С точки зрения Мэгги.

      Первое осмысленное воспоминание Мэгги берет отсчёт с шести лет. Тогда мир кажется проще, трава ярче и люди приветливее. Особенно Мэгги в восторге от хозяйки книжной лавки через дорогу.              У мисс Фелл приятное округлое лицо, немного чудаковатая одежда и совершенно обезоруживающая улыбка. Плюс в её карманах всегда есть конфеты, которые нравятся Мэгги. Мисс Фелл совершенно чудесным образом угождает всем и раздавая конфеты делает так, чтобы каждый получил ему причитающуюся сласть.              Во все те же шесть, кажется, Мэгги знакомится с хозяйкой книжного по-настоящему. Имя у Азирафаэль длинное, а зубы у Мэгги молочные. Язык постоянно бьётся, не справляясь с навалом слишком сложных звуков.              — Можешь звать меня Азирой, дорогая.              — А вы можете звать меня Мэгги.              Немного обидно, что её имя недостаточно сложное, чтобы его как-нибудь экзотично сократить, но Мэгги — это тоже сокращение. Короче только Мэг, но бабушка такое не любит. Она вообще, на старость лет, мало что любит. Мисс Фелл в список не входит. Бабушка слепа на один глаз, больна коленями, и зла на окружающий мир.              Мама горько качает головой, когда старуха скалит беззубый рот в презрительной гримасе и странно щурится, замечая посетителя в книжном. Этот человек строен, катается на старой машине и носит очки. Мэгги видела его вблизи пару раз, но его лицо совсем не отпечаталось в голове.              — Опять приехал. Вот же бес! Он у этой вертихвостки только вчера был!              Мэгги не знает, что значит слово «вертихвостка», но выражение лица матери красноречиво указывает на его негативную сторону. Это заставляет Мэгги грустить, ведь в кармашке её комбинезона всё ещё лежит конфета мисс Фелл.              — Мама, тебе ведь нравилась мисс Фелл. Почему ты говоришь такие ужасные вещи?!              Бабушка покачала головой и неожиданно грустно пояснила:              — Потому что она не та, кем хочет казаться.              Время съело старуху быстро и не вовремя, если о смерти вообще можно было так говорить. Тогда Мэгги уже было семь, с неба накрапывал дождь и их магазин пластинок должны были забрать в счёт уплаты отцовского кредита. Взрослый мир не пробивался сквозь скорлупу детского сознания, но же так было ясно — дела плохи. К старости бабушка стала совсем странной, но при ней мама и папа хоть как-то сдерживались. После её смерти крики родителей сотрясали стены квартиры до самого основания. Мэгги не хотелось думать о том, что будет после того, как прах развеют над Темзой.              Людей собралось немного, но мисс Фелл была в их числе. Она же молча вложила в руку Мэгги любимую конфету и решительно, после всех церемоний, подошла к родителям. Мэгги не слышала, что именно добрая хозяйка книжного сказала, но тем же вечером мама разрыдалась от счастья. Никто не объяснил почему несколькими днями позднее магазин пластинок переехал в соседний дом, а мисс Фелл забрала себе очень старый проигрыватель, но никто не был против. Даже Мэгги.              В девять лет книжный закрылся. Табличка по ту сторону дверей не ответила ни на один интересующий вопрос. Лишь мама частично пролила свет:              — Не переживай, солнышко. Она вернётся. Феллы всегда возвращаются.              — Её забрал тот мужчина на старой машине?              — Быть может. — Мама лукаво улыбнулась. — Кто знает?              Все знали. Коренные обитатели торгового квартала только об этом и шептались. Азирафаэль была не так уж и молода, но продолжала зваться «мисс» и общество это до странного волновало.              Местный инспектор, не самый приятный человек, но большой любитель пластинок, часто высказывал отцу:              — Все ведь знают, что у неё есть хахаль. Зачем играть святую невинность? Взяли бы, да расписались, как все нормальные люди!              — Может, тайный брак? — Тогда отец весело засмеялся. — А что? Слышал, что такое популярно в Америке, а её спутник — вылитый американец.              — Не замужем она. — Проворчал неприятный инспектор, досадливо уставившись в витрину. — Я проверял. Тогда, сейчас и в будущем — нет.              Тогда Мэгги меньше всего интересовала чужая личная жизнь, но всё-таки этот разговор отпечатался достаточно сильно, чтобы потом, годами позднее, всплыть в голове.              Букинистический в одном из маленьких торговых кварталов Сохо не работал полтора года и все, Мэгги в том числе, напрочь забыли об этом месте, хотя массивная вывеска и чистые окна никуда не делись. Память вернулась вместе с мисс Фелл и её… компаньоном? Всё тот же рыжеволосый мужчина помог внести стопки внутрь магазина. Сердце Мэгги тревожно забилось. Она не видела ноши, но совершенно точно поняла — длинный рыжий человек держит книги.              Тогда Мэгги стало неловко. Она так часто видела спутника мисс Фелл, но не знала его имени. Позднее выяснилось, что никто не знал. Но сейчас это было не важно. Главным было то, как хозяйка книжного смотрела на этого мужчину. Даже Мэгги, слишком юная, быстро пришла к правильному толкованию. Мисс Фелл толкнула дверь, после чего скрылась в недрах магазина вместе с загадочным человеком.              Позднее Азирафаэль исчезала ещё несколько раз. Не существовало схемы или закономерности по которым можно было просчитать чужое отсутствие. Новый день просто наступал, а на двери красовалась табличка: «закрыто на неопределенный срок». Редкие заинтересованные личности бегали в соседние магазины, чтобы выяснить дату возвращения хозяйки, но все знающие отвечали одно и то же:              — Бог знает.              После этого они снова забывали о магазине, Азирафаэль и её таинственном спутнике до тех пор, пока черная старая «бентли» не парковалась на чудом освободившимся месте.              В старшей школе Мэгги поручают проект. Городской архив, не самое приятное место, стал первым полигоном по добыче «серьезной» информации. На тот момент времени мисс Фелл снова исчезла и Мэгги бы не вспоминала про неё и её магазин, если бы не случайная заметка в городской газете за времена такие древние, что страшно представить.              «Первая женщина — букинист. Городской совет разрешил мисс Фелл открыть свой магазин!»              В этот момент в голове что-то щёлкает и основная тема проекта забывается. Мэгги с головой уходит в чтение статьи. Вроде ничего интересного. Всего лишь один из эпизодов жизни торгового квартала в Сохо, но какой общественный резонанс! Газетчики в то время были даже куда менее тактичными, чем сегодня. Старая-старая мисс не удостаивается ничего, кроме колких комментариев и призывов отправиться на кухню и Мэгги до боли обидно за такое отношение. Лица предка мисс Азиры не видно. Оно совсем распалось в плохих чернилах печатного станка, но почему-то Мэгги кажется, что та женщина похожа на текущую владелицу книжного. Что-то такое неуловимое в фигуре, манере держаться и в темном силуэте рядом что-то есть.              Букинистический в Сохо мелькает в городских хрониках чаще, чем предполагалось. Вот одна родственница мисс Азиры погибла, так и не оставив потомства, а на её место пришла другая, точно такая же приземистая плотная женщина с царственной манерой держаться. Тут фотографии нет, сама заметка скупа и существует лишь потому, что первая хозяйка книжной лавки была… первой?              «И снова женщина!» — Пишет едкий журналист начала двадцатого века. — «Казалось бы, что может быть хуже? Так она ещё и суфражистка!»              Снова незамужняя мисс Фелл встает во главу ничем непримечательного магазинчика. Потом умирает (но на этот раз мирно, лёжа в кровати и изнывая от кори), а на её место находится ещё одна дальняя родственница со звучной фамилией. Сначала это кажется завязкой зловещего фильма, но Мэгги смотрит на календарь и убеждается, что нет. Мир продолжает стоять на месте, ровно, как и книжный работать под твердой женской рукой. Настроения, возможности и желания копать под милую мисс Фелл совершенно нет, поэтому Мэгги неохотно возвращается к школьному проекту.              После выпуска время вырывается из рук и диким зверем скачет вперед, унося с собой целые годы. Мэгги взрослеет, поступает, уезжает, а после возвращается назад. Магазин её семьи, её собственный магазин, зовёт совершенно неожиданно. К тому времени Мэгги напрочь забывает о всех чудесных странностях, которые окружают мисс Фелл, и принимает из рук постаревшего отца бразды правления виниловым бизнесом. Хотя какой это бизнес? Скорее убыточная дыра, но Мэгги не торопится сменять пластинки компакт-дисками.              Дни медленно сменяют друг друга, посетители не спешат оккупировать помещение и Мэгги, от нечего делать, часто смотрит в окно. Там, через дорогу, несколько раз в месяц, напротив книжного, стоит старая раритетная «бентли». В такие дни ни один торговец или местный, какой бы безвыходной не была ситуация, не рискует навещать мисс Фелл. Мэгги в их числе. Иногда, после таких визитов, на двери букинистического появляется табличка «закрыто на неопределенный срок» и мисс Фелл исчезает, но никому до этого почти нет дела.              — Уверен, снова поехала к своему хахалю. — Неприязненно заявляет мистер Браун на очередной встрече торговцев, замечая, что мисс Фелл снова не пришла.              В голове Мэгги мелькает разговор её собственного отца и полицейского. Неприятные ощущения терзают душу, а красные пятна живо выскакивают на лице. И что они все к ней прицепились?! С хахалем и хахалем.              — Очевидно ведь. — Не очевидно лишь то, что миссис Сэндвич делает на встрече торговцев. Её «товар» не проходил легально ни по одной британской системе. — Так что на повестке дня?              — К чему вообще играть всю эту таинственность? — Но мистер Браун не успокаивается. — Взяли бы, да расписались, как все нормальные люди. Ясно ведь всё!              Но никому не было ничего ясно и это их злило. Лишь Мэгги, наученная опытом, знала — мисс Фелл со всем разберется сама. А с чем не сможет справиться она, тем займется её спутник. Сердце заныло. Ах, как бы было здорово, окажись у Мэгги такой же замечательный партнёр.              Время продолжает идти, утро после демонического нападения сменяется днём, а под вечер происходит немыслимое — гость мисс Фелл вносит огромные горшки с цветами на территорию книжного. Там ему пытается помочь маленькая, темная и странная девушка. Мисс Фелл нет.              Мэгги запоздало понимает — та ушла. Никто не говорит этого прямо, не вешает таблички и не заговаривает с соседями. Кроули и его помощница молчат, но Мэгги это не пугает.              Она ведь знает, что мисс Фелл вернется. Она всегда возвращается.              А пока о магазине позаботится её супруг и новая сотрудница. Мэгги слышала, что первому нравится «Queen».