что рассматривала. — Это мои родители, — тихо пояснил он. — Мама умерла при родах, а отца… отца в прошлом году убило Существо. Джем всматривалась в лица на фото. Блондин со щетиной, мягкой улыбкой и усталым взглядом. Девушка, обнимавшая его, выглядела счастливой: тёмные кудрявые волосы, округлое лицо, пухлые губы и смуглая кожа. От этого взгляда нахлынули смутные чувства, от которых заболела голова. Положив фотографию на место, она перевела взгляд на юношу. —Кто я? Человек, — твёрдо ответила она. Лютер нахмурился. —Человек… — повторил он задумчиво. — Но твоё лицо… — он взял со стола идеально чистый металлический поднос и протянул ей. — Взгляни. Джем подняла его к лицу. Она не знала,когда в последний раз видела своё отражение. Вместо обычной девушки из потускневшего металла на неё смотрело нечто чудовищное… Точнее, наполовину. Левая половина лица казалась почти нормальной: светлые волосы, спадающие на плечи, бледная кожа, серо-голубой глаз с тёмными кругами под ним, слегка впалая щека. Но правая часть… Её не было. Не было глаза, только рваная кожа и крупные сколы обнажённой кости черепа, зияющая пустота глазницы. Дыхание перехватило. Она провела рукой по осколкам черепа и нащупала под ними что-то мягкое и влажное — мозг. Ей захотелось отпрянуть от собственного отражения, но она не могла оторваться. Нахлынули непонимание и растерянность. Она лихорадочно пыталась найти в памяти хоть что-то, что могло бы объяснить её состояние. Что она такое?