Прости.

      О том, что всё, что она делает — это большая ошибка, Азирафаэль знала ещё до того, как створки лифта закрылись, окончательно разделяя её и весь остальной мир. Быть может, она знала это ещё раньше, когда уважаемый старец только-только начал плести красивые разговоры о пустующем месте архангела. Но всё это не очень важно.              Азирафаэль хотела плевать на обещания блестящей карьеры, власть и, даже может быть, месть коллегам, которые так сильно её невзлюбили. Амбиции умерли в Азирафаэль ещё до того, как этот термин вообще вошёл в речь. Но кроме всего этого Метатрон пообещал нечто большее. Прощение.              — Твой… напарник ведь всё равно не смирился. — Метатрон кисло улыбнулся, а Азирафаэль поймала себя на мысли, что собеседник очень прав. — Уверен, он жалеет о падении. А ты можешь ему помочь. Если займёшь место Гавриила, сможешь подать прошение и, если повезёт, через два с половиной столетия наш штаб пополнится на ещё одного сотрудника. Хах. Шутка. Только скажи, и он вернётся назад. Полностью под твою ответственность, разумеется.              И это замечательно. Кроули никогда не говорил это вслух, но Азирафаэль видела своими глазами — его ангельские корни оказались сильнее демонических начал. Даже сейчас, когда апокалипсис миновал, уровень зла вокруг него держался на подозрительно низком, совсем не демоническом, уровне.              — А вы уверены, что она… — Азирафаэль бегло стрельнула глазами в небо. То было стерильно чистым. Ни одного облачка. — Согласится?              — О да… — Метатрон засмеялся в усы. — Стал бы я такое предлагать, если верховное начальство не дало бы одобрения?              Этого оказалось достаточно, чтобы в груди запели соловьи. Остальной мир оказался неважен. Мэгги, Нины, Фур-Фуры, Шаксы, прочие. Азирафаэль оказалась в одном шаге от того, чтобы сбросить телесную оболочку от радости. Глаза Гласа Господня весело блестели. Он наверняка считал всё её мысли.              — Это очень важно… Нужно подумать!              Хотя Азирафаэль уже решила. Мысленно она представила стол, стул, бумаги, и Кроули неподалёку. Он мог снова вернуться к проектированию галактик или заняться чем-нибудь иным. Например, засесть в отделе с ботаники и применить полученный земной опыт на эдемских растениях. Кто знал, может древо познания будет активнее плодоносить, если на него орать несколько раз на дню? Планы, одни за другими, нагромождались друг на друга, а сердце зрело всепоглощающее желание перемен.              Рай застоялся. Ему нужна была революция.              — Ну же, расскажи об этом своему товарищу.              Точно Метатрон был отцом, а Азирафаэль его маленькой дочерью, которой только что разрешили оставить дома собаку. Но это было не важно. Главное, что мировой порядок постепенно возвращался на своё место. Азирафаэль точно знала — Кроули не заслужил гнить в подземном дурнопахнущем гадюшнике до тех пор, пока Сын Божий не явит себя во второй раз и не положит конец всему на свете.              Азирафаэль продумала всё, кроме ответа на хриплый вопрос:              — Ты ведь его послала, да?              Сердце обрушилось в пятки, а Кроули вцепился тонкими пальцами в подлокотники. Сначала Азирафаэль показалось, что они друг друга немного не поняли.              — Кроули, дорогой, тебя готовы вернуть! Ты будешь моей правой рукой!              На вытянутом лице Кроули не появилось и подобия улыбки. Наоборот, уголки рта потянуло вниз. Азирафаэль растерялась. На этот счёт плана у неё не было.              — Ангел, зачем это всё? Для чего?              — Для нас. — Пальцы потянулись к манжете блузки. — Ты ведь сам хотел быть на одной стороне, Кроули.              — А мы уже на ней. На своей собственной.              Снова это. Азирафаэль прекратила мусолить ткань и принялась крутить в пальцах пуговицу. Смотреть на Кроули оказалось почти физически сложно. Предательница небесного мира вдруг рискнула оказаться таковой и на Земле.              — Дорогой, это ведь несерьезно.              Кроули подавился воздухом. Оглушительная тишина ударила в уши.              — Мы ведь не отшельники. — Поспешила пояснить Азирафаэль. — И вернувшись, мы можем столько всего изменить и улучшить. Ты просто представь: новые вселенные, новые галактики, новые звёзды. Тогда ты очень любил ими заниматься.              Уголок губ дернулся, но на этом всё кончилось. Кроули отрицательно закивал головой и спрятал лицо в ладонях. Ему не требовалось ничего говорить, чтобы Азирафаэль поняла — сказанное сильно задело Кроули. Но почему? В чём она была неправа? Собственная сторона звучала очень хорошо, но совершенно бесперспективно.              — Кроули…              Азирафаэль прикусила язык. Демон отнял рук и впервые за тягуче долгий разговор показал свои глаза. Сердце сжалось. За все тысячелетия, которые они провели бок о бок, Кроули никогда не выглядел настолько разочарованно. Он вообще, насколько Азирафаэль могла судить, никогда в ней не разочаровался. До этого дня.              — Знаешь ли, ад ко мне тоже приходил с «выгодными предложениями». — Привычные зеркальные очки вернулись на длинный тонкий нос. Кроули сурово засопел. — И я отказался.              — Потому что знал, что судьба вернет тебя назад!              Но нет. Кроули отрицательно кивнул, а Азирафаэль почувствовала себя так, словно только что села в огромную лужу.              — Потому что я выбрал тебя. — Кривая усмешка прорезалась на сухом, жилистом лице. — Я всегда выбираю тебя, Ангел.              Этого оказалось достаточно, чтобы подточить решимость. Азирафаэль поджала губы. Удар пришелся ниже пояса. Кроули продолжал зло сопеть, и Азирфаэль почувствовала его взгляд, направленный из-под непроницаемых очков.              Дальше разговора не получилось. Рваный комок эмоций, недопониманий и обрывков собственных надежд стал точкой в этой истории. Да, Азирафаэль понимала, что она совершает ошибку, заходя в лифт до Рая.              У неё горели поцелованные губы, в горле плескались рыдания, а перед глазами шла прахом удивительная история длинной в шесть тысяч лет. Азирафаэль чувствовала себя самой настоящей дурой. Это чувство не покинуло её даже тогда, когда Метатрон привёл её к новому рабочему месту, а Михаил, не без скрипа зубов, склонилась в уважительном поклоне. В этот момент неправильность всего происходящего укрепилась окончательно.              Позднее выяснилось, что Азирафаэль, несколько тысячелетий работавшая вдали от начальства, просто разучилась… Работать. Она смотрела на документы, отчёты и графики, совершенно не понимая, что же от неё хотят. Грандиозные планы по второму пришествию вовсе оказались черновыми набросками, которые не стоили даже тухлого яйца. Сконцентрироваться на чём-либо оказалось невозможно. Кроули буквально вытеснил всё остальные мысли.              Для того, чтобы создать Землю, Богине потребовалось шесть дней. Райскую контору Азирафаэль покинула на третий. Она ушла также, как и пришла, налегке, не боясь божественного гнева и общего недовольства небесного цеха. Где-то глубоко внутри Азирафаэль знала: она поступает правильно. Быть может, она следует божественному плану.              И пусть грандиозные планы остались лишь планами, окружающий, несовершенный мир был не так уж и плох. В магазин Азирафаэль возвращалась как воришка. Ранним утром, когда даже птицы, не проснулись, ключ вошёл в замок.              Это было сложно. Про себя Азирафаэль подумала, что будет здорово, сумей она пока отсидеться и привести мысли в порядок. Слишком много чего стоило рассказать Кроули, многое объяснить.              Надежды на одиночество разрушились быстро. На полках, рядом с книгами, зеленели листья цветов Кроули. За письменным столом, во всё том же кресле, дремал тот, с кем Азирафаэль боялась встречаться.              Демоны не спали. У них не было такой потребности, но старые книги по бухучёту часто творили такие чудеса. Азирафаэль тихо выдохнула. Ей стоило поторопиться найти нужные слова для извинений.              Кроули начал просыпаться.