∆∆∆ Основа ∆∆∆

⌀⌀⌀

Нарсис Уэйн сидел за столом в кабинете, напротив немного расстроенный Кей, без особого энтузиазма что-то пишущий. Гнетущее настроение расстраивало. Молчали. Отчёт не шёл, топорщась ошибками, неточностями, опечатками то там, то здесь. Капеллан зарубил уже тридцать, заставляя переделывать и переделывать. Раздражало, разлаживало, бесило до потных рук. Мысли бились и вращались вокруг собственного пси и поступков, как о клетку. «...сё сломал, опять! Снова! Зачем? — рефлексировал про себя, старательно делая и принимая вид увлечённого работой, будто написано, стал мол минимум обладателем крутой премии или известным писателем. — Я...не мог! Я...» — Бывает, Стоун. Обернулся, увидел начальника сзади, тот положил руки ему на плечи, кивнул (скорее, сам себе), грубая и шершавая ладонь касалась шеи, такие же жёсткие пальцы. Сбивало с толку, вносило сумятицу, вызывало вопросы. Наводило на... — Я тоже... Разговор. Диалог стал принимать идиотский оборот, несуществующий. Сон. Точно снится, что строгий, вечно ворчащий и бухтящий — может стоять сзади и сочувствовать? Успокаивать? Пытаться понять? Собственные пси парня, не подкреплённые таким же долгим опытом, тут же вырвались, считывая в ответ: тонкая душа, оказывается, начальник. Грустный. Одинокий и желающий, чтобы поняли. Чужие эмоции били под дых не хуже всяких разных рукопашных приёмов. Эмпатик? — Стоун-Стоун, что, с девушкой проблемы? Влез не туда? «Откуда?» — мысли Кея совсем разбрелись, как стадо напуганных овец. Ответы на вопросы были, но написаны будто на старинном, вымершем языке от руки, нетрезвым человеком, противоположной рукой и в другую (от обычного письма) сторону. На губах мужчины мелькнула немного грустная и печальная улыбка, словно код, понимание, сигнал «свой-чужой». Монитор помигивал, кресло под аколитом поскрипывало. Нарсис позволил себе чуточку рассмеяться, по-доброму, качая головой и явно погружаясь в себя. Раньше Кея задевала холодность капеллана, какая-то отчуждённость: как впечатавшийся карьеризм и трудоголизм; не хотелось стать таким же. Нет. Он: другой. Не-не. Не в сорок с лишним (а сколько тому лет?) брюзжать по поводу долбанных (Гектор убьёт) подлокотников, собаку завести. Нарочно, чтобы сгрызла их все, котов штук пять — ни одного целого дивана не останется, остальное вместе с Лу своей страстью исцарапают, изничтожат. И... Вздох более опытного человека заставил встряхнуться. — Вы...эмпат? Лишь дуновение из ноздрей подтверждает, да кивок (не кивок, судорога на пару градусов). — Стоун, — опять за рабочим местом, — Кей, я тоже терял друзей, любовь, — надо же, не просто «терял девушек, а» (опять кивок), — прими как данность... Научись абстрагироваться, иначе с ума сойдёшь. Но ты действительно другой, может получится? Наверное, лёгкая улыбка и чуть подрагивающие усики предназначены кому-то, не подчинённому. «...кто отказался от мирской одежды, сидит в кабинете с мраморным полом и обладает говнистым характером», — откуда мысль неясно. Всплывает в памяти: карие глаза напротив серо-голубых; расстроенный взгляд, украдкой, как будто обладатель вторых получает раз разом нож в сердце и страдает от этого. Только невозможно вспомнить кому принадлежат, но, что мужские точно. Парень наконец-то отмирает. —...ли разработки, — нервное расстройство и плохое настроение мешают нормально общаться, — как пси-блокатор, только... — Внешний? — Да, отдыхать иногда от эмпатии, и не становиться каменным. Нарсис встаёт, прохаживается по кабинету. Спохватывается. Опять становится сзади подчинённого. Треплет по голове. Кей расслабляется и успокаивается — его есть кому понять, так странно. Объяснять ничего не надо... «Но?» — А поговорить, Стоун, не вариант? «Действительно!»

⌀⌀⌀

Лу ждёт около входа в Корпус, вместе хотели погулять в парке. Погода отличная. Настроение хорошее. «А что будет?..», она без зазрения совести нагло целует в открытую. Он ошарашенно таращится, но отвечает не менее пылко. Так хорошо, нет дела ни до чего! Всё равно, перерыв и жарко — людей вокруг мало. У неё такие сладкие губы, красивые карие глаза и кожа не бледная, до конца не смуглая; Рот в рот, язык к языку, заласкать губу, подбородок. Это так. Руки Кея начинают блуждать по её телу, теснее прижимает к себе... — Рид! Стоун! — рядом негромко бурчит Нарсис, но им кажется окриком: вздрагивают и испугано смотрят, моргая как разбуженные кошки под ярким светом. — Вы охренели совсем? — добавляя тише. — Крэп! Что еще сказал не слышно. Ничего приличного наверняка. Напарники не двигаются. — Валите уже отсюда, — тихо смеётся Уэйн, — я вас не видел, и всё. Едва успевает договорить оба исчезают из вида, всё же запричитал вдогонку: «Лу. Лу, не мучай его так...то на пятом десятке, превратится: в меня!» Их не было уже, однако мадмуазель Рид услышала. — Глупостей понаделать ещё успеете... На самом деле не переживал и считал, что один из лучших сотрудников в очень надёжных руках. И немного (чуть-чуть) завидовал Кею.

⌀⌀⌀

Только невозможно вспомнить, кому принадлежат

Размышлял об этом Кей, наблюдая за одним человеком, и то, как тот (порой) зависает, смотря в спину капеллана; какими больными делаются глаза, как раз разом опускаются плечи, как вздыхает, отгоняя наваждение, а может быть и не соображает, когда вступает в перепалки с ним; или отдаёт дурацкие (тупые) приказы; как поджимаются губы или как вслушивается в голос, чуть улыбаясь и смеживая веки, лишь стоит рядом пройти. «Фиг выключу! — поправляет новенькую "мембрану", сделанную в лаборатории по приказу самого Приора, чем можно обострить его пси-эмпатию именно для работы, сконцентрировать. — Счастья вам!» Определённо общение с Лу обогащает словарный запас, пусть Гектор и его бабушка не хватаются за сердце: она делает его счастливым, живым, нужным...

⌀⌀⌀