Глава 15.1 «Миру быть?»

Садеранская Империя

Садера

Тронный зал

С момента, как дочь императора, Пину Ко Ладу, схватили «люди в зеленом», прошло уже около двух недель. От неё не было ни слуху и ни духу. Мольт Сол Август, хоть и относящийся к детям холодно внешне, внутри очень любил их и не желал, чтобы они страдали и уж тем более погибли. Он ведь говорил ей, чтобы она возвращалась, говорил. Но в конечном итоге она осталась и была схвачена чужаками из иного мира. Узнал он об этом быстро. Ему доложили маги, работающие с магическими зеркалами. И с тех пор места не мог себе найти. Первые дни просил всех не трогать его, даже не приближаться. Это касалось абсолютно всех, будь то сенаторы, министры, или же принцы, его сыновья. Он ходил по императорскому дворцу и его территории, гулял, чтобы привести свои мысли в порядок и решить, что же делать дальше. Обычное отеческое волнение за своего ребенка, даже столь влиятельная фигура не лишена таких качеств. Третью принцессу, как бы горько ни было, но даже хотели признать погибшей, ввиду отсутствия её лично, а также новостей о ней, после её попадания к врагу. Идея была подана Маркусом, министром внутренних дел и по совместительству вассалом императора. Он подал эту идею в самый удобный момент, когда Мольт уже почти пришел в себя и не был так сильно подавлен. Тот даже согласился. Нужно жить дальше, невзирая на столь болезненные уколы судьбы. Но на следующий же после этого день прибыл гонец. Тот вошел в зал и припал на одно колено перед Его Величеством, тем самым приветствуя со всеми соблюденными формальностями. Но монарх не был сегодня в духе, а потому попросил продолжить без всего этого официоза. Гонец покраснел и поторопился встать, ожидая от императора дальнейших указаний. Стоял напряженно, прижав свои булки друг другу, а сердце так и стучало. Так и до обморока недалеко. – Какие новости ты принес для меня, гонец? – спросил Мольт у прибывшего мужчины. – А... А! Точно-точно, простите меня, Ваше Величество, – из своей сумки он достал толстый и большой конверт белого цвета, после чего сумку закрыл, – Вам прибыло несколько писем от Её Высочества Пины Ко Лады. Только император услышал, от кого же прибыли письма, он сразу же переменился в лице. И сидел уже не так ленно, как до этого, подняв голову со своего кулака. – Что?! – повысил голос император, – Правда?! – Д-да... – боязно ответил гонец, сжавшись ещё сильнее. Мольт сразу же подскочил со своего трона, после чего прямо-таки ринулся в сторону гонца. Этим он напугал его ещё сильнее... А уж когда Его Величество приблизился максимально близко и аж обнял гонца, тот и взаправду чуть не потерял сознание. – Счастье то какое! – весело заговорил Мольт, – Ну! давай конверт! Гонцу потребовалось немного времени, чтобы понять, что все хорошо, и что с ним ничего не будет. Не каждый день к тебе, сверкая обувью, летит аж сам император, чтобы ещё и обнять. Это немыслимо! Но этот день останется в его голове на всю его оставшуюся жизнь. – С-слушаюсь... – ответил он, после чего отдал конверт императору. Тот сразу же конверт забрал и пошел обратно к трону, где и уселся. Перед прочтением не забыл гонца выпроводить простым взмахом руки. И когда он остался абсолютно один в своем зале, разорвал причудливо качественный конверт, после чего вытащил из него не один лист бумаги, и не два. Каждый из них был белоснежно чистым и немыслимо качественным. К каждому при этом были приклеены невероятно маленькие картины, на обратной стороне, на которых была изображена его дочь с её свитой. "Какая чудная одежда... Никогда такой... А, нет. Точно. Кажется подобная одежда была на схваченных за Вратами" – подметил Мольт, начиная читать письма, – "Ого, невероятной белизны бумага", – это второе, что он подметил. Что удобно, все листы были пронумерованы. Их было целых семь штук. Мысленно Его Величество поблагодарил свою дочь за такую заботу. Пока он бы разбирался, какое за каким идет, он провозился бы до самой ночи и сошел бы с ума. Она отвела его от этой участи. Но с каждым прочитанным письмом его лицо становился все более и более хмурым. В первом принцесса рассказала о том, как полетала на стальной птице иномирян, рассказала о своей первой прогулке по их столице, которая, как она пишет, была больше Садеры в разы. Многоэтажные инсулы, тянущиеся к небу, тысячи и даже десятки тысяч самоходов, которые могут позволить себе обычные граждане, и все едут по дорогам такого качества, какого нет даже в Садере. Там же, в Москве, она побывала в музее развития полетов по воздуху и в космос, там же она узнала о том, что иномиряне покорили ещё и подземелье, и теперь используют его для быстрого передвижения за считанные минуты. При этом в этом же письме, в его конце, акцентировала внимание на том, что она побывала на неком «Вечном огне», который был местной военной достопримечательностью. Русские крушили другие империи и тех, кто претендовал на этот статус, при этом сами же когда-то были империей официально. А в конце попросила его, самого императора, пересмотреть свое виденье на счет этой войны. Во втором письме она продолжила свой рассказ о Москве, но в нем она больше акцентировала внимание на культуре. Она призналась в тексте честно, что она решила приобщиться к культуре русских. Она подметила, что не может считать варварами тех, у кого столь интересное и богатое культурное наследие. Рассказала о представлениях в театрах, о музеях, посвященным их писателям, художникам и другим выдающимся лицам. Рассказала, сколько у них книг лишь в одной библиотеке. И что библиотек у них целое множество. Только в конце добавила, что была в неком «Мавзолее», где своими глазами увидела столетний труп человека, который был одним из инициаторов крушения Российской Империи. Она призналась честно, что ей было очень не по себе. Но в то же время, она была шокирована тем, что люди Земли способны на то, чтобы сохранять тела мертвых людей в надлежащем виде и состоянии в течение столь долгого времени. Она не могла не сказать об этом, предположив, что вероятно они ищут способ, как можно возвращать людей к жизни. В третьем она рассказала уже о другом городе. Как она написала, он называется Екатеринбург. В нем её лишь немного поводили по городу, ввиду того, что её уже явно будет не удивить, после Москвы. Хотя и подметила, что в Екатеринбурге были свои интересные достопримечательности, которые она не могла назвать не иначе, как искусством. Но потом её внезапно повезли за город, при этом сделав так, что в окнах самохода совершенно ничего не было видно. Свет не проходил от слова совсем, и спасал лишь искусственный свет, который русские любезно включили. Как оказалось её увезли в другой город, в часах двух езды на самоходе, на очень важное производство для их армии. Она риторически спросила у императора, помнит ли он донесения о стальных слонах, которые плевались взрывным огнем по их войскам, сметая все на своем пути. А потом продолжила: "Я была на производстве тех самых слонов". Ей даже позволили пройти вовнутрь и своими глазами посмотреть на то, как они производятся. Как она поняла, столь беглый показ не был чем-то уж конфиденциальным. Русские явно понимали, что своим некомпетентным в этом глазом она не поймет ни одной важной тонкости самого воссоздания самохода. Но она сама для себя поняла, что производства в России - совершенно иной уровень. Что из себя представляют мануфактуры Садеранской Империи? Чаще всего небольшие строения, внутри которых люди работали вручную, делая все медленно, а часто и не очень качественно ввиду усталости, отсутствия настроения или ещё каких причин. Здесь же все иначе. Здесь люди не работали сугубо вручную, им помогали машины, которые не могли устать, и руки которых не трясутся. Даже она, со своим дилетантским в этом деле взглядом поняла, что русские в разы превосходят их в плане качества создаваемого оружия, а также скорости. Вкупе с эффективностью воздействия этого оружия на имперские легионы, потенциальная судьба армии Империи была сомнительной. В конце она при этом добавила, что когда они уезжали с этой беглой экскурсии, ей сказали, что этих самых стальных слонов Россия производит на данный момент около полутора тысяч в год. И хотя подметила, что скорее всего это вранье, но сказала, что от этого не легче, потому как ей наврали явно в сторону преуменьшения. Не будут же ей говорить точное число. Русские способны качественно делать целую кучу оружия, уничтожающего все вокруг. Вот итоговое понимание от этой поездки. В четвертом письме она рассказала о поездке в ещё один российский город, Североморск. Там для неё сделали намного больший акцент на воде, чем на самом городе. Это был прибрежный портовый город, выходящий в одно из морей Земли в общем, и России в частности. Там она своими собственными глазами увидела учения российского флота. Как ей сказали, конкретно тот, который она видела, зовется «Северным Флотом». И каких только она кораблей не увидела. Но даже самые малые из всех ей показались очень большими, по сравнению с кораблями имперского флота. А уж про самые крупные корабли Северного Флота и говорить нечего. Она особенно подметила тот, который русские называют авианесущим крейсером. У Империи есть аналог такого корабля: виверноносец. Казалось бы, ну раз есть аналог, то чего такого страшного? Но нет. Она сказала, что даже с расстояния корабль был просто невероятных размеров. Если бы корабли могли двигаться по земле, такой запросто протаранил бы даже столичные стены, а за ними и целые кварталы. При этом с него вылетело около двадцати боевых стальных птиц, в то время как имперские виверноносцы могли нести на себе не более пяти виверн. Не говоря уже о том, что одна стальная птица русских могла нанести намного более существенный урон имперской армии, чем все пять виверн российской. К тому же все корабли русских были сделаны сугубо из металла, как и птицы, которые взлетали с одного из них, в то время как имперские корабли сугубо из дерева. Опуская тот момент, что это напрямую сказывается на исходе потенциального морского сражения, не в пользу Империи... Сам факт того, что иномиряне могут создавать столь большие корабли из металла, которые могут плыть и быть управляемыми, невообразим. Что же до пятого, шестого и седьмого писем... В них все описанное нисколько не улучшало положение Империи. После всего прочитанного император принялся судорожно проверять каждое письмо по-нескольку раз, чтобы убедиться, что писала именно Пина. Это была она. В каждом письме отчетливо выслеживается её почерк, выслеживается её манера письма. На каждом присутствует её подпись. При этом ни в одном не было ни одного скрытого знака из шифра, который они оговорили, для подобных случаев, чтобы указать члену императорской семьи на то, что письмо написано под давлением и не может быть принято за чистую монету. Враг ничего не заметит, и императорская семья будет предупреждена. Но ничего. Получается, что она сама это все писала, основываясь на своих впечатлениях. – Боги всемогущие... – устало вздохнул Мольт, закрывая свое лицо ладонью.

***

Бездействовать и избегать переговоров уже нельзя. Мольт прекрасно это осознал из писем своей дочери, которые сегодня получил. Потому и созвал срочное заседание в Сенате, чтобы обсудить это с сенаторами и министрами. Ну и довести до принцев, которые тоже на этом заседании присутствовали. Сегодня настал тот день, когда император, спустя очень долгое время, не сидел в Сенате на своем почетном месте, которое для него отведено. Он стоял прямо посреди зала, будучи окруженным людьми высоких родов, а также пробившимися на самый верх из низов. Сенаторы, министры и принцы даже не смели говорить ничего в этот момент. Раз император стоит посреди зала, значит это что-то, что имеет невероятную для Империи важность. А потому не пристало в этот момент обсуждать какие-то иные вещи. Мольт, убедившись, что все наконец прибыли, прокашлялся, прочищая горло, после чего заговорил: – Сенаторы, министры и принцы Великой Садеранской Империи. Сегодня я, Мольт Сол Август, буду выступать перед вами с важной инициативой! Когда тот на секунду замолчал, послышалось, как кто-то нервно сглотнул, ожидая, что же скажет император. – Сегодня я получил целых семь писем от третьей принцессы Империи, Пины Ко Лады. Вместе с маленькими, но невероятно качественными картинами, на которых она запечатлена со своей свитой на фоне мест, находящихся на территории Российской Федерации, с которой мы сейчас в состоянии войны. Я несколько раз перепроверил все письма и убедился в том, что писала их именно её рука, ведомая её мыслями. Она жива и пребывает в добром здравии. В этот то момент по Сенату и начали расползаться многочисленные шепотки со стороны сенаторов и министров. Они поверить не могли в то, что принцесса взаправду ещё жива, будучи пойманной чужаками. В их представлении, все кто не они - варвары. А варвары всегда и во все времена своих пленниц насиловали и убивали. Потому и не укладывается в голове. – Могу понять вас, я тоже не сразу поверил в то, что моя дочь после попадания в плен может быть жива и здорова. Но это факт. И в своих письмах она мне многое рассказала о том, что увидела во время поездки по России... И мне хотелось бы с вами, уважаемые, многое обсудить.

***

Заседание прошло на удивление быстро, даже при том факте, что император заявил, что с Российской Федерацией нужно заключать мир. Часть сенаторов его сразу же в этом поддержала. Другая же часть в той или иной степени была против, по-разному выражая свое неприятие на счет этого предложения. Но те быстро его изменили, стоило только отцу начать читать письма принцессы. Даже сенатор Подаван, который отличался невероятной воинственностью, занял позицию императора. Да, возможно он в мыслях все равно видел в этом возможность взять передышку, чтобы собраться с силами и потом сокрушить врага в удобный момент. Но тем не менее, согласие он дал. Как итог, в Сенате решили единогласно - миру быть. Но Зорзал, который сейчас лежал на кровати в своих покоях, прокручивал в своей голове это заседание из раза в раз, и поверить в это не мог. Что император, что Сенат... Оба решили пойти на то, чтобы вести дипломатию с какими-то там варварами. – Никчемные трусы... ТРУСЫ! – завопил Зорзал, вскакивая со своей кровати. Им овладела буря эмоций. Он не был так зол, даже когда отец заткнул его в зале Сената. Но сейчас он был по-настоящему зол. Он даже не сдержался и со всей силы ударил по тумбе, которая стояла рядом с его кроватью, из-за чего та издала характерный громкий треск. На месте удара осталась вмятина, от которой в стороны пошли трещины разного размера. – Люди, покорившие космос? Покорившие подземелье? Полнейшая чушь! – говорил он с самим собой, – Ересь полная! История более богатая? Богатая на войны?! Хмф! Ни у одной из стран нет такой богатой и доблестной истории, как у Империи! И не будет! Легионы - вот она сила! – сжал он перед собой кулак, – Мы ещё не все оружие применили, которое можем, и чужаки за три месяца захватили всего два города и несколько деревень! Неужто мы должны сдаться?! Когда он наконец накричался и выплеснул все свои эмоции прочь из головы, Зорзал встал ровно и подошел к окну своих покоев, наблюдая из него, как светит на небе яркое солнце, и видя, насколько огромен и величественен их город, их Садера. – Вы все слабаки... Что ты, отец, что сенаторы. И этот Диабло... Я прямо чувствую, что и он занял твою позицию... Вы недостойны управлять Империей. Из-за вас она рухнет под варваров, если мы со всеми начнем пытаться договариваться, стоит только получить легкую пощечину, – его кулаки вновь стали сжиматься. Но в последний момент он одумался и взял себя в руки, – Боро. Стоило только блондину сказать это имя, как почти сразу же из-за занавесок по правую от него сторону выглянула облаченная в плащ с капюшоном свиная морда, с большим пятаком. – Что прикажете, Ваше Высочество? – спросила эта морда заговорщическим голосом.

***

На следующий день планировалась отдельная консультация по поводу предстоящих переговоров. Их должны были обсуждать собственно император, министры из числа самых приближенных к нему, а также главный сенатор и двое выбранных им из числа других сенаторов. День настал, почти все лица собрались за круглым столом. Кто обсуждал со своим коллегой за кубком вина, как недавно достроили особняк, кто просто молчал в смиренном ожидании... Но все делали в то же время одно и то же: ждали Его Величество, когда он соизволит прийти на эту консультацию. Мольт уже примерно на час опоздал от оговоренного времени, а его все нет и нет. Постепенно нарастало волнение по поводу отсутствия императора. Особенно у Маркуса, его самого преданного и близкого вассала. Поэтому то он и отправил своего подчиненного в императорские покои, минут пять назад. Чтобы тот разузнал, что же с ним случилось, и где он сейчас. Стража перед дверьми в покои то должна знать. – Господин Маркус, – обратился к министру главный сенатор, Маркиз Кассель, – А как вы думаете, что заставило императора не явиться в оговоренное им время? Неужто он передумал? – Не могу об этом знать, господин Кассель, – ответил ему Маркус, – Но думаю, раз Его Величество отсутствует, значит на то есть веские причины. – Интересно, что же такого может быть более веского... Чем обсуждение переговоров с противником, который может уничтожить нас, – недоверчиво нахмурился Кассель. В момент, когда Кассель выразил свое недоверие относительно вероятных мотивов императора, в зал ворвался запыхавшийся подчиненный Маркуса, которого он и отправлял к покоям, чтобы узнать, где может быть император, и все ли с ним хорошо. Но вид запаниковавшего и запыхавшегося подчиненного, с ошарашенным лицом... Не радовал и не прибавлял надежд совсем. – Говори, быстро, – приказал ему нахмурившийся Маркус. – Его Величество... Его Величество..., – подчиненный Маркуса сам не мог поверить в то, что он сейчас собирается сказать, – Найден мертвым в своих покоях! От известия о смерти императора по залу прокатилась череда ударов металлических кубков об каменный пол. И всех присутствующих объединил между собой подлинный шок от услышанной новости. – То есть... Как мертв...? – спросил Маркус, не веря тому, что сказал посланный им человек.