Глава 29

Дела у Нута Ганрея складывались далеко не лучшим образом. Дарт Сидиус уже давно не выходил с ним на связь. Более того, он не отвечал и на многочисленные попытки самого Ганрея связаться с ним. Именно это тревожило больше всего. — Кажется, я ясно приказал! На времья опьерации вся связь с вньешним мьиром должна быть полностью перьекрыта! — сурово напомнил Ганрей. — Так и есть, сэр. Имьенно так мы и поступьили, — ответил капитан Долтей Дофайн с мерцающей голограммы. — Но ньекоторые офьицеры нашли способы приньимать передачи. Кто-то использует личные ретрансльяторы, кто-то взламывайет перьедатчики. Они напуганы и хотьят понять, что происходит. Ганрей раздражённо пробормотал себе под нос: — Надо было вообще брать на эту опьерацию одних дройдов. Дофайн внимательно наблюдал за ним. — Сэр, ходьят слухи... будто на Корусанте пройизошла какая-то катастрофа... — Я нье намьерен обсуждать эти нельепые теории заговора! — резко оборвал его Ганрей. Капитан умолк, позволяя наместнику немного успокоиться. — Я лишь хотьел узнать, всё ли в порьядке с Лоттом Додом. Ганрей на мгновение задумался. Да, это был важный вопрос. Оставался ли у них в Сенате свой представитель, способный и дальше направлять события в интересах Торговой Федерации? — От ньего нье поступало ньикаких известий, — наконец ответил он. — Увьерен, сейчас как раз идьёт заседание Сената. — Разумьеется, Вице-король, — бесстрастно согласился Дофайн. — Я сдьелаю всё возможнойе, чтобы пресьечь любые попытки обойти режьим радьиомолчаньия. Голограмма мигнула и исчезла. — Так нье можьет продолжаться вьечно. Ганрей перевёл тяжёлый взгляд на Руна Хаако — своего ближайшего помощника во всей этой истории. — Разумьеется, не можьет. Если слишьком многьие узнают о катастрофе на Корусанте, офьицеры начнут задаваться вопросом, зачем мы вообще продолжаем удерживать блокаду. Рун слегка наклонил голову. — Мы оба знайем, что это нье настоящая причьина, по которой вы так цепльяетесь за режим секретностьи. Ганрей напрягся, словно невольно сжался. Порой он забывал, что Рун прекрасно осведомлён об их сотрудничестве с Дартом Сидиусом — лордом ситхов — и обо всех интригах, которые неизбежно сопровождали такого человека. — А ты готов рискнуть навльечь на сьебя его гньев? — холодно спросил он. Это был холод не ярости, а страха. Его собрат-неймодианец разделял это чувство. Он помрачнел и медленно покачал головой. — Ньет. Совсем ньет... Если только он вообще жив. Теперь Ганрей почти сверлил его взглядом. — Ньеужели ты всьерьёз думайешь, что какой-то случайный шторм способен погубьить такого, как он? Ньет. Сидиус жив, — упрямо произнес он, потому что просто не мог поверить в смерть этого человека. Он ощущал могущество ситха. Помнил, как во время их первой беседы тот, находясь за многие световые годы, словно протянул руку сквозь пространство и время и сжал его горло невидимой хваткой. Он видел, как одна за другой сбывались все интриги Сидиуса, благодаря которым неймодианцы сосредоточили власть над Торговой Федерацией в своих руках, а сам Ганрей стал её верховным руководителем. Нет. Дарт Сидиус был слишком искусным интриганом, чтобы вот так погибнуть. — А если он просто бросьил нас на погьибель? — возразил Рун. — Прьедыдущее руководство Федьерации вьедь тоже закончьило нье слишком мьирно. Да... Саммит на Эриаду. Именно после него Ганрей возглавил Торговую Федерацию. Тогда он понятия не имел, что на самом деле произошло, но когда все его соперники внезапно исчезли с дороги, стало очевидно, кто стоял за тем маленьким... происшествием. — Чьерез нас он полностью контрольируйет Торговую Федерацию, — возразил Ганрей. — Ему нет никакого смысла от нас избавльяться. — Господин, понимаю, вам непрьиятно даже думать об этом... но вы нье рассматривали возможность, что имьенно это и было его целью? — с тревогой произнес Рун. Увидев непонимание на лице Ганрея, он пояснил: — Что всё происходьящее — лишь тщатьельно разыгранная комбьинация, прьизванная уньичтожить Торговую Федерацию изнутри. — ...Нет. Нет, этого не может быть, — ответил Ганрей, хотя его голос неуверенно дрогнул. — Довольно. Мы будьем ждать, пока Сидиус не свяжьется с нами... или пока к нам не доставят королеву. Рун не стал спорить, хотя разочарование на его лице было очевидным. — А пока займёмся больее насущными дьелами, — сменил тему Ганрей. — Что с гунганами? — Я встрьетился с их посланником на равнинах у граньицы болот, — ответил Рун, принимая смену разговора. — Пока оньи нье хотьят с нами воевать. К жительям Набу они испытывают глубокую ньеприязнь. Думаю, тот факт, что мы нье люди, сдьелал их гораздо восприйимчивее к нашьим прьедложеньиям. Ганрей понимающе кивнул. Люди были самой многочисленной расой галактики, не считая бесчисленных близких к ним разновидностей. И если сами люди зачастую смотрели на остальных свысока, считая себя центром цивилизации, то у многих других народов, наоборот, выработалась настороженность по отношению к человечеству. Торговая Федерация не раз успешно пользовалась этим обстоятельством. — И что имьенно они прьедложили? — Они примьитивны, но дальеко не глупы, — ответил Рун. — Они прекрасно поньимают, по крайней мере в общих чьертах, что для их болот будет означьать наше установльение полного контролья над планьетой. Поэтому они готовы помочь нам подавьить сопротьивление и захватьить королеву, если она вернётся... При одном условьии. — Каком? — Если мы поможем им пересельиться на одну из лун Набу — Омма-Д'ум. — Хм... Нас луны Набу совьершенно не интерьесуют. Если этим можно положьить конец всей этой катастрофе, цена больее чем приемльемая, — задумчиво произнёс Ганрей, кивая самому себе. — Вы увьерены, Вице-король? — осторожно заметил Рун. — На этой луне могут обнаружиться ценные ресурсы. — Возможно. Но с одной луной справьиться куда проще, чем с целой планьетой, — раздражённо бросил Ганрей. — Просто сделай это, Рун. Рун слегка отступил и поклонился. — Как прикажьете, Вице-король. Когда помощник ушел, Ганрей недовольно проворчал себе под нос, продолжая сидеть на троне Набу. Огромный зал пустовал; компанию ему составляли лишь несколько боевых дроидов B1 да три дроидеки — его личная охрана. Он мог сколько угодно ворчать и изображать уверенность, но прекрасно понимал, почему настоял на том, чтобы в операции участвовали не только дроиды, но и живые офицеры — помимо него самого и Руна. Он боялся. Боялся, что если рядом окажутся одни лишь машины, то в случае провала всю ответственность будет слишком легко возложить исключительно на него. И дело было не только в гневе Сидиуса. Не меньшую угрозу представляла сама Торговая Федерация. Он прекрасно знал: Рун не станет его защищать. Достаточно будет просто позволить ему пасть — и Федерация без особых колебаний назначит новым наместником самого Руна. Но присутствие других офицеров давало возможность, если оккупация окончательно провалится, хотя бы разделить вину. По крайней мере, в теории. И все же, хотя он не разделял подозрений Руна, последние события не давали ему покоя. Записи с камер наблюдения, сделанные во время побега королевы, ясно показывали: кто-то неизвестный помог ей вырваться из дворца. Он сражался почти как джедай. Но был одет во всё черное. И владел красным световым мечом. Цветом, который куда чаще ассоциировался с ситхами — с орденом Сидиуса, а не с Орденом джедаев. О да, о ситхах он знал задолго до знакомства с Сидиусом. Во многих богатейших неймодианских семьях до сих пор хранились летописи и архивы, которые джедаям так и не удалось уничтожить. Неймодианцы были народом осторожным, даже пугливым, и их предки считали, что подобные знания нельзя предавать забвению. Ведь забытая опасность имеет обыкновение возвращаться именно тогда, когда ее меньше всего ждешь. Поразительно, но сама Неймодия почти не пострадала в древних Войнах ситхов против Республики и Ордена джедаев. И все же теперь складывалось впечатление, что в игру вступила еще одна сила — соперник, решивший нанести удар по самому Сидиусу. От одной этой мысли Ганрея пробирала дрожь. Этот неизвестный ситх находился с ним в одном здании в тот самый день, когда бежала королева. Захоти он того, без труда освободил бы её прямо у них на глазах, а затем убил бы и самого Ганрея, и Руна. От этой мысли становилось по-настоящему страшно. И это не говоря уже о десятках уничтоженных боевых дроидов и двух смятых танках AAT. Однако даже все это не заставляло Нута Ганрея бояться загадочного противника сильнее, чем Сидиуса. Потому что тот ситх, которого знал Ганрей, уже отправил своего собственного ученика выследить королеву. Воспоминание об их последней встрече до сих пор стояло перед глазами так ясно, словно все произошло лишь вчера... Флэшбек — Что произошло, Ганрей? Нут Ганрей приложил немалые усилия, чтобы не съёжиться под ледяным недовольством, прозвучавшим в голосе Дарта Сидиуса. Он и Рун сидели за столом для совещаний на борту своего флагмана. Сидиус присутствовал лишь в виде голограммы. Но Ганрей прекрасно понимал: расстояние между звёздами не защитит его от гнева Тёмного лорда. — Мой господин... королева сбежала, — ответил он, виновато склонив голову. — Набуанскому кораблю удалось прорваться чьерез блокаду. Тёмный лорд даже не спросил, подписан ли договор. Они оба знали: будь это так, Ганрей первым делом поспешил бы сообщить ему эту радостную новость. — Сбежала... или её освободили? — резко спросил Сидиус. По спине Ганрея пробежал холодок. Казалось, Сидиус уже заранее знает, что именно ему предстоит услышать. — Записи с камер набльюдения показывают присутствие неизвьестного, — осторожно начал он. — Высокая фигура в чёрных одьеждах и маске. Я прьедположил, что это ещё один джедай, но... — С красным световым мечом, полагаю, — с презрительной усмешкой перебил его Сидиус. Ганрей медленно кивнул. Горло сдавило так сильно, что слова давались с трудом. — Боюсь... этот враг, как и джедаи, может оказаться нье по силам нашим дройдам. Даже если нам удасться их обнаружить. Сидиус замолчал. Наступившая тишина была настолько тяжелой, что Ганрей едва выдерживал её. А затем Тёмный лорд сделал нечто по-настоящему жуткое. Он усмехнулся. Словно услышанное его... позабавило. — Значит, джедаи всё-же живы? Как любопытно. Ганрей понимал: ярость Сидиуса никуда не исчезла. Но эта новость, по крайней мере, отвлекла его. — Королеву схватят, а договор будет подписан, — произнёс Сидиус тоном, не допускающим возражений. Рядом с ним в голограмме возникла ещё одна фигура. Закутанный в плащ забрак. — Мой ученик, Дарт Мол, разберется с этим... незваным гостем. После этих зловещих слов Сидиус замолчал. Его голограмма медленно растворилась. Конец флэшбека Ганрей уже давно знал, что у Сидиуса есть... своего рода тайный агент. Убийца. Тот, кто безжалостно устранял любую угрозу его планам. Это стало предельно ясно после гибели Хатха Мончара и Мави Линн. Лишь трое из ближайшего окружения Ганрея были посвящены в их сделки с ситхом. Двое — Рун и Дофайн. Третьим был Хатх, его заместитель, единственный, кто оказался достаточно глуп — или достаточно жаден, — чтобы предать их и попытаться продать сведения об операции на Набу. Разумеется, Ганрей постарался замять это дело, поручив надёжной наёмнице — женщине-человеку по имени Мави — заставить предателя замолчать. В итоге погибли оба. И Сидиус почти открыто дал понять, что именно он позаботился об этом. Ганрей счёл добрым знаком уже то, что узнал личность этого убийцы и при этом сам не был приговорён к смерти. Ещё больше причин не сомневаться в могуществе Тёмного лорда... и не помышлять о предательстве. Если Сидиус сумел найти Мончара, не имея ни единой зацепки, ни малейшего следа, то какие шансы были у самого Ганрея скрыться от его длинных рук? К тому же влияние Сидиуса на Сенат было огромным. Да, Торговая Федерация не раз добивалась своего с помощью взяток, интриг и бесконечных проволочек. Но насколько легко ситх смог бы обратить всю эту продажность против них самих? Эта мысль тоже внушала ужас. Что, если Сидиус действительно бросит их? Что, если направит против них всю прогнившую машину Республики и оставит без единой возможности защититься? И кто тогда поверит трусливым, скользким неймодианцам, если они начнут рассказывать, будто некий могущественный лорд ситхов заставлял их действовать по его приказу? Тем более что личности самого Сидиуса Ганрей не знал. А значит, ему попросту никто не поверит. Нет... Нет. Ганрей провел ладонью по облезающей коже на лбу и заставил себя успокоиться. Куда вероятнее, этот новый враг Сидиуса всего лишь устроил какие-то неприятности на Корусанте. Нечто достаточно серьёзное, чтобы отвлечь Тёмного лорда и его людей от событий на Набу. Оставалось лишь ждать. Ждать... И довести покорение планеты до конца, чтобы после подписания договора всё прошло значительно легче. К тому же сама Набу служила своего рода страховкой. Зная характер королевы, Ганрей нисколько не сомневался: рано или поздно страдания собственного народа заставят её вернуться. Даже без вмешательства Сидиуса было почти очевидно, что Сенат не окажет Амидале сколько-нибудь существенной помощи. Так что ещё ей оставалось? Только вернуться. И, если уж искать во всём этом хоть какие-то плюсы, удерживать Набу было не так уж сложно. Население планеты насчитывало немногим больше миллиарда человек. Большинство городов строились скорее ради красоты, чем ради обороны. Постоянной армии у них практически не было — набуанцы предпочитали дипломатию силе оружия, а их общество было настолько мирным, что для поддержания порядка обычно хватало полиции и дворцовой стражи. Если бы не миллиарды гунганов, скрывавшихся в болотах и подводных поселениях, Ганрей решил бы, что привез на планету чрезмерно большое войско дроидов. Но если сделка с гунганами поможет облегчить ситуацию... Что ж, он был готов пойти на это. Он покачал головой. Мысли вновь ходили по кругу. Типичная беда неймодианцев. Когда ничего нельзя сделать и остается лишь ждать, тревога и подозрительность начинают пожирать тебя изнутри. Сейчас он многое бы отдал за порцию превосходных мульчарских грибов. — Вице-король. Ганрей поднял взгляд ко входу. В зал вошёл боевой дроид B1. Любопытно. Существовало совсем немного причин, по которым дроид мог явиться с докладом лично к нему, минуя Руна. — Да? В чём дело? — нахмурившись, потребовал объяснений Ганрей. — Мы захватили одного из участников сопротивления, — доложил боевой дроид. — И что? — почти выплюнул Ганрей. — Отправьте его к остальным. — Он утверждает, что располагает сведениями о сопротивлении... и о местонахождении королевы, — уточнил дроид. При этих словах Нут едва не вскочил с трона. — Он говорит, что хочет заключить сделку. На губах Ганрея появилась довольная улыбка. — Привьедите его ко мне. Дроид отсалютовал и вышел. Разумеется, это мог оказаться обман. Очередной глупец, надеющийся выторговать себе свободу ложными обещаниями. Но если он говорит правду... — Пусть же мойи беды наконьец закончатся, — тихо пробормотал Ганрей. Несколько минут спустя в зал ввели человека. Трое дроидов сопровождали пленника, руки которого были скованы перед собой. На взгляд Ганрея, он выглядел совершенно обычно. Впрочем, большинство людей казались неймодианцу удивительно похожими друг на друга. — Привьетствую, — произнес Ганрей с плохо скрываемой неискренностью, поднимаясь с трона и сцепив руки за спиной. — Я — Нут Ганрей. А вы, должно быть... — Тор Засталл, Вице-король, — спокойно ответил человек. — Я хочу заключить сделку. — Мне уже сообщили, Тор Засталл, — сухо отозвался Ганрей, внимательно изучая пленника. Лица людей казались ему однообразными, но вот имена он забывал крайне редко. — Расскажите, что вам извьестно, и тогда я подумаю над вашим предложеньием. — Я знаю, где находится королева. И знаю расположение баз сопротивления, которые вы до сих пор не смогли обнаружить, — без обиняков ответил Тор. — Взамен я хочу, вернуть свою сестру... и чтобы мне обеспечили безопасный вылет с Набу. И это всё? Похоже, талант к дипломатии далеко не всегда означал умение торговаться. — Это можно устроить, — кивнул Ганрей. — Если ваши сведьения окажутся правдьивыми. На лице Тора мелькнула едва заметная усмешка. — У меня был с собой проектор. Ваш дроид его забрал, — сказал он, кивнув в сторону тактического дроида. — Там записана карта с расположением всех остальных баз. Кроме королевы. Эту информацию я, разумеется, оставил при себе. Хотите взглянуть? Считайте это... авансом в знак доброй воли. Ганрей едва не рассмеялся. Этот Тор Засталл, возможно, совсем не умел торговаться. Но ума ему хватило, чтобы не отдавать главный приз без гарантий. — Дроид, это устройство. Всьё так, как он говорит? — приказал Ганрей. — Да, сэр. Похоже на обычный голографический проектор, — ответил дроид, поднимая круглый диск. — Признаков наличия взрывчатых веществ не обнаружено. Хорошо. Боевые дроиды не отличались особым интеллектом, но основные меры предосторожности были заложены в них изначально. — Активируй его. Сам Ганрей при этом остался стоять на другом конце зала. На всякий случай. Дроид подчинился. Над проектором вспыхнула голубая голограмма. Лишь после этого Ганрей осторожно подошел ближе. — Сэр, данная местность отсутствует в наших картах, — сообщил дроид, анализируя изображение. Нахмурившись, Ганрей всмотрелся в карту. — Где это мьесто, Тор Засталл? — Где-то под названием Мос-Эспа, — невозмутимо ответил тот. — Хм... — задумчиво протянул Ганрей, поглаживая подбородок. — Нье знал, что на Набу есть пустыньи. Кхуууууу Кхххх Тяжёлое, зловещее дыхание дало вице-королю лишь мгновение на реакцию, прежде чем голограмма дрогнула, и изображение сменилось высокой фигурой в чёрных доспехах. — На Набу нет пустынь, Нут Ганрей, — холодно произнёс Дарт Вейдер. Потрясенный Ганрей отступил на шаг. Он бросил короткий, полный раздражения взгляд на неожиданно самодовольного Тора Засталла, после чего вновь повернулся к ситху. — Полагаю, на самом дьеле переговоры мнье предстойит вести с вами... Дарт?.. — Вейдер, — ответил ситх. Даже через голограмму его голос словно наполнил помещение ледяным холодом. — И я здесь не для торгов с такими, как ты. — Тогда что это? Очьередная громкая угроза? — вызывающе спросил Ганрей. — Предложение, — снисходительно ответил Вейдер. — И я бы никогда не сделал его, будь на то моя воля. Ганрей уже собирался спросить, чье же тогда это воля, когда Вейдер молча отошёл в сторону. Его место заняла другая фигура. Роскошные королевские одежды невозможно было не узнать. Королева Набу. — А-а... королева Амидала. Ньеужели вы наконьец решили подписать договор? — с напускной любезностью произнес Ганрей. — Вице-король Торговой Федерации Нут Ганрей, — официальным тоном начала королева. — Несмотря на все преступления, совершенные вами против моей планеты, я готова предоставить вам возможность капитулировать и покинуть Набу, не причинив ей дальнейшего вреда. Если вы откажетесь, мы положим конец оккупации силой. — Смело с вашьей стороны полагать, будто вы способны на такое, — презрительно бросил Ганрей. Но затем прищурился. — Если вы действительно увьерены, что сможете справиться с нашими дройдами... зачем вообще делать подобное предложение? — Мне стало известно, что мы оба стали жертвами одной и той же силы. Нас обоих использовали, — твердо ответила Амидала, не сводя с неймодианца взгляда. — Дарт Сидиус. Ганрей почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Дыхание участилось. Страх вновь сжал его грудь. — Боюсь, одно лишь знание этого имьени уже стоит вам жизни, — искренне предупредил он. Убийство королевы его нисколько не смущало. Но он не пожелал бы почти никому испытать на себе то, что называлось «милостью» Сидиуса. — Возможно, когда-то вы были бы правы, — ответила она, и её голос едва заметно смягчился. — Вице-король... Дарт Сидиус мертв. — И откуда вам это извьестно? — недоверчиво спросил Ганрей. — Ваш собственный ситх заявил, что убил его? Он по-прежнему не мог в это поверить. — Вы бы и сами уже знали, если бы не приказали полностью перекрыть связь, — спокойно сказала королева. — Мне кажется, вы до сих пор не осознаёте истинного масштаба этого предательства. — И что же, по-вашему, я нье понимаю? — нахмурился Ганрей. Амидала выдержала короткую паузу. — Дарт Сидиус был Шивом Палпатином. Ганрей застыл. Это было нелепо. Сенатор Набу... Помогающий захватить собственную планету? И всё же... Мысли невольно начали складываться в единую картину. Политическая карьера Палпатина всегда была на редкость заурядной. Ганрей знал это наверняка — ещё до начала операции он поручил Лотту Доду собрать на сенатора всю возможную информацию. Палпатин старательно держался в тени. И получил свое место в Сенате лишь после... ...смерти своего предшественника. Палпатин был примерно одного возраста и телосложения с Сидиусом. Кроме того, должность сенатора означала, что во время оккупации он находился бы на Корусанте и ничем не рисковал. Более того, именно сенаторский статус служил бы идеальным прикрытием для всех его тайных связей. Но... Предать собственную планету? Сам Ганрей продал бы родной мир и за куда меньшую цену, но неймодианцы никогда не испытывали особой привязанности к Неймодии. Люди же, напротив, зачастую были слишком сильно привязаны к своим родным мирам. И всё-таки... это удивительно хорошо укладывалось в тот образ Сидиуса, который успел сложиться у Ганрея, каким бы неполным он ни был. Однако... — Ваше предложение сльишком скудно, королева Амидала, — холодно произнес Ганрей, сверля её взглядом. — Если Дарт Сидиус жив, то смерть будьет самым безобидным из того, что меня ждёт за предатьельство. Но если он действитьельно мёртв... Он сделал паузу, сжав кулак. — ...если это правда, значьит, я уже вложил слишком многое в эту опьерацию, чтобы сейчас отступить. И единственный выход для меня — добиться, чтобы вы подписали этот договор. — Вице-король... — Если вы откажетесь, страдать будет ваш народ, — пообещал Ганрей. — Если ради этого мне придётся сжечь Тид дотла — значьит, так тому и быть. На несколько секунд повисла тишина. Глаза королевы широко раскрылись от потрясения. — Неужели ваша жадность и впрямь не знает границ, Нут Ганрей? Он не удостоил её ответом. — Если таково ваше окончательное решение... что ж. Тогда этот спор будет решен менее цивилизованным способом, — твёрдо сказала Амидала и отошла в сторону. На её месте вновь появился Дарт Вейдер. Ганрею потребовалось всё самообладание, чтобы не отшатнуться. Даже не видя его лица, он чувствовал, что только что навлёк на себя гнев этого существа. Он молча ждал, когда ситх наконец заговорит — или сделает хоть что-нибудь, лишь бы нарушить это мучительное, размеренное дыхание. — В отличие от королевы, Ганрей... я получу от этого огромное удовольствие. Как получил его, убивая твоего хозяина, — зловеще произнес Вейдер. Голограмма погасла. В зале вновь воцарилась тишина. — Не верю, — пробормотал Ганрей. — Реальности плевать, веришь ты в неё или нет. Он резко повернулся к Тору Засталлу. Тот все еще выглядел до неприличия довольным собой. — У ньекоторых народов есть поговорка: «Не стреляй в гонца», — процедил Ганрей. — Назови хоть одну причьину, почьему я должен следовать этой традиции. — О, вы последуете, — с ухмылкой ответил Тор. — Потому что, если убьёте меня, уже не сможете попытаться выбить из меня нужные сведения. Ганрею показалось, что от ярости его вот-вот раздует, словно воздушный шарик, и он просто лопнет. — Уведите его! Заприте вместье с остальными пльенниками! — рявкнул он. — Есть, сэр! — отчеканил дроид. Он кивнул остальным машинам, и те повели человека прочь. Тактический дроид, однако, остался на месте, продолжая держать в руках проектор. — Но что мне делать с этим устройством? — Забудь о нём! — огрызнулся Ганрей, выбив проектор из его металлических пальцев. — Убьирайтесь! Все! Оставьте меня в покое! — Да, сэр. Однако я только что получил срочное донесение. Ганрей тяжело вздохнул. Ему уже заранее не нравилось, что он сейчас услышит. — Что ещё? — Ответственный за переговоры с местным населением вернулся. Он тяжело ранен и сейчас получает медицинскую помощь. Ганрей замер. Тело словно онемело. Несколько секунд он просто не мог осмыслить услышанное. — Рун... ранен? — медленно переспросил он. Дроид послушно кивнул. — Да, сэр. По имеющимся данным, на него напали местные примитивные жители. Ганрей ощутил, как внутри одновременно вспыхнули ледяной ужас и ярость. Да, Рун без колебаний бросил бы его под репульсорный спидер, если бы это было выгодно. Но он всё равно оставался последним неймодианцем, который мог так поступить. А среди их народа это значило немало. Друг — это всего лишь тот, кто с наименьшей вероятностью тебя предаст. — Подньять всьех свободных дройдов! — приказал Ганрей. — Подготовьить их к развёртыванию у болот! Если этьи твари жаждут насилия, мы великодушно ответьим им тем же! — Есть, сэр! — отсалютовал дроид. Оставшись один, Ганрей кипел от бессильной злости. И уже далеко не в первый раз задавался вопросом: в какой именно момент всё пошло под откос? Тем временем — “Мы великодушно ответьим им тем же!” — Ганрей попался на крючок, — произнес Вейдер, убирая устройство в карман. Они стояли на краю болот, глядя на поле, где должна была развернуться битва. — Заставить проектор работать как аудиоприёмник, даже когда он выключен. Умно, — признала Падме. Теперь на ней была более удобная, менее сковывающая одежда. — Как думаете, был ли хоть какой-то шанс, что Ганрей примет наше предложение? — Если бы был, он бы сам просил о мире, — со знанием дела ответил Вейдер. — Тогда зачем вообще было это делать? — без особого интереса спросила Падме. — Мне было важно понять, что происходит в голове у вице-короля. Чего он боится больше: Сидиуса или собственного провала? — объяснил Вейдер. — Даже после смерти Сидиус продолжает портить нам жизни. — Что сделал Сидиус, чтобы внушить ему такую смесь страха и преданности? — спросила Падме, покачав головой со вздохом. — Представь все тайны и способности мастера-джедая, — спокойно сказал Вейдер. — А теперь представь, что всё это используется против тебя самым бесчестным и жестоким существом, какое только можно вообразить. Падме некоторое время размышляла над его словами. — Я почти могла бы пожалеть его... если бы не его трусливая жадность, из-за которой страдает моя планета, — холодно произнесла она. Вейдер взглянул на королеву. Как бы она ни старалась скрыть это, он видел, как дрожит её рука. Была ли она такой же напуганной в прошлый раз? Заметил бы он это тогда — такой юный, ослеплённый красотой Набу и поражённый тем, насколько зелёной и прекрасной была эта планета? Или она просто умела настолько хорошо скрывать свои чувства? Если так... То многое говорило о том, что теперь она позволяла ему это увидеть. Даже если сама не осознавала этого. Дрожь прекратилась, когда он положил руку ей на плечо. И тогда он понял, насколько сильно она всё ещё могла ослеплять его. Её заставлял дрожать далеко не страх.. Нет, страх присутствовал. Но не он заставлял её содрогаться до глубины души. Там было что-то другое. Что-то, что он знал очень, очень хорошо... — Злиться — значит быть человеком, Амидала, — с пониманием произнёс Вейдер. Падме почти улыбнулась. — Это что, изречение ситхов? — спросила она с лёгкой, хотя и несколько пустой, благодарной иронией. — Нет. Он сделал короткую паузу. — Просто слова одного очень мудрого человека.