Возвращение 2.0

– Ты уверен, что так надо? – уже в пятый раз спросила меня Хельга. – Надо. Мы ведь уже обсудили... – А вдруг она не выдержит? – Выдержит. Она крепкая. – Ох, ну я не знаю... – Так, хватит уже. Вариантов все равно нет! Хельга вздохнула, сделала шаг в мою сторону. А я замысловатым образом взял ее за руку, и повел в сторону отчего дома. Мы намеревались нанести визит моей матушке, и покончить, наконец, с одним крайне неловким секретом. Конечно, для нее это будет большой сюрприз. Она-то ждет, что мы назначили, наконец, день свадьбы. И мы действительно это сделали. Вот только после этого встал вопрос с гостями... И мы поняли, что без родителей никак. А что почувствует моя матушка, увидев родителей невесты? Вот то-то и оно... Нет, лучше было заранее рассказать. Тем более за сердце ее я совсем не переживал. Спина у нее болеть начала, это да. А вот с давлением и прочим все просто отлично, всем на зависть прямо. Хельга не столько боялась, сколько опасалась. Отчасти за мою матушку, а отчасти, что она закатит истерику и все сорвется. Свадьба была очень важна для Курчаевой. Правда не сама по себе. Я, впрочем, не до конца понимал эти ее объяснения. И лично я бы в этот раз вообще обошелся без свадьбы. Но ей это было важно, так почему бы нет? Тем более, никаких больших торжеств мы не планировали. Думали собрать народ у мамы на даче, и нанять какого-нибудь мастера по приготовлению шашлыков. Ну и как "народ"... Человек десять от силы гостей, считая с девочками. То есть речь шла только о родителях и самых близких друзьях, вроде Татьяны. Тех, что знали этот секрет... И моей маме тоже стоило его узнать. Давно стоило, но все как-то неловко было, притом как Хельге, так и мне. А теперь вот приперло. Путь к этой свадьбе был долог, но не особо-то тернист. Наверное, мало у кого есть опыт столь неторопливых отношений. Мы учились говорить друг с другом на разные темы. Порою на очень неудобные, неловкие. И постепенно, мы научились эту неловкость преодолевать. Ну а потом двинулись в путь-дорогу. Медленно, шаг за шагом. Сперва поцелуй в щеку на прощание, потом ещё что-то... Когда я впервые взял Хельгу за руку, мы готовили Марину к школе. Когда же мы выбрали дату свадьбы, она заканчивала уже третий класс. Теперь можно было спокойно оставить девочек одних на весь день, и ничего не опасаться. Не то чтобы мы этим злоупотребляли, но сегодня день был особый. И вдвойне особым он должен был для моей мамы. Право, это просто стыдно, что она единственная из всех будущих гостей не знает правды про Хельгу. И да, это не ошибка. Единственная! Ибо девочкам Курчаева уже все рассказала. Чем, надо сказать, страшно выбесила меня в определенный момент. Когда Хельга об этом сообщила, во мне чуть не проснулся дорогой незабвенный папаша. И да, это как бы ее секрет, но я все-таки отец этим девочкам! Это же просто полное неуважение ко мне, рассказывать им такие вещи, не посоветовавшись со мной. И, кроме того, я считал, что им ни к чему знать такие детали. Мало ли, как на них это повлияет. А Хельга сказала мне, что я ничуть не лучше ее родителей. Не доверяю своим детям, считаю их глупыми. Как будто едва узнав, что дядя может стать тетей, они резко решат тоже пол сменить. Так что ли? Она хорошо меня осадила. Хотя вопрос уважения это не отменяло. Как потом оказалось, Ире Хельга рассказала уже давно. Буквально после первого визита своих родителей, когда девочка стала задавать много вопросов. Разумеется, это было страшным секретом, о котором не нужно было говорить даже папе, хотя папа о нем и так знал. Каковы интриганки, а? С Мариной Хельга решила все-таки подождать. Более чем разумное решение. Однако в чем Хельга была права, так это в безопасности подобного знания. На девочек и их поведение оно не повлияло совершенно. Наоборот, Курчаева дала понять (слава богу, без лишних деталей) что изменения ее были трудными и местами болезненными. Вряд ли у средней девочки это вызовет желание резко стать мальчиком. Наоборот, скорее уж она подумает: "Хорошо, что я сразу девушкой родилась". Во всем-то Хельга была права, и я действительно слишком много беспокоился, но... Вопрос неуважения это не снимало! Ей явно стоило обговорить это со мной. А вот Курчаева считала иначе. Мол, это ее дело и ее тайна. Это между ней, и Ирой. Между ней и Мариной. Я же тут не причем. В общем, мы тогда немного поругались, но все быстро сошло на нет. И... Стоит признать, что Жанна поступила бы точно также. Она бы тоже рассказала девочкам про Тетю Хельгу, и меня бы спрашивать не стала. Курчаеву – да, безусловно. А меня нет. Правда, Жанна бы подождала подольше, но тут уж как кто думает... Наверное, дело в контрасте. Ибо как раз Хельгу мое мнение всегда интересовало. А тут такое... Но мы это пережили. Подулись друг на друга пару дней, и все вернулось в норму. Ну а спустя пару месяцев, мы стали потихоньку обсуждать возможную свадьбу. Правда для нас она имела разное значение. Для меня брак был последним формальным шагом для принятия Хельги в нашу семью. Шагом, который нужно было бы сделать, даже если бы мы продолжили спать в одной постели. То есть только спать... А вот для Курчаевой свадьба была апогеем наших неторопливых романтических отношений. Без неё все было каким-то неполным, неполноценным. Я так не считал, но я же мужчина... Мне вроде как полагается быть непонятливым в таких вопросах. А что до семьи, так это Хельгу не волновало. Она и так была ее частью во всех возможных смыслах. Правда для девочек она так и осталась Тетей Хельгой, но относились они к ней как к матери. Тут, видимо, было дело привычки. Да и сама Курчаева не очень хотела, чтобы ее называли "мама". Она не желала затмить образ Жанны в глазах наших дочек... Да и в моих тоже. Что, к слову, ещё прибавило нашей совместной дороге десяток километров. Ведь одно дело, взять под крыло детей умершей подруги, и совсем другое, залезть к ее мужу в постель, с намерениями отличными от сна. Тут неизбежно возникали дилеммы... И иначе было никак. К слову о Жанне... Как ни странно, но наша новая семья была более... Классической. Традиционной. Хельга стала довольно-таки типичной домохозяйкой. Ее легкий трудоголизм никуда не делся, просто теперь был направлен на заботу о детях и доме. Все остальное же было глубоко вторично. И да, теперь главой семьи был именно я. Хельга почти не решала важные вопросы, не спросив моего мнения. А многие решения в принципе принимал я сам. С Жанной же все было иначе. Чистый, хоть и очень для меня удобный, матриархат. Она почти все решала сама. Да и активная была до безобразия. Хоть формальной работы у нее не было, у меня бы язык не повернулся назвать Жанну домохозяйкой. Все такое разное... И я как мог, старался их не сравнивать. Или хотя бы не смотреть с позиции, какая жена была лучше. Это было бы неуважением к Хельге, и кощунством по отношению к Жанне. К слову про неуважение... – Привет, мам! – Привет. А вы сегодня без девочек? – Ну да. Тут дело есть. Точнее несколько. – Вы заходите, заходите. Голодные? Я взглянул на Хельгу. В ней, наконец, проснулась решимость. Пришла пора сказать моей маме правду, а то уже и впрямь, как будто за нос ее специально водим. Вопрос был в том, начать ли с этого разговор, или сперва сообщить про свадьбу. План мы не продумали, и выбирать тактику предстояло мне. В любом случае для мамы это будет особый день. И для нас с Хельгой также. Мы собирались посетить ещё два места, и сообщить о принятом решении. Одно из них было буквально по соседству, а второе... Туда предстояло долго ехать. Мы слишком любили и уважали Жанну, чтобы не поделится с ней этой новостью. И пусть она вряд ли услышит... Это было важно нам, живым людям. Ну и мало ли... Она-то в загробный мир верила. Я все-таки решил сразу пойти в атаку: – Мам, ты помнишь Олега? Ну, того парня, с которым я в детстве дружил. – Конечно помню. Он же, ты говорил, уехал. – Я не совсем так сказал... В общем, мам, думаю, ты сильно удивишься, но... Тебе Хельга никого не напоминает? – Нет, вроде бы никого. А почему ты спрашиваешь? Да, день обещал быть очень особенным. Хельга тяжко вздохнула, и полезла в сумочку за паспортом. "То-то смеху будет, если мама нам не поверит!" – подумал я. Хельга раскрыла паспорт и указала на свою фамилию. Мама прочитала, и задумалась... Правда была ещё далеко, но мы оказались на шажок к ней ближе. – Вы брат и сестра, да? Сводные? – Да нет. Они родились в один день, от одних родителей. – Но у Олега ведь не было... – Ага. Зато был сам Олег. Мама сидела и недоумевала. Наверное, она могла где-то слышать о людях сменивших пол. Но представить, что Хельга одна из них... Мама с большей охотой признала бы таковой Жанну. Абсурдно, но ничего не поделать... Моя будущая вторая жена нравилась ей куда больше чем первая. Вот это, кстати, было странно. Когда Жанна не последовала совету отдать Марину в садик, она: "Считала себя самой умной". Но когда Хельга этого делать не стала, она: "Молодец, девочка, все сама делает". Видимо, иногда таким вещам нет объяснений. Видимо, некоторым людям просто кто-то нравится, а кто-то нет. Поэтому она и попыталась свести нас с Хельгой. Мама даже и не представляла, сколько времени мы потратили, чтобы стать совершенно нормальной парой. Ей-то казалось, что раз мужчина и женщина в одной постели спят, то они обязательно занимаются... этим. Я понимаю, откуда такие мысли, но... С нами все было иначе. Хотя вообще-то, сам по себе интим не был каким-то большим препятствием. Всё медленно, всё постепенно. Да ещё и пришлось кое-что узнавать отдельно. У меня-то был немаленький опыт, но у Хельги его не было вовсе. И что важнее, творение пластической хирургии несколько отличалось функционалом от созданий природы. И так как достоверность интернета в этом плане вызывала большое сомнение, Хельга решила все выяснить из первых, так сказать, рук. Ей было очень непросто, но в результате Курчаева обзавелась парой интересных знакомых. А ещё подругой, которая теперь тоже была в списках приглашенных на свадьбу. Хотя я ее лично даже не видел. В общем, советчицы нашлись, и Это оказалось не так уж и сложно. Хотя и со своими особенностями. Но вот чего мама действительно недооценила, так это разницу в росте. Идя по улице под ручку, мы с Хельгой смотрелись немного комично, и с этим было ничего не поделать. Разве что ходули купить... Беседа с моей мамой прошла где-то на четверку. Все-таки была в ней какая-то первичная симпатия к Хельге, которую даже такое потрясение не смогло одолеть. Она, собственно, больше возмущалась тем, что мы от нее все это больше десяти лет скрывали, и имела на это полное право. Впрочем, и сама она тоже была виновата. Есть ведь предел человеческой недогадливости! Мама немного расстроилась и куда больше обиделась, но вот на свадьбе обещала быть. И даже согласилась предоставить для нее свою дачу. Это уже был успех С Курчаевыми всё прошло ожидаемо. Мы у них, собственно, не задержались. Сообщили день, услышали обещание прийти, и сразу ушли. Наши семьи почти не пересекались, мы в жизнь друг друга не лезли. Но все-таки в такой день без родителей Хельга обойтись не могла. Наконец, мы отправились к последней точке нашего запланированного маршрута. И дорога туда была очень длинной, ибо похоронена Жанна очень далеко. Если задуматься, то мы ведь за все эти годы так и не побывали на могиле Жанны вместе. Не то чтобы специально. Просто как-то так получалось, что я либо ездил решать какие-то дела, либо именно навестить, и тогда брал с собой девочек. А Хельга... Я знал, что она тоже могилу посещает, хотя об этом не говорит. Шила в мешке не утаишь, ей все равно приходилось сообщать мне: мол, займись-ка дочками папа-отец, у меня дела появились. Ну, а дальше... Я ведь знал, сколько занимает дорога. Простая математика. Зачем это было скрывать, я не очень понимал, но не навязывался. Все-таки ездить туда вместе казалось очень неуместным. И вот мы стоим перед ней вдвоем. Красивая ограда, которую не мешало бы подкрасить. Черный гранитный камень, с фотографией и эпитафией. А под ногами ровные плиты, между которыми пробивается чуточку травы. – Знаешь, она ведь попросила о вас позаботиться, – вдруг сказала Хельга. – Попросила? Когда? – В тот раз, отдавая мне девочек на поруки. Она, кажется, сказала... Что-то... "Бери мое сокровище, и только попробуй его не сберечь". – Странно как... – Знаю, я потому и запомнила. Но она и раньше говорила всякое... Просто я ничего не знала, и не понимала. Знаешь... Она ведь столько для меня сделала. Позвала с собой, помогла, поддержала. – Антикафе ради тебя открыла. – Этот долг уже было не перекрыть. А потом я узнала, что она от лечения отказалась, хотя шанс был. И мне показалось... – Что показалось? – Это выглядело... – Хельга ненадолго отвернулась от могилы. – Как... Мол, я уже пожила свое, надо и другим дать. Вперед подружка, теперь твоя очередь. Уступаю тебе свое место. – Это бред! – Знаю. Но согласись, у нее наверняка витало что-то такое в голове. И теперь, кажется, будто она заранее знала, как все будет. – Наверное, она ушла спокойнее, зная, что ты нам поможешь. Но вряд ли тут что-то большее. Я воткнул в землю большой букет из красных искусственных цветов. – Помнишь, она на нашей свадьбе тебе подыгрывала? Ну, с букетом... – Помню. Но я тогда его ловить не собиралась. Мы ещё постояли в молчании, и после покинули место упокоение. Уходя, я оглянулся назад и прочел эпитафию. В свое время меня отговаривали, заявляли, что со всеми обстоятельствами, она звучит почти издевательски. Я же думал иначе, и никогда о своей настойчивости не жалел. "Спасибо за все". Лучше сказать просто невозможно. – Эм... – когда мы уже подходили к выходу с кладбища, Хельга вдруг нарушила молчание. – Мы ведь так и не сказали про свадьбу. Может, вернемся? – Да нет, не нужно. Поверь, она обо всем догадалась. А то ещё и надумала всякого...