Это самое

Первые месяцы прожитые с Хельгой были самыми спокойными в моей жизни... После появления детей так уж точно. Жанна меня вечно куда-то таскала, чего-нибудь затевала. И во все-то ей хотелось меня вовлечь, стоило только присесть на минутку. С Хельгой выходило иначе. Во-первых, мы не были так близки, и проводить вместе все время ни ей, ни мне не хотелось. Во-вторых, при всем ее трудолюбии, Курчаева все-таки предпочитала тихий досуг за очередным сериалом. Жанна при каждом удобном случае устраивала общие семейные прогулки. Хельга же просто вела девочек сама, куда считала нужным. А больше все-таки позволяла гулять самостоятельно. Ире это было важно, да и Марина готовилась в школу пойти. Не без проблем, с поддержкой жутко деловой сестры, но она все-таки училась общаться с другими детьми. Зато без психологов и без садика. Бывало, Хельге начинало казаться, что я с дочками мало времени проворожу, и она отправляла нас куда-нибудь втроем. А вот одной командой мы ходили очень редко. Нам чуточку неловко было. В любом случае у меня появилось много свободного времени. И так как дети были в надежных руках, я решил потратить его на свои прежние хобби. А именно на качалку и шахматы. Последнее, впрочем, можно было делать не выходя из дома. А вот в тренажерку я ходил регулярно, и даже вернул себе прежнюю хорошую форму. Все-таки после смерти Жанны я себя изрядно запустил от уныния, да и времени не было. Очень необычные месяцы, когда самое волнующее воспоминание – это победа в сложной двухдневной партии, или взятый на тренажере большой вес. Ну а потом оно вдруг закончилось. Ибо, совершенно неожиданно, к нам приехала погостить наша старая подруга, Татьяна. Впрочем, в первую очередь подругой она была для Хельги. Мне же, с некоторых пор, эта женщина очень не нравилась. Нет, она была хорошая, креативная. Но Таня будто бы взрослела наоборот, и её образ жизни становился все более сумасбродным. А группа, в которой она играла, отдавала маленькой языческой сектой. Впрочем, надо отметить, что некоторая известность у них была. Правда, среди узких кругов. Я бы в жизни не пригласил ее к себе погостить. Лучше бы гостиницу оплатил, или что-то такое. Но Хельга-то с ней дружила, и к тому же давно обещала приютить Таню, когда та случится в Москве. И раз уж она теперь жила со мной... Пришлось согласиться взять эту бродяжку на побывку. А видок у нее и вправду был своеобразный, как будто целый месяц пешком путешествовала. Симпатичная, в общем-то, женщина, в грязной одежде, с растрепанными, давно немытыми волосами. Из багажа у нее были лишь гитара, да сумка с личными вещами. Прямо что-то напомнило сразу… К счастью, Хельга сразу же погнала ее отмываться, а потом заставила носить только чистую одежду. Хотя Татьяна все равно производила впечатление уставшей путешественницы. Волосы не расчесывала, а лицо у нее было немного обветренное, и какое-то истощенное, вечно уставшее. В общем, прибыла к нам Татьяна, и скуки сразу же не стало. Как, впрочем, и покоя. С одной стороны, она была интересным человеком. Хорошо играла на гитаре, знала множество песен. А еще, с такой беспокойной жизнью, неизбежно возникал целый багаж историй, которые она по первой же просьбе выдавала. Но это все мелочи. Важнее то, что она вечно чего-то затевала. Куда-то ездила, таская с собой то одну Хельгу, а то и нас всех четверых. Утомительно было, но детям нравилось. А вот сама Тетя Таня... Ира ее как-то сразу в штыки восприняла. Между ними возник явный мировоззренческий антагонизм. Хотя моей старшенькой нравились истории гостьи, саму женщину она вот ни капельки не уважала. Особенно после того, как Тетя Таня дала ей опробовать гитару, а потом прямо заявила, что у Иры нет ни малейшего музыкального слуха. Может это и было правдой, но говорить так прямо не стоило. А вот с Мариной они наоборот поладили. В голове у младшенькой всё ещё оставалось немало детского наивного романтизма. Татьяна виделась ей таинственной странницей, которая многое повидала, и знает всякие страшные секреты. Меня даже начало беспокоить такое благоговение, но в этом отношении она напоминала Хельгу. Таня ей нравилась, но ее образ жизни не выглядел особенно привлекательно. Да и сама Татьяна вовсе не считала свою жизнь очень приятной, и вряд ли хотела бы кого-то с собой утащить. Просто она сама была такая... Неусидчивая, немножко непутевая. Ей жизнь странницы с гитарой подходила, а вот с нормальной работой у нее были бы проблемы. Собственно, даже в Месте Встречи она продержалась не так уж и долго. Все мозги Жанне проныла, чтобы ей замену нашли. Зато потом концерты устраивала, к взаимной выгоде. Так прожила она с нами две недели. И утром, перед отъездом, пока девочки ещё спали, завела с нами крайней странную беседу. Которая превратила весь наш день в очень... необычный. Особенный. – Хорошо у вас, дети красивые. Но, как говорится, спасибо этому дому... – Возвращаюсь к своему дурдому, – не удержался я. – Рифмовать "дом" и "дурдом" – признак истинного мастера, – съязвила Таня. – И за что ты нас так не любишь? Я собирался в деталях рассказать о крайне навязчивой религиозно-языческой подоплеке их музыки, но Хельга решила не заканчивать визит подруги спором. – Ты ещё к нам заедешь? – спросила она. – Не знаю. Не хочу вас стеснять. Одну ночь перекантоваться можно, но две недели... Вам нельзя так долго гостей держать, вы слишком скромные. – В смысле? – не понял я. – В прямом. Вы тут из-за меня даже ни разу потрахаться не смогли. – Тань, ты чего! – возмутилась Хельга. – Ой, только не надо скромничать. Девчонки спят, тут все взрослые. – Ты не понимаешь! Мы вообще не... – У нас не такие отношения, – пояснил я. – Да? – искреннее удивилась Таня. – А зачем тогда вместе спите? – Это... Мы решили, что так будет правильнее. – В смысле правильнее? У вас что, фиктивный брак? Ничего не понимаю. – Это чтобы у девочек нормальная семья была. – Угу. В которой папа с мамой друг с другом не спят. Хотя нет, то-то и оно что спят. Хороший пример семейной жизни! – Тань, ты прости, конечно, но с нашей жизнью мы сами разберемся. Твои советы тут не нужны! – заметил я. – Думаешь, я обижусь? – саркастично спросила Татьяна. – Ха! Но серьезно, вы же не импотенты, и... Почему нет? – Тань, это личная жизнь... – опять смутилась Хельга. – Нет. Не личная. Нет у вас личной жизни, и это странно. Вы же не монашки! Ты вот, – она указала на меня. – Раньше по бабам бегал, я знаю. А тебе, подружка, хватит в девках сидеть, чай уже детишек двое. Ладно, все! Ну, вас... Но все-таки, это пипец странная семейка получается. – Ты же знаешь, мы в детстве дружили... – начала было Хельга, но Таня ее опять перебила. – И что с того? Вам сколько лет-то сейчас? Ох, да черт с вами! Вы просто взяли, и охренненно важный кусок из жизни выкинули. Ладно, все, – схватила она сумку. – Пойду. Я и так лишнего наговорила. За одно утро Татьяна умудрилась оставить такой бедлам, что две прошедшие недели показались сущей мелочью. Весь день мы с Хельгой избегали смотреть друг другу в глаза. Но вечером, когда девочки пошли гулять, мы все-таки решились поговорить. – Со мной-то ладно, а вот ты... Будь это другой мужчина, ты бы с ним стала или нет? – поинтересовался я, пытаясь держаться хоть сколько-то уверено. – А то я ведь не понимаю, как ты в принципе к этому относишься. – Даже не знаю... Наверное, я бы захотела попробовать. Но не уверена, что мне понравится. – Но со мной будет слишком неловко! – усмехнулся я. Но Хельга не согласилась, а лишь пожала плечами. – Мне с кем угодно будет неловко. Может с тобой даже поменьше. – Правда? Поменьше? – Разве это странно? Веришь ли, но я с другими мужчинами на одной кровати не спала. – А детство, и все такое? – А ты сам как думаешь? Мне вот кажется, что это отмазка. И у тебя и у меня. – А мне кажется, это было проблемой. Серьезной. Но теперь уже не очень. – Для меня не было. Просто... До перехода, я в принципе ни с кем бы не стала. После ты был с Жанной, и я про тебя даже думать бы не стала. А потом... – Что же потом? – Мне показалось, что ты так говоришь, чтобы меня не обидеть. А на самом деле тебе противно. – Не совсем, – мне приходилось говорить не задумываясь, чтобы хоть как-то обсуждать тему. – Противно бы мне было до операции твоей. А сейчас... Я даже не знаю, что там... – Понимаю. – Знаешь, это все не то чтобы противно. И женщина ты красивая, особенно волосы. Но это... смущает. А для мужчины смущение – страшная штука. Особенно когда речь про... это. – Как ни странно, я понимаю, – вымученно улыбнулась Хельга. Мы немного помолчали, а потом я решился, и спросил: – И как у тебя там... Я ведь ещё не спрашивал, да? – Никто не спрашивал, – усмехнулась Хельга. – А там... Неплохо. Своих денег стоило. На этом неловкий разговор мы закончили, и остаток дня прошел вполне нормально. Нужно было время на моральное восстановление. Но зато мы теперь знали мысли друг друга, что в теории, вроде бы... Но с этим никто торопиться не собирался. Зато на следующих выходных Хельга вытащила меня на совместную прогулку, почти как делала Жанна. А я... Я впервые взял ее за руку. Просто подумал: раз ей так важна именно романтика... И к слову, это была непростая задача, сделать все красиво, учитывая нашу разницу в росте. Ну а потом время побежало вновь. Уже не такое спокойное, но и вовсе не скучное. И со временем... Впрочем, это уже личное.