Человеческие чудеса.

      — Знаете, это не наше дело, но вы и ваша партнёрша…              — Ты права. — Кроули откинул голову на спинку кресла. — Это не ваше дело. Совершенно. Потанцевали? Теперь можете и убираться.              Входная дверь заскрипела и немного приоткрылась, впуская на порог косые рассветные лучи. Кроули зажмурился. Надо же, на Земле наступил рассвет. Вовремя же он пришёл! Ужасная, бесконечно долгая ночь осталась позади, уступая место грядущему дню. Хотелось верить, что при свете солнца всё забудется так, будто это всё был кошмарный сон.              Но как такое вообще можно было забыть?! Гавриил, Вельзевул, то признание. Кроули никогда не питал симпатии к начальству. Отдельно Вельзевул и Гавриил раздражали почти одинаково, а вот вместе порождали противное, противоестественное лёгкое чувство, свойственное кому угодно, но только не бессмертным.              Люди звали это радостью.              Мозг отказывался в полной мере переваривать произошедшее. То, что произошло между его и Азирафаэль начальством, всё ещё не укладывалось в голове. Когда эти двое вообще успели спеться? Что их приклеило друг к другу? Через что им удалось пройти? В любой другой день подобные вопросы не дали о себе знать, но сейчас Кроули ощутил себя старым мастером, которого в ремесле переплюнул сопливый юнец.              «Насколько переговоры с ангелами вообще можно считать мастерством?»              Нина звонко кашлянула, а Мэгги покачала головой.              — Мистер Кроули, мы ведь хотим вам помочь.              Кроули втянул носом воздух. Чем они, смертные и хрупкие, вообще могли помочь ему? Вся эта затея со сводничеством в один момент полностью изменила устоявшиеся демонические взгляды. С чего Кроули вообще решил, что этим двоим нужна какая-то помощь? Вот сейчас они действовали как самая настоящая команда, стараясь вскрыть чужие мозги чайной ложечкой.              — Мы не партнёры. — Губы обожгло. Что сейчас, что тысячу лет назад это слово звучало до нелепого неправильно. — Мы друзья.              Партнёра можно бросить, а вот друга — нет. Никогда и ни за что.              Нина и Мэгги переглянулись между собой, и Кроули показалось, что за эту долю секунды они сказали друг другу больше, чем за все годы ранее. Человеческое влечение оказалось штукой чуть более сложной, чем представлялось ранее. Кроули захотелось раствориться в воздухе и больше никогда не совать свой нос в чужие отношения. Особенно с романтической подоплекой.              Над головой закружились пылинки. В свете поднимающегося солнца они искрились, чем-то напоминая звезды. Кроули махнул рукой и пыльная галактика кольцом сомкнулась на запястье. Мысли вновь вернулись к Гавриилу и Вельзевул. Они ведь, если подумать, уже где-нибудь прибились на окраине вселенной и наверняка нашли славное место для наблюдение за бестолковым миром. Да, чувство собственной ущербности возросло. Да и зависть дала о себе знать. Гавриил и Вельзевул могли всё просто взять и бросить, пока Кроули сидел на Земле, как муха, прилипшая к ленте.              — На друзей так не смотрят. — Авторитетно заявила Нина, скрестив руки на груди.              Мэгги смущенно улыбнулась и Кроули сморщился. Похоже, но не так, улыбалась Азирафаэль, когда готовилась произнести очередную прописную истину. Но улыбка у Мэгги простая, открытая и бесхитростная, когда в уголках губ Азирафаэль тлеют дьявольские искры. Кроули иногда даже не верит, что его подруга не пала.              — Нам кажется, что вы друг другу нравитесь. — Мэгги нелепо хихикнула и бегло посмотрела на Нину. Та то ли смущенно, то ли досадливо отвела взгляд в сторону.              — Кхм! Конечно мы друг другу нравимся! Стали бы мы шесть тысяч лет…              Мэгги замотала головой. Слишком много откровений посыпалось на её человеческую голову. Кроули прикусил язык и снова отвернулся к окну. Тень Мюриэль колыхнулась. Едва ли ангел подслушивала, но вот чужой взгляд почувствовала отлично.              — Вы влюблены. — Отрезала Нина.              Не удивила. Кроули даже не стал злиться, хотя кое-какие мысли по превращению двух слишком любопытных особ в ящерицы, всё-таки мелькнули. Нине бы такая метаморфоза особенно сильно. Даже в человечьем обличии длинна её языка была достойна восхищения.              (Перед глазами встало предстало лицо слишком болтливой монахини. Как там её звали? Мэри?)              — Она хотела сказать, что не Вы — вы влюблены, а вы… — Мэгги развела руками, очерчивая невидимый круг. — Оба. Вместе. Вдвоем.              Временами суждения людей были просто уморительными. И смех, и грех, и откровенная тоска. Кроули ковырнул ногтём подлокотник кресла. Собственное отражение растеклось уродливым пятном в застывшем глянцевом слое. Кроули не был бы удивлен, узнай, что Азирафаэль видит его именно так. Длинномордое чудовище с огненным ореолом над головой и двумя черными пропастями на месте глаз.              — Эх, Мэгги-Мэгги, ты бы только знала, что за бредятину несёшь.              — А я знаю. И это не бредятина. Вы действительно нравитесь мисс Фелл!              — И кто же тебе это сказал? — Кроули издевательски хохотнул. Воодушевление Мэгги спало, сменившись мрачным смущением. — Дай угадаю, мисс Фелл за чашечкой чая?              — Это очевидно. — Нина тряхнула дредами и встала с места. Её уставшее после бессонной ночи лицо осунулось и Кроули немного, совсем чуть-чуть, стало жаль. — Всем, между прочим.              — Не просто ведь такая женщина, как мисс Азирафаэль всё ещё не замужем. — Мэгги густо покраснела. — Не то, чтобы это меня прямо волновало.              — Вам пора домой. Обеим.              Холодный ветер пронёсся по помещению, тревожа страницы ветхих книг. Мэгги вскочила на ноги и обиженно шмыгнула носом. Кроули это не тронуло. Эти люди так и не поняли, что именно произошло всего несколько минут назад, но это и к лучшему. Незнание настораживало человека намного лучше простого огня.              Кроули был уверен, что едва он закроет глаза, как всё прекратится. Мир станет лучше, любые напоминания о Гаврииле и Вельзевул исчезнут, в любимом ресторане обязательно найдется столик у окна. До счастья в чисто демоническом понимании оставалось всего каких-то несколько шагов.              — Просто поговорите с ней начистоту. — Угрюмо буркнула Нина. — Знаете, иногда такие разговоры творят настоящие чудеса.              Дверь хлопнула, колокольчики звякнули. Как бы Кроули не хотел, он никак не мог прекратить смотреть на удаляющихся женщин. Они снова заговорили, но теперь уже между собой. Глухая ярость заколотилась в груди. Что вообще они могли знать о настоящих чудесах? Едва ли в их жизни нашлось бы хоть одно истинное чудо. Но, с другой стороны, малое рациональное зерно всё-таки было.              Не просто же Гавриил и Вельзевул исчезли с лица Земли.              Они вместе прошли шесть тысяч лет, и не было ангельского или демонического чуда, которое могло бы решить проблему демона. Но что, если у людей такая сила была? Кроули криво усмехнулся. Нет. Это ведь глупо! Стала бы Всевышняя прятать такое под самым носом у небесного и адского порядка.              Тут стало не до кривляний. Старые шрамы, отметки былых ангельских заслуг, заныли как от огня, давая ответ.              «Ты действительно хочешь, чтобы я это сказал, о, Всевышняя Мать?»              — Дорогой, надеюсь ты не соскучился? — Восторженный голос Азирафаэль раскатом грома разнесся по магазину. — У меня просто прекрасные новости!              И что это было, если не судьбой?              — У меня, кажется, тоже…