Глава 30

— Вы уверены, что мы можем доверять этому гунгану? — спросил Сол Сиксса, шагая рядом с Вейдером сквозь оживлённые ряды солдат, заполнивших лес. Здесь были в основном гунганы, но присутствовали и бойцы-антифедералисты— главным образом люди и меры. Большинство вульптеринов всё ещё оставались на орбите: среди антифедералистов именно они считались лучшими пилотами. — Вы говорите о Джа-Джа Бинксе, — ровным тоном заметил Вейдер, не переставая краем сознания следить за ближайшей грудой гунганских бомб. Проверять, насколько его усовершенствованная, защищённая от электричества кибернетика выдержит встречу с ними, ему совершенно не хотелось. Против обычного электрического оружия он был практически неуязвим. Но "бум-бумы” работали на основе плазмы и обладали рядом других свойств. Они действовали даже на генерала Гривуса, а значит, Вейдер не собирался считать себя неуязвимым. — Этот проклятый идиот пять раз чуть не помер в первый же день на «Кламаторе», — раздражённо бросил Сол, покосившись на одного из своих соплеменников, объяснявшего гунганам, куда лучше бить дроидов. Голова была очевидной целью, но существовало ещё несколько уязвимых мест, способных мгновенно вывести машину из строя. Типичная федеративная дешевизна. А вот попасть по топливным бакам было куда сложнее. — И всё же он жив, — многозначительно напомнил Вейдер. Человек-амфибия остановился и пристально посмотрел на ситха. — Если в нём есть что-то важное, я бы предпочёл узнать об этом до того, как разразится ад, — твёрдо сказал Сол. Вейдер тоже остановился и повернулся к повстанцу. — Джа-Джа Бинкс — чрезвычайно... удачливое существо, — произнёс он намеренно уклончиво. — То есть ему просто везёт? — с сомнением переспросил Сол. — Я думал, вы, адепты Силы, не верите в подобные вещи. — Он умудрился заблудиться на Корусанте, встретить как минимум двух лордов ситхов в течение одного стандартного дня, и один из них помог ему вернуться к королеве, — сухо ответил Вейдер. Сол несколько секунд молча смотрел на него, явно почувствовав себя неважно. — Один из этих двоих устроил тот шторм? — осторожно спросил он. — Именно. Порой кажется, что он настолько некомпетентен, что по чистой случайности становится компетентным, — с абсолютно серьёзным видом сказал Вейдер. Пусть в этой временной линии он слегка преувеличивал, Вейдер был убеждён: какая-то часть самой Силы присматривает за гунганом. Иначе невозможно было объяснить, как Джа-Джа Бинкс сумел пережить восхождение Императора к власти. Вейдер ожидал, что гунган погибнет максимум через месяц после рождения Империи. Но нет — Сидиус намеренно оставил этого невыносимого болвана в живых... без какой-либо видимой причины. И это раздражало Вейдера куда сильнее, чем следовало. Оба одновременно повернули головы и увидели, как Джа-Джа пытается оседлать кааду... каким-то невероятным образом умудрившись сесть задом наперёд. — Ой-ёй... — простонал Джа-Джа, пытаясь развернуться, но вместо этого неуклюже свалился на землю. — Значит, всё-таки удача, — согласился Сол, решив не пытаться искать объяснения некоторым странностям этой галактики. — Армия дроидов быстро перебрасывает силы, но даже ей понадобится время, чтобы добраться сюда. — Этого хватит для вашего плана? — спросил Вейдер. Несмотря на маску, его взгляд ощущался почти физически. — Должно хватить. Эти дроиды не отличаются особым умом. Честно говоря, будь у нас чуть больше времени, я бы приказал заминировать весь холм, — произнёс Сол, издав характерное булькающее урчание — у его народа оно заменяло задумчивое мычание — после чего сделал шаг ближе к Вейдеру. Вейдер был почти впечатлён отсутствием страха у мера. — Королева и герцог хотят взять Ганрея живым. И я понимаю почему, — негромко произнёс Сол. — Но Ганрей куда полезнее мёртвым, чем живым. — Согласен, — ответил Вейдер, мельком взглянув в сторону Падме, которая что-то обсуждала с гунганами и людьми. — Я чувствую ваши мысли, Сол. Мере напрягся и невольно отступил на шаг. — Значит, истории о джедаях тоже правдивы, — с заметной тревогой сказал он. — Вы считаете, что она слишком слаба для этого, — прямо произнёс Вейдер. — Не слаба. Мягкая, — многозначительно поправил Сол. — Ганрей слаб. А вот она сильна — уже потому, что вернулась сюда. Просто она слишком… идеалистична. — Удивительно, что вы видите разницу, — равнодушно заметил Вейдер. — Ганрей покинет эту планету либо в цепях, либо в гробу. На губах Сола мелькнула мрачная усмешка. — Рад, что мы мыслим одинаково. — Дарка Вада! Оба обернулись на голос приближающегося Босса Насса. Сол вежливо откланялся, уступая место вождю гунганов. Вейдер ничего не ответил, лишь молча смотрел на Насса с тем терпением, на какое был способен. — Джа-Джа Бинкс сказать, что ты очень грозный воин. Что твоя заставить боссов машинков дрожать, как болотных лягушек. Сказал, твоя вроде как джедай… только не джедай, — проговорил Насс, внимательно разглядывая тёмного воина. — Это был вопрос? — холодно осведомился Вейдер. Воздух вокруг него словно стал ледяным. Остальные гунганы поёжились и поспешили отойти подальше, спасаясь от физического и почти осязаемого потустороннего холода. Но только не Босс Насс. Он единственный сохранил самообладание. — Джедаи, слышал я, не любят вмешиваца. Они мир делают, договариваются. Тогда зачем ты здесь? — спросил Насс, задумчиво хмыкнув. — Я ситх, — без обиняков ответил Вейдер. — И я здесь потому, что сам этого пожелал. Вождь гунганов ещё несколько мгновений изучал его взглядом, а затем широко, раскатисто улыбнулся. — Мне просто хотелася знать, с кем наша идёт в бой, — сказал он, кивнув, и прошёл мимо киборга. Вейдер даже не шелохнулся. Через Силу он ясно ощущал: Босс Насс ему не доверял. Эта улыбка была лишь маской, показной любезностью. Впрочем, Вейдеру было всё равно — пока Насс не собирался предать их посреди битвы. А Вейдер знал, что гунганы этого не сделают. Он сам об этом позаботился. Флэшбек Всего несколько часов назад гунганы встретили их куда менее радушно — даже по сравнению с тем, как это было в прежней временной линии. Насколько помнил Вейдер, тогда они не выглядели настолько готовыми броситься в атаку. Некоторые воины бросали на Падме откровенно враждебные взгляды, но не предпринимали никаких действий. Лишь поэтому Вейдер не вмешивался. Ещё одним заметным отличием стало то, что при встрече с Боссом Нассом Падме не стала прятаться за своим двойником. Панаке это решение явно пришлось не по душе, однако останавливать её он не стал. Не стал и Вейдер — хотя следил за происходящим с хищной настороженностью, готовый пресечь любую попытку покушения на её жизнь. — Почемуса наша должна доверять ваша больше, чем боссу машинков? — спросил Босс Насс, скрестив руки на груди и сурово глядя на Амидалу. — Я знаю, что наши народы часто враждовали, Ваше Превосходительство, — твёрдо ответила Падме. — Но вы ведь понимаете, что эта угроза нависла над всеми, кто называет Набу своим домом? — Да. Босс машинков — плохие новости и для болот, и для всей планеты. Но наша не будет сражаться только ради того, чтобы Набу осталось вашим, — непреклонно заявил Насс. — Наша забирать себе луну, а босс машинков пусть забирает Набу. Падме прищурилась. Босс Насс был готов пожертвовать ею и её народом ради собственного. Она не могла понять, что чувствует в этот момент — ненависть или сочувствие. Возможно ли было испытывать и то, и другое одновременно? Вейдер внимательно наблюдал за разговором. Для него в этой встрече было что-то почти судьбоносное — видеть, насколько иначе разворачивались события. Конечно, Корусант уже доказал, что история изменилась, но это было совсем другое. Эти перемены произошли не потому, что он вмешался напрямую. Они стали лишь кругами на воде, последствиями его прежних поступков. На этот раз Ганрей протянул Боссу Нассу оливковую ветвь, и потому вождь гунганов был ещё менее склонен помогать людям Набу. Простого проявления смирения со стороны Падме теперь было недостаточно. — Какую бы сделку вы ни заключили, — неожиданно произнёс Сол Сиксса, выходя вперёд. — она и гроша ломаного не стоит. — Кто это? — нахмурился Насс. — Тот, чью планету тоже забрал «босс машинков», как вы его называете, — ответил Сол и повернулся к Падме. — Простите меня, Ваше Величество, но я слишком часто видел подобное, чтобы молчать. Падме молча кивнула, давая своё согласие. Сол снова посмотрел на Насса. Его лицо стало холодным, словно камень. — Вы думаете, что получите выгоду. Но единственное, что вам достанется, — это время. Время увидеть, как Торговая Федерация предаст вас. Ударит в спину. Отнимет всё, что было вам дорого, всё, что вы создавали, а затем сотрёт это в пыль и распродаст за бесценок. Насс пристально смотрел на мера, пока среди гунганов прокатывался тревожный шёпот. — Да, — тихо сказал Сол, словно прочитав его мысли. — Мой мир так же прекрасен, как ваш. Возможно, даже прекраснее. Он весь лежит под водой. И всё же, несмотря на это, Федерация забрала его у нас. — И наш тоже. Босс Насс с недоверием перевёл взгляд на невысокое существо, выступившее вперёд. — А это кто? — спросил он. На этот раз в его голосе слышалось скорее любопытство, чем раздражение. — Я вультптерин, Босс Насс, — с уважительным кивком представился Сод Герт. — И мой мир тоже был захвачен Торговой Федерацией. Но, в отличие от Сола Сикссы, у меня нет надежды вернуть дом своему народу. Он погиб. Теперь там царят лишь загрязнение и запустение. И я сомневаюсь, что наша планета когда-нибудь оправится от того, что с ней сделала Федерация. — Ваша говорить, что ваши миры захвачены. Это легко сказать. Ваша хотеть, чтобы я не верил боссу машинков… а поверил вашему боссу человеков? — язвительно возразил Насс. — Я не их лидер, Босс Насс, — спокойно ответила Падме. — Я их союзница. Но вождь гунганов оставался непреклонен. Он смотрел на них с недоверием, почти с враждебностью, а его воины по-прежнему держались настороже, готовые в любой момент пустить в ход оружие. Сод Герт медленно сделал шаг вперёд. — Я понимаю ваше недоверие к людям, Босс Насс. Именно так Федерация и пришла к нам. Они обещали процветание и единство перед лицом человеческого высокомерия. Мы… я был тогда молод и глуп. — Он ненадолго умолк. — Если вы не хотите говорить с королевой Набу, тогда поговорите со мной. Как один лидер с другим. Как тот, кто всего лишь пытается найти для своего народа место, которое снова можно будет назвать домом. Босс Насс долго изучал маленького пришельца, после чего медленно кивнул и хрипло приказал своим воинам опустить оружие. Падме взглянула на Панаку и заметила, как напряжение постепенно покидает его плечи, когда гунганы перестали выглядеть столь враждебно. Он встретился с ней взглядом, но почти сразу посмотрел куда-то ей за спину. Она обернулась и недовольно нахмурилась. Вейдер больше не следил за переговорами. Он смотрел куда-то в глубину леса, словно полностью погрузившись в размышления… или в напряжённую концентрацию. Конец флэшбека К тому времени, как пришла новость о том, что посланники Торговой Федерации внезапно попытались напасть на представителей гунганов, Сод Герт и Босс Насс уже были полностью поглощены серьёзным разговором наедине. Этого оказалось достаточно, чтобы привести гунганов в ярость и убедить их встать на их сторону, решив изгнать дроидов с Набу. Политические интриги никогда не были сильной стороной Вейдера. Но если речь шла о том, чтобы использовать политику как ещё одно поле битвы — с этим он справлялся. Убедить одну сторону выступить против его врагов, хотя бы ради одного сражения, было ему вполне по силам. В конце концов, превратить переговоры в перестрелку довольно легко, если палец боевого дроида внезапно... «случайно» замкнёт контакт на спусковом крючке. Он сомневался, что кто-либо из его союзников, кроме Падме, станет всерьёз возражать против подобных методов. Они позволили объединить гунганов с их коалицией и избавили коренных обитателей Набу от участи, которая рано или поздно всё равно ожидала бы их под властью Торговой Федерации. А если кто-то и станет протестовать — это уже не волновало Вейдера. Он был союзником этой коалиции, а не её частью. И всё же он собирался сделать всё возможное, чтобы не превратиться во врага новых союзников Падме. Они оказались на удивление способными. Интересно, что же стало с ними в прежней временной линии? Наиболее вероятным казалось, что тогда им просто не представилось подобного шанса — момента, когда они могли заявить о себе как о силе, способной противостоять Федерации. За десять лет, отделявших нынешние события от Войн клонов, каждый из них, вероятно, пошёл своей дорогой, преследуя собственные цели. ...Если только Сидиус заранее не позаботился о том, чтобы тем или иным способом устранить их группу. Вейдер едва слышно хмыкнул, наблюдая, как армия готовится к бою. Он слишком хорошо понимал замысел, который в его прежней реальности вынашивали Сидиус и Плэгас. Значительная часть плана Палпатина сводилась к тому, чтобы подавлять или уничтожать любые события, способные преждевременно поджечь пороховую бочку. Ведь если взрыв произойдёт слишком рано, Сидиус уже не сможет управлять войной с обеих сторон одновременно. Но Сидиус мёртв. И потому, даже если сегодня они победят... сколько времени пройдёт, прежде чем эта бочка всё-таки взорвётся? Как долго Республика и Орден джедаев смогут удерживать всё воедино? Недолго. Совсем недолго — Вейдер не сомневался в этом. Тем временем Долти Дофайн считался трусом даже по меркам собственного народа, известного своей осторожностью. Впрочем, в каком-то смысле это сыграло ему на руку. Он пробился до капитана не благодаря семейным связям, а за счёт бесконечного подобострастия и умения подлизываться к начальству. Будучи самым младшим в выводке, он вовсе не хотел быть обязанным своим родственникам. Ведь они непременно взыскали бы долг — да ещё и с процентами. Так же, как поступил бы на их месте и он сам. Но существовало три вещи, ради которых Дофайн мог перебороть свой страх: прибыль, самосохранение и ненависть к врагам. Ради них он не раз шёл на риск, наживая всё новых недоброжелателей своими хищническими поборами и завышенными расценками, когда только представлялась возможность. Именно это в своё время и привело к печально известному инциденту на Дорвалле. Страх никогда не парализовал его. Напротив, он подталкивал Дофайна к действию — по крайней мере, если речь шла о спасении собственной шкуры. Именно поэтому он с самого начала с недоверием относился к сотрудничеству с таинственным лордом ситхов — той цене, которую пришлось заплатить за место во внутреннем круге наместника. Он не питал никаких иллюзий относительно Дарта Сидиуса. Дофайн прекрасно понимал, что тот способен приказать убить его в любой момент — гибель Хата стала тому неопровержимым доказательством. Но именно это и заставляло его выступать против их союза. Для ситха жизнь Дофайна стояла едва ли не на последнем месте среди всех возможных забот. От него избавились бы без малейших колебаний, гораздо легче, чем ему хотелось думать. В общей картине Рун Хаако значил куда больше, чем он. Но если существовало нечто, что Дофайн ненавидел всей душой, так это люди… хотя некоторых представителей других рас он тоже терпеть не мог. Вообще-то он испытывал неприязнь почти ко всем, кто не был неймодианцем. Вся галактика считала их трусами, безвольными существами, и всё же именно неймодианцы управляли Торговой Федерацией! Именно они несли порядок во Внешнее Кольцо! Разве это не доказывало, что его народ превосходит все эти глупые, якобы «более храбрые» расы, засорившие галактику? Большинство чужаков он ещё мог терпеть — особенно если это сулило выгоду. Но людей… Он ненавидел их за то, что многие из них пытались присвоить себе власть и влияние, которые неймодианцы выстроили во главе Торговой Федерации. Человекоцентризм. Даже одна мысль об этом оставляла во рту горький привкус. Если уж быть честным, он им завидовал. Человечеству просто повезло стать самым многочисленным и распространённым видом в галактике. Они плодились, словно инфекция, заполняя мир за миром. Их было достаточно, чтобы навязывать своё человекоцентричное мировоззрение большинству планет. Отчасти поэтому Дофайн особенно любил обманывать именно людей — напоминая им, что они вовсе не хозяева галактики. Возможно… Когда-нибудь хозяином станет его собственный народ. Все эти мысли продолжали разъедать его изнутри, пока он мрачно мерил шагами палубу своего корабля. При всей своей неприязни к людям он был вынужден признать, что у них находились весьма удачные выражения на любой случай жизни. Например, «не выдержать давления». И чем дальше, тем сильнее Дофайн убеждался, что именно это и произошло с Ганреем. Или, если точнее, вице-король сломался под тяжестью страха перед Сидиусом. На Корусанте произошло нечто ужасное — какая-то катастрофа, связанная со штормом. До них также доходили сообщения о сражении с участием джедаев, хотя никто не знал, против кого они сражались. По крайней мере, не знал до тех пор, пока Ганрей не приказал полностью отключить связь. Само по себе решение было не таким уж плохим. Ганрей оставался вице-королём, но это вовсе не означало, что его нельзя заменить. Стоило лишь достаточному числу высокопоставленных членов Торговой Федерации решить, что он утратил рассудок. Да, они были преданы Ганрею — настолько, насколько вообще неймодианцы способны хранить верность. Но ни один представитель их народа не останется рядом с капитаном, который отказывается покинуть обречённый корабль. И всё же Дофайн готов был признать: Ганрей оставался на Набу вовсе не потому, что сошёл с ума. Просто он боялся Сидиуса сильнее, чем возможного краха собственной репутации. Но эта «простая операция» давно перестала быть простой. Даже сейчас их армии дроидов приводились в боевую готовность, чтобы сражаться с туземцами-дикарями... нет, уже не с туземцами. С нечеловеческими жителями планеты, которых королева каким-то образом сумела объединить под своим знаменем. Все «Стервятники» Дофайн держал в полной готовности на случай, если с поверхности поступит запрос на воздушную поддержку. И всё же... Связи с Тёмным лордом по-прежнему не было. Они действовали вслепую. Пора было признать очевидное: Сидиус либо мёртв, либо выведен из строя... либо попросту бросил их на произвол судьбы. Операция провалилась. Да, они ещё могли удержать планету. Но приносило ли это хоть какую-то выгоду теперь, когда жители Набу и местные «дикари» объединились? Если бы Рун не лежал без сознания с тяжёлыми ранениями, Дофайн всерьёз задумался бы о небольшом перевороте против Ганрея. Единственная причина, по которой он до сих пор не поднял этот вопрос, заключалась в том, что он командовал «Вуутун Палаа». Наверху его жизни ничто не угрожало. И что вообще могли сделать эти существа против «Барышника»? Не говоря уже о трёх. — Сэр! Неопознанный корабль! Пронзительный вой тревоги вырвал Дофайна из мрачных размышлений. — Корабли Набу? — резко спросил он, недоумевая, почему их не обнаружили заранее. Всё это время они непрерывно сканировали планету, отслеживая любые космические суда, кроме собственных. — Никак нет, сэр! — ответил один из неймодианцев, переключая главный экран на изображение открытого космоса. Вернее... Того, что должно было быть пустым космосом. — Что... это такое?! — выдохнул Дофайн, и в его голосе смешались удивление, ярость и страх. На экране отображался боевой корабль. В несколько раз меньше «Барышника», но всё равно исполинский. Ничего подобного не могло участвовать в этой операции. У Набу имелась лишь служба безопасности, а не полноценные флот и армия! — Откуда он взялся?! — Неизвестно, сэр. Опознавательных знаков нет. На все наши попытки выйти на связь они отвечают молчанием, — доложил офицер. — Судя по показаниям сенсоров, корабль двигался на досветовой скорости, чтобы избежать обнаружения при гиперпрыжке. Дофайну это совсем не нравилось. Но преимущество всё ещё оставалось за ними. Это не Дорвалла. Теперь у Торговой Федерации были лучшие корабли и лучшее вооружение. Одного неповоротливого линкора было недостаточно, чтобы бросить вызов Федерации. — Неопознанный корабль заряжает орудия. С него стартуют истребители, они занимают атакующие позиции, — поспешно доложил неймодианец, переводя взгляд на капитана. — Ваши приказы? — Выпустить «Стервятников», — мрачно приказал Дофайн. — И немедленно доложить Ганрею. В конце концов, наместник должен был узнать, что теперь им противостоят уже не только Набу и её королева. Тем временем ООМ-9 пришёл к выводу, что эта операция имеет первостепенное значение. Впрочем, подобное можно было сказать о любой поставленной задаче. Однако алгоритмы дроида-командира указывали, что уничтожение армии органических примитивов сейчас важнее простой оккупации планеты. Почему именно — он не знал. Лишь поведение вице-короля свидетельствовало о необычайной срочности происходящего. Дроиды обладали разной степенью самосознания, и в этом отношении случай ООМ-9 был довольно необычным. Когда-то он был самым обычным боевым дроидом B1 — одним из сотни таких же, которыми теперь командовал. Ничего особенного, ничем не примечательный. Затем его модернизировали: установили более совершенные программы, нанесли на корпус новую краску. Так он стал Operational Overseer Manager — сокращённо OOM. А поскольку это была девятая подобная единица, его обозначили как ООМ-9. Повышенная вычислительная мощность предназначалась исключительно для тактического управления другими дроидами и выполнения расширенных протоколов безопасности, позволявших ему адаптироваться к изменяющейся обстановке. Часть свободных вычислительных ресурсов ООМ-9 направил на вопрос, не имевший практической ценности. Почему именно он? Почему не другой ООМ? Или вообще не один из офицеров-органиков? Половина ответа была очевидна. Неймодианцы отличались повышенной осторожностью, поэтому командование предпочитало отправлять на передовую дроидов — расходный материал, который легко заменить. Но почему именно его, а не других OOM? Вероятно, отчасти всё решила случайность. Некоторые кандидаты выбыли из-за известных неисправностей. ООМ-1, ООМ-2 и ООМ-3 не могли эффективно координировать подразделения численностью свыше ста дроидов. ООМ-14 постоянно терял способность передавать сигналы дальней связи. У ООМ-8 наблюдался критический сбой системы наведения. Дроидов с дефектами терпели. Как и дроидов, допускавших неудачи. До тех пор, пока их недостатки не становились неприемлемыми. Провал этой операции, вероятнее всего, сделал бы неприемлемым и самого ООМ-9. Разумеется, при условии, что поражение не приведёт к его уничтожению силами противника. Внутреннее оповещение сообщило об обнаружении врага. ООМ-9 открыл башенный люк своего модернизированного ААТ и поднялся наружу, чтобы оценить обстановку через бинокль. Он отметил про себя, что было бы куда эффективнее встроить усиленную оптику непосредственно в голову дроида. Однако тратить вычислительные ресурсы на подобные размышления не стал. Тактическая ситуация была предельно ясной. Армия органиков выстроилась на открытой равнине под защитой огромных энергетических куполов. За пределами силовых полей противник не обнаружен. Его собственные силы занимали возвышенность, что давало незначительное преимущество рельефа. Цель: уничтожить генераторы щитов. Стандартная тактика: подавить щиты массированным огнём. — Открыть огонь! — приказал ООМ-9. Шеренга ААТ одновременно дала залп. Воздух содрогнулся от взрывов, а ООМ-9 слегка скорректировал положение корпуса, компенсируя незначительную отдачу собственного танка. Сорок семь секунд он анализировал результаты обстрела. После чего пришёл к выводу: Тактика недостаточно эффективна. Щиты не демонстрировали ни малейших признаков перегрузки. Они были слишком велики. Их было четыре. Даже уничтожение одного исключительно за счёт огневой мощи потребовало бы значительного времени, позволяя противнику перейти к ответным действиям. — Прекратить огонь! ООМ-9 одновременно сделал короткий взмах рукой. Жест был совершенно излишним — в его армии не было органиков, которым требовались бы визуальные сигналы. Но подобные действия были заложены в его программное обеспечение. Одновременно он отправил приказ всем боевым дроидам покинуть транспортные отсеки и перейти в боевой режим. Новая тактика: попытка прорвать силовое поле силами пехоты. Некоторые разновидности энергетических щитов задерживали как физические объекты, так и энергетические заряды. Некоторые — нет. Если данный щит блокировал и то и другое, тогда почти две тысячи бластеров будут использованы для постепенного истощения его мощности. Если же пехота сможет пройти внутрь... Битва закончится значительно быстрее. Равнину заполнил характерный лязг. Тысяча девятьсот боевых дроидов одновременно активировались и развернулись в боевой порядок. Эффективно. И, согласно его базе данных, психологически устрашающе. Массовая однообразность почему-то вызывала у органиков чувство тревоги. Причина оставалась неизвестной. Пока колонны двинулись вперёд, ООМ-9 повторно оценил силы противника. Мерцающая поверхность щитов затрудняла наблюдение, однако расчёты показывали примерно семьсот вражеских солдат. Его армия превосходила их почти втрое. Если оценка была верна, численное преимущество оставалось за ним. Когда дроиды приблизились к энергетическому куполу, войска противника неожиданно сами ринулись в атаку. ООМ-9 вновь поднял бинокль. Необходимо было определить, в чём заключается их замысел. Какова бы ни была их цель, ООМ-9 пришёл к выводу, что они начали свою операцию слишком поздно — пусть всего лишь на несколько секунд. Его дроиды вошли внутрь куполов и открыли огонь. Однако почти сразу он понял стратегию противника. Гунганы пытались удержать линию обороны у края купола, используя личные щиты и оружие, чтобы уничтожать дроидов до того, как слишком многие из них смогут пройти внутрь. ООМ-9 просканировал силовые поля и обнаружил, что этот оборонительный манёвр проводится у всех щитов одновременно. На флангах их продвижение шло успешнее, но если продолжать действовать по этой схеме, численное преимущество будет потеряно. Он отправил сигнал к прекращению наступления и приказал удерживать позиции у щита. В его процессорах уже сформировался почти мгновенный расчёт. Он не мог позволить себе выпустить дройдеков. Да, вероятность того, что они уничтожат генераторы щитов, оказавшись внутри, была крайне высокой. Но противник не собирался предоставлять им такой возможности. Дройдеков было слишком мало, чтобы тратить их впустую. ОВП-1 было куда больше, однако их собственная слабая огневая мощь и практически полное отсутствие защиты означали бы, что отправить их в бой — всё равно что отправить их в металлолом. Оставался только один очевидный вариант. Подготовительная тактика: запросить воздушную поддержку. — Это ООМ-9. Запрашиваю поддержку дроидов-стервятников по следующим координатам, — передал он на «Вуутун Палаа», ближайший «Барышник» на орбите. Да, у них не было бомбардировщиков. Но огневую мощь дроидов-стервятников не стоило недооценивать. — Отрицательно, ООМ-9. Мы собираемся вступить в бой с неопознанным космическим кораблём неизвестной модели. Если бы ООМ-9 был органиком, это сообщение могло бы его встревожить. Ни у гунганов, ни у Набу не было ничего, что могло соперничать с «Барышником». Кроме того, большая часть истребителей Набу была уже захвачена или уничтожена. Но ООМ-9 был Operational Overseer Manager. И эта битва была операцией, которой он должен был руководить и управлять. — Принято. Сообщите, если «Стервятники» станут доступны. Теперь у ООМ-9 не осталось ни одного из самых простых решений. А значит, пришло время прибегнуть к более рискованной тактике. Скорректированная тактика: отправить танки. — Вперёд! — приказал он, отдавая сигнал танкам начать наступление. Это был небольшой риск. Противник мог уничтожить танки ещё на раннем этапе боя. Но им требовалось всего одно попадание по каждому генератору, чтобы вывести их из строя. На мгновение вычислительные системы ООМ-9 едва не перезапустились от неожиданности. Щиты двигались. Гигантские звери, несущие их, издали низкое рычание и начали отступать обратно к лесу. Гунганы отчаянно старались держаться рядом с краем защитного поля, но не переходить за его пределы. Каждый неудачливый гунган, который всё же оказывался за границей щита, мгновенно попадал под огонь дроидов, прежде чем успевал вернуться в укрытие. Так продолжалось несколько минут, пока танки сокращали расстояние. Большие фамбы сделали щиты мобильными, но быстротой они не отличались. Танки вскоре должны были их догнать. Теперь и его войска двигались с той же скоростью, что и защитные купола. ООМ-9 запустил тактический анализ, пытаясь предсказать дальнейшие действия врага. Самым очевидным объяснением было лишь одно: они пытались защитить генераторы щитов, выиграть для них больше времени и заставить армию дроидов двигаться за ними. Но что-то в этом не сходилось. Если бы он находился на их месте, он бы передвинул щиты ближе в самый последний момент, предоставив своим дальнобойным подразделениям дополнительное время для обстрела приближающихся танков. Была ли причина в некомпетентности вражеского командования? Или это была ловушка? Осторожная тактика: остановиться. — Стоп! — снова приказал он. Танки остановились прямо за линией дроидов. Армия гунганов тоже остановилась. Правда, куда менее организованно — фамбы недовольно заревели, выражая своё раздражение. ООМ-9 пришёл к выводу, что они не пытались отступить. Они пытались сковать его армию боем. Возможно, даже заманить её обратно в лес, где дроиды окажутся в невыгодном положении. Он не понимал эту тактику. Но существовал один фрагмент программирования, который его создатели попытались заложить в него специально для командования сражениями — логический способ предсказывать ловушки: Если ты не понимаешь, что делает противник, не следуй за ним. — Отступить! — приказал ООМ-9. Его силы начали отходить, а ААТ попятились назад, двигаясь задним ходом. Гунганы выпустили несколько залпов по отступающим дроидам, уничтожив несколько десятков единиц, прежде чем армия дроидов внезапно остановилась и вновь развернулась лицом к противнику. — Огонь! — снова приказал ООМ-9. Все бластеры и орудия одновременно открыли огонь, сосредоточившись в особенности на правом центральном куполе. Каждая винтовка имела пятьсот зарядов. Каждый МТТ мог дважды полностью пополнить боезапас всех находящихся под его командованием дроидов. Каждый ААТ располагал пятьюдесятью семью выстрелами для тяжёлых лазерных пушек. ООМ-9 был готов израсходовать до трети этих боеприпасов, чтобы истощить защитные поля, прежде чем сменить тактику. Была и другая причина... Ещё один элемент его программирования, который ему было трудно полноценно применять: Враги, находящиеся под давлением, склонны совершать ошибки. Несмотря на модернизацию, ООМ-9 понимал эту концепцию лишь в самых общих чертах. Но данный случай казался достаточно подходящим для её применения. С таким плотным потоком бластерного огня гунганы не могли выйти из-под защиты щитов. Значит, у них оставалось два варианта: Они либо продолжают удерживать позиции... Либо пыталются сделать что-то ещё. Теоретически он также мог запросить воздушную поддержку у одного из других «Барышников». Однако это не казалось необходимым. Продвижение замедлилось, но рассчитанные вероятности всё ещё оставались в его пользу. Если оставить остальные «Барышники» на их текущих позициях, они смогут быстрее разобраться с противником в космосе и не подвергнут риску потери один из своих крупных кораблей. Оставался лишь один вопрос: Попытаются ли органики бежать до того, как щиты падут или после? Тем временем Нут Ганрей понял, что что-то не так, в тот самый момент, когда услышал взрывы и почувствовал, как дрожь сотрясает стены дворца. Слишком близко. Гораздо, гораздо ближе, чем должно было быть сражение против местных существ. — Сэр, в воздушное пространство города вошёл вражеский корабль и открыл огонь по нашим ААТ. После этого он совершил посадку в ангаре дворца, — доложил ООМ-4, пока неймодианец расхаживал по тронному залу всё более раздражённой походкой. — Почьему его не сбили до посадки?! — прорычал Ганрей, хмуро скривив морщинистое лицо. — Я специально разместьил там танки, чтобы никто не мог ни покинуть дворец, ни проньикнуть внутрь без разрешения! — Наместник, именно эти ААТ и были уничтожены кораблём, — объяснил ООМ-4, наблюдая за Ганреем. Его способность распознавать эмоции органиков и предсказывать приказы была совершеннее, чем у обычных боевых дроидов, хотя и ненамного. Но лучше всего она работала именно с неймодианцами. Поэтому он без труда определил: наместник пытается скрыть страх за вспышкой гнева. Стандартная психологическая реакция неймодианцев на опасность, которая находится близко, но ещё не стала непосредственной угрозой. — Бесполезные, — мрачно пробормотал Ганрей. — Отправьить всех бойевых дройдов во дворце в ангар и уничтожьить этого паразита! Э-э... кромье тех, кто находьится здесь и охраньяет меня, разумьеется, — поспешно добавил он, понимая, что без уточнения дроид просто оставит его одного. — Принято, сэр. Также «Вуутун Палаа» сообщает, что подвергается атаке неизвестных вражеских сил, — добавил ООМ-4, понимая, что эта новость не обрадует наместника. И действительно, не обрадовала. Рот Ганрея раскрылся от потрясения, а затем его тело начало дрожать — от смеси ужаса и ярости. Однако уже мгновение спустя оба чувства уступили место растерянности. На лице лидера Торговой Федерации появилось выражение глубокой задумчивости. — Сколько их? — подозрительно спросил он. — Не менее пятидесяти истребителей, а также один крупный корабль хотя и значительно меньше «Барышника». Они приблизились к планете на досветовой скорости, пока мы готовились сражаться с органиками, — пояснил ООМ-4. — Это слишком много... Даже если часть сопротивленьия Набу получила доступ к остальным истребителям на планьете, у Набу нет корабля такого класса, — сказал Ганрей, подавляя дрожь при мысли о последствиях. «Королева обзавелась весьма могуществьенными союзниками за время своего отсутствьия», — нехотя признал он. — Как обстоят дьела в космосе? — По количеству истребителей преимущество на нашей стороне. Однако оба крупных корабля не получают значительных повреждений, — послушно ответил ООМ-4. Ганрей испытал некоторое облегчение. Хотя бы это. «Барышники» создавались именно для того, чтобы выдерживать огромные объёмы урона. Они должны были поглощать всё, что противник мог на них обрушить, пока их собственная оборона постепенно уничтожала врага. В конце концов, в галактике было очень мало кораблей, предназначенных для уничтожения гигантских грузовых судов. Для рейдов — возможно. Но для полного уничтожения? Это было куда сложнее. Однако с другой стороны, корабли Торговой Федерации тоже не были неуязвимыми. — Приказать «Фууни Тиине» и «Краннуту» переместиться на помощь «Вуутун Палаа»? — предложил ООМ-4. — Ни в койем случае! — быстро и резко ответил Ганрей. — Если все три уничтожат, вы, дройды, станете совершенно беспольезны! Нет. Я не подвьергну риску ещё два корабля. Если они едва справльяются с одним противньиком, то не смогут надеяться побьедить оставшихся двух, даже если им удастся уничтожить первый. — Как пожелаете, вице-король. Что передать капитану Дофайну? — спросил ООМ-4. Ганрей замолчал, размышляя, что делать со своим соучастником. — Скажи ему... скажи ему действовать по своему усмотрьению. Мы нье можем подвьергать риску остальные «Барышники», пока наземное сраженьие всё ещё продолжается, — решил он, стараясь, чтобы это не звучало так, будто он бросает Дофайна умирать. Потому что, если честно, он не бросал. Он не ожидал, что эти глупцы смогут уничтожить «Барышник». Но в последнее время произошло слишком много неожиданного. — Принято. Приказ передан. Есть ли ещё какие... ООМ-4 внезапно замолчал. Ганрей почувствовал, как холод распространяется по его телу, задаваясь вопросом, что же произошло на сей раз. Но он не решился ничего сказать. Возможно, это просто сбой. Дроиды иногда давали сбои. — Наместник, в городе обнаружены силы противника. Они приближаются к дворцу, — сообщил ООМ-4. В его механическом голосе появилось нечто почти похожее на мрачность. Глаза Ганрея расширились от ужаса, и он едва не рухнул обратно на трон. — Они идут за мной... Сколько их?! — срочно спросил он. — Текущее количество: двое, сэр. Ганрею даже не потребовалось уточнять. Он уже знал. — Следует ли мне предположьить, что одьин из них — Дарт Вейдер? — спросил он, и его голос стал почти бесчувственным от страха. — Да, сэр. Однако второй, предположительно, является королевой Набу. Ганрей уставился на дроида, не понимая услышанного. — Что? — спросил он. В его сердце впервые за долгое время появилась тень надежды. Если они захватят королеву... Если они расправятся с ней... Возможно, всего лишь возможно, ещё удастся спасти ситуацию. Или хотя бы сохранить собственную жизнь. Он не хотел испытывать терпение Сидиуса, но попробовал бы выкрутиться и перед ним, если бы это означало прожить ещё один день. — Где они сейчас?! — Они приближаются к внутреннему двору, сэр, — просто ответил ООМ-4. Ганрей застыл. Он понял, что это означает. — Но имьенно там находьится большинство дройдов, всё ещё оставшьихся в городе. Ты хочьешь сказать, что они до сих пор не были уничтожьены?! — Сэр, докладываю: они несут тяжёлые потери.