Часть 49

Вейл находился в хаосе. События недельной давности до сих пор были очень горячей темой, с каждым днём порождающей множество ситуаций, на которые правоохранительным органам приходилось высылать отряды для урегулирования, что ещё сильнее загружало и без того перегруженную полицию. Мародёрство, стычки мелких группировок за передел власти, разгребание разрушенных зданий, прорубание проходов к убежищам которые завалило во время боёв, уборка тел погибших от зубов гримм, пуль рыцарей и обломков зданий. Вдобавок, начались проблемы с электропитанием, подачей воды и что самое главное — праха. Некоторые резервные склады были уничтожены во время боёв, другие просто лишились части запасов, и лишь несколько особенно отдалённых складов каким-то чудом уцелели, обеспечивая город всём необходимым. Увы, на очень долго их не хватит. Вишенкой на торте было то, что более-менее компетентные представители власти были жестоко убиты ещё до начала вторжения гримм, тем самым сначала просто обезглавливая аппарат управления городом. А когда за руль встали хоть какие-то люди, стала понятно что они понятия не имеют как реагировать на такие экстренные ситуации. Чего только стоила размолвка с представителями ПШК, когда надо было увеличить поставки праха, но из-за просто невозможной ситуации доставит всё здесь и сейчас, они стали обвинять филиал ПШК в искусственном задерживании поставок. Это, а так-же то, что башня межконтинентальной связи вместе с биконом пала, из-за чего связаться с главным управлением в атласе стало невозможно, ппривело к полной парализации поставок праха на три дня. Лишь после кровавых перестановок на самых верхах удалось снова наладить поставки праха из близлежащих шахт, но на обычный уровень поставок выйти не удалось. Сказывалось отсутствие достаточного количества техники, Большая часть которой была задействована на очищении города. Ещё очень остро стояла проблема с больницами. Хоть по неизвестной всем причинам количество раненных было минимально, но морги были переполнены, как и реанимации. Не все были на своих ногах когда по Вейлу прошли волны, усыпляющие город. Кто-то был за рулём, другие просто шли рядом с проезжей частью. И как только все на несколько минут уснули, произошло множество аварии. Хоть и большинство людей было либо дома, либо в убежище, некоторые люди все равно были на улицах, что и стало трагедией. Но стоило только городу хоть немного устаканиться, как начали всплывать новые проблемы, которые никто не знал как решать. Чего только стоит резкий рост людей, среди охотников зовущимися праховыми волшебниками, когда люди вдруг ни с того ни с сего вдруг начинали проводить сложные операции с прахом, но из-за полного отсутствия знаний заканчивали либо травмами, либо гибелью. Вдобавок начали появляться люди, до этого просто не существовавшие. О них никто не знал, не было ни документов, ни банковских карт, на банальных фото. Словно они были из глуши. Но ладно бы это были несколько человек, такое вполне может быть, иногда из дальних деревень приходят в город люди за лучшей жизнью. Но нет, таких сначала были еденицы, затем десятки, потом и вовсе несколько сотен. А ещё начали расходиться слухи о двух новых городах, появившихся их воздуха, чем тоже заставили всех жителей Вейла понервничать. Была лишь одна хорошая новость, гримм не было. Вот вообще. За все дни, когда в городе царил хаос, наблюдатели на стенах не заметили ни одного гримм, идущего к источнику множества негативных эмоций. Ни одного. А в это время, когда Вейл пытался прийти в себя, в больнице, куда свозили всех студентов, пострадавших во время фестиваля и последующих боёв, раздался громкий, практически надрывный крик одного блондина, перепугавший всех кто его слышал.

***

За дверью суетились доктора, ходя между палатами и делая обходы пациентов. Иногда раздавались шаркающие, тяжёлые шаги, будто идущему трудно переставлять ноги, или он медленно шёл, везя рядом с собой стойку с капельницей. В воздухе витал запах чистоты, ведь именно так его называют пациенты, после ежедневной уборки врачами и обеззараживания с помощью специальных ламп. Практически всё в палате было белого цвета, так присущего всем больницам и любым другим местам, где проводится мед обслуживание. Не было ничего, никакой точки, за которую мог бы зацепиться глаз. И это заставляло Жона с каждым разом возвращать свой взгляд на свиток, лежащий на его ногах. Он никогда не задумывался о том, из каких материалов был сделан свиток, пластик ли это, стекло или железо, ему было всё равно. Волновало лишь то, есть ли в нём заряд и имеется ли сигнал, остальное неважно. Но сейчас, сегодня, держа устройство в руках, оно его просто обжигало. Жгло так, словно он снова взял половину из кипящей кастрюлю с супом, который мама забыла вытащить. Но при этом, сам свиток оставался холодным, как будто в насмешку, не желая подыгрывать своему хозяину. Не выдержав окружающей белезны, давящей сильнее гравипраха, он снова посмотрел на свиток, лежащий на ногах и взял его, чувствуя, как тот моментально начинает обжигать его руку. Оставаясь при этом холодным. Имена. Множество имён было выведено в огромный список, отмеченных двумя цветами, красным и зелёным. Среди имен выделенных зелёным он нашёл даже своё имя, оно было единственным на той странице, остальные были отмечены красным. Мозг говорил чтобы Жон прекратил, перестал смотреть на проклятый гримм список. Чтобы перестал причинять себе боль, смотря на десятки имён, выделенных красным. Он был так и сделал, но в один момент в его глаза бросилось имя, которое было ему знакомо. Скай Ларк, член команды Кардина. Впервые увидел это, Жон на несколько минут просто завис, не имея возможности сложить всю информацию в голове. Но затем, снова вчитавшись, получил удар под дых. И теперь, не переставая, он вчитывался в список, который на его глазах обновлялся, когда зелёные имена становились красными. Мозг говорил ему, чтобы он пересперестал читать это, переключился на что-то ещё, и Жон даже пытался, но всё всегда приводилось к одному, пальцы делали несколько движений и перед глазами Арка снова появлялся список. В нём были как совершенно не знакомые имена, так и те, с кем он даже иногда общался, будь то уроки Порта, или занятия Гудвич. Список состояния студентов академии Бикон, вот как назывался файл, который был перед Арком. Сотни имён, окрашеных в красный, с редкими зелёными вкраплениями. В это время, на подоконнике сидел Птиц, отбросив своё обычно дурашливое поведение, наблюдая за своих хозяином, готовясь если что, всеми способами позвать на помощь. Да, он был птицей, вороном, если точнее, но обычным его точно нельзя было назвать. Чего только стоят три пары глаз, которыми он взирал на мир. Ещё сильнее укутавшись в временное гнездо, скрученное из тряпки, стащенной у какой-то медсестры, Птиц смотрел на молодого хозяина и думал, что будет дальше. Обычно, птицы не могут думать в привычном людям понимании, но Раум, демон секретов, выбравший своими вестниками воронов, изменил их, чтобы иметь возможность собирать ещё больше знаний, чем активно пользовался нынешний носитель Раума, Свейн. Именно он даровал своего ворона Жону, чтобы тот наблюдал за миром вокруг, собирая информацию о новом сосуде и окружающей его ситуации. И сейчас, наблюдая за Жоном, Птиц мог сказать что привязался к нему. По идее, его миссия о наблюдении за миром вокруг сосуда была завершена, и он мог вернуться к своему прошлому хозяину, который сейчас активно рассылал воронов по землям вокруг себя, наблюдая за происходящим. Но Птиц не хотел возвращаться. Он даже полностью отрезал себя от связи с другими воронами и изначальным хозяином, став полностью зависимым от молодого хозяина, так нуждающегося в том, чтобы хоть кто-то был рядом. А насколько успел выяснить ворон, это ему было нужно как никогда. Слегка вздрогнув от неожиданного шума, Птиц посмотрел на Жон, что лежал на кровати с пустым взглядом, а из его глаз текли слезы, оставляя на белой футболке мокрые пятна. Быстро выбравшись из своего гнезда, он подлетел к хозяину, на секунду кинув взор на свиток, лежащий сейчас на полу. Из списка было выделено одно имя, на котором Жон и остановился. Пирра Никос, вот что сейчас отображалось на экране, роняя Жона в отчаяние. Немного повернув голову вниз, Жон сфокусировал взгляд на вороне, что в собачьей манере сейчас тёрся клювом о его руку, требуя к себе внимания. Улыбнувшись сквозь слезы, Жон быстрым движением перевернул Птицы на спину, вызывая у того испуганное «Кар» и начал поглаживать тому тело, скользя пальцами сквозь перья. — Почему, Птиц? — спросил Арк, смотря в окно, — зачем это было сделано? Столько жизней, столько разрушений. Зачем? — задавал он вопросы, на которые не мог получить ответа. В это самый момент он ожидал что сейчас в его голове раздастся голос, знакомый или нет, неважно, который всё объяснит или попытается хоть что-то сделать, но нет, ничего такого не было. Опять тишина и на этот раз окончательная. — Кар! — немного жалобно подал голос птиц, не имея возможности хоть как-то сейчас помочь своему хозяину, да и другу тоже. Слишком его возможности было ограничены на данный момент. — Что это такое?! — раздался незнакомый голос из входа в палату, полный негодования, — Кыш! Кыш! Это была медсестра, проводящая обход и увидевшая Птицы, сидящего на кровати. Правила больницы запрещают птицам, животным и каким либо другим существам находиться на территории учреждения, так что девушка начала махать руками, пытаясь согнать ворона с кровати и выгнать того в окно. Почувствовав что угроза направлена на него, Птиц взъерепенился, выскользнул из-под руки Жона и открыв все шесть глаз, стал агрессивно каркать, хлопая крыльями. — Кар! Кар! Кар! — высказывал своё недовольство ворон, чем напугал девушку. Что больше её испугало, неизвестно. То ли агрессия птицы, то ли её красные глаза, полные угрозы и негодования. — А ну тихо, суп набор горластый! — на спине Птица легла рука Жона, немного вдавливая того в кровать и заставляя умолкнуть. Затем, Жон посмотрел прямо в глаза девушки и произнес, — Мой друг бывает очень характерным и мстительным. Прошу, не надо давать ему поводов действовать, иначе вам будет не очень приятно. — На территории больницы животные запрещены! — слегка взвизгнула девушка, нанапрягаясь от згляда трёх пар красных глаз. — Кар. — с какой-то усмешкой прозвучал голос Птица, который снова начал получать поглаживания. Он практически млел от этого. — … — а Жон просто промолчал, никак не реагируя на словам медсестры. — Тц, охотники… — тихо прошептала девушка очень недовольным голосом, выражая всю неприязнь к сложившейся ситуации. Увы, Жон и Птиц услышали её, но виду не подали. — Кхм, мистер Арк, раз я здесь, то мне необходимо поинтересоваться, есть ли у вас жалобы на самочувствие, боли в теле, тошнота, головокружение? Прошу, если что-то болит, сообщайте об этом во время, иначе мы не сможем начать лечение, которое необходимо для вашего выздоровлен… — Нет. — односложно перебил её Жон. — Что, простите? — Я сказал нет, ничего не болит. — с долей агрессии ответил Жон, заставляя девушка напрячься. Только агрессивного охотника ей сейчас не хватало, даже в слабом состоянии они способны как загнанные в угол звери, нанести очень много травм. Чего только стоит наследник Винчестеров, который недавно очнулся и устроил погром, находясь в неадеквате после новостей о своей команде. Тогда пришлось вызывать целую толпу санитаров, чтобы успокоить рыжего здоровяка. И то, он успел сломать несколько костей санитарам, выбить дверь, повредить стену и ещё по мелочи. Сейчас его проходиться держать на седативных, чтобы он был спокоен и не буянил. Вдруг, на плечо медсестры легла рука, крепко сжимая то. — Джена, будь добра уйти отсюда. Мне не охота лечить и тебя. — раздался голос позади девушка, заставляя ту обернуться. Это была из новенькая, которая на время пребывания в больнице множества охотников, вместе со своими подчинёнными, была главной и отвечала за лечение всех пациентов охотников. — Д-да, мисс Тцуне, — с ноткой страха в голосе произнесла Джена, стараясь как можно быстрее исчезнуть из поля зрения этой безумной женщины. Она до сих пор помнит, как эта лисица вправляла кости и шила раны новых пациентов без какого-либо обезболивания. По правде говоря, их сейчас очень мало, поэтому такое даже оправдано, но то, что у Тцуне вылазила улыбка на лице, когда она слышала крики, всё равно пугает. До дрожи у ногах. Дождавшись когда медсестра уйдёт, Тцуне закрыла за ней дверь и посмотреть на Арка тихо произнесла, — Жон. -? — немного дергано посмотрел на неё блондин пустым взглядом. Но затем, спустя несколько секунд, в голубых глазах стала появляться осознанность. — … Тцуне! — он даже попытался встать с кровати, но стоило только ногам опуститься на пол, а Жону попытаться принять вертикальное положение, как он рухнул на пол от прострелившей его тело боли. — Жон! — тот же момент прыгнула к нему Тцуне, но из-за общей усталости не смогла полностью контролировать своё тело и немного врезалась в своего парня, вызвав у того волну шипение. — Жон. Жон, милый, как же я рада что ты жив. Я думала что потеряла и тебя. Прошу, не делай так больше. — обняв Арка, начала быстро лепетать лисица, ощущая как по её щекам текут слезы. Неделю внутри неё был узел, невероятно сильным грузом давящий на неё, но стоило ей услышать как Жон очнулся, перепугав своим криком всех в отделении, как она примчалась при первой возможности. — Прости Тцуне, прости, — также обнял её Жон, чувствую как дрожит тело его девушки, — я не смог. Не справился. Не имел силы сделать вообще ничего! — также как и у лисицы, у Жона по лицу снова начали течь слезы. Осознание бессилия и того, что смерть подкралась так близко, что лишь чудо спасло его, сбивало с ног, рушило внутреннее спокойствие. Несколько минут они так сидели на полу, проливая слезы и что-то друг другу говоря. Но вот, Жон попытался вставать, чтобы пересесть на кровать, чтобы не сидеть на холодном полу. Однако, как и в первый раз, его тело прострелило болью, не давая встать. — Тихо, милый, тихо, спокойнее. Я рядом, я помогу. — начала быстро говорить Тцуне, помогая ему подняться и сесть на кровать. А стоило Жону более менее удобно сесть, как она продолжила. — Прости Жон, твоё тело, оно… оно в ещё более плохом состоянии чем в тот день, когда мы встретились впервый раз. — Тогда мне стоит ожидать очень жаркой ночи? — поморщившись, криво улыбнулся Жон, вспоминая свою первую встречу с Тцуне. — Хех, хотелось бы. — понимая, что Жон попытался немного разрядить ситуацию плохой шуткой, хмыкнула Тцуне. К удивлению, это даже помогло. Но некоторые вещи должны быть сказаны, причём чем раньше, тем лучше. Это понимал и Жон, так что на её вопросительный взгляд просто кивнул. — Даже твое усиленное восстановление не помогает, сейчас твоё тело на грани. А не будь его, то ты бы умер ещё там, перед Биконом. Мне удалось убрать множество поверхностных повреждений, но это шрам на груди убрать не удалось. Внутренности… я не могла рисовать, нагружая твоё тело ещё сильнее, исцеляя те. Так что несколько дней тебе будет очень плохо. Очень. — Я понял, не продолжай. — коснулся щеки Тцуне ладонью Жон, — прошу, скажи что со всеми остальными всё в порядке. — я… — не могла найти что сказать девушка, замолкая. На минуту в палате образовалась тишина. Пока Тцуне пыталась сложить мысли так, чтобы можно было всё рассказать, Жон успел её внимательнее осмотреть. Под глазами были синие круги от недосыпа, лицо, пусть и напряженное сейчас, всё равно показывало сильную усталость, шесть на хвосте была в не очень ухоженном состоянии, до этого вечно гладкий и пушистый, он стал комковатым, словно за ним не ухаживали. А волосы на голове были слипшиеся, так нуждающиеся в хорошем мытье. Всё говорило о том, что девушка провела последние дни в очень напряжённом состоянии и сильной занятости. — Проще тебе всё показать. Сможешь немного пройтись? — Да. — ответил Жон, превозмогая боль, вставая. Тело протестовало, кричало в агонии, но всё равно двигалось, следуя приказам владельца. Внезапно, стало легче держаться прямо, это Тцуне немного обхватила его, помогая идти. — Я помогу. — произнесла она, на что Жон кивнул. Птиц, видя это, каркнул и вылетел в окно, перелетая на подоконник палаты, где сейчас находились друзья и сокомандники молодого хозяина. Несколько минуты тяжёлой ходьбы спустя, Жон и Тцуне зашли в палату, где лежали Лай и Нора, восстанавливаясь после травм. По крайней мере лежал только Рен, а Нора сейчас сидела возле его кровати и о чём-то тихо говорила, теребя в руках подушки. Казалось что она сейчас порвётся, настолько сильно девушка её сжимала и растягивала, были видны даже несколько надрывов. — Кто? — повернул в сторону двери Лай, услышав шаги. — Спокойно, это доктор Тцуне и… Жон! — рванула к своему лидеру Валькери, но в конце затормозила, просто нежно но крепко обнимая Арка. — Жон, ты очнулся. Какая радость, я думала что мы потеряли тебя, — голосе Норы были нотки того, будто она сейчас заплачет, на что блондин положил ей руку на голову и растрепал ей волосы. — Хей, не надо слез, я жив, относительно здоров и сейчас перед вами. — Хмпф! — надулась Нора, немного отойдя, но глаза у неё были мокрые. От этого Жону было ещё больнее, слишком неприятно видеть слезы тех, кто стал практически родными. А Лай и Нора были такими, ещё немного и он бы реально стал считать их своими братом и сестрой. Слова Тцуне немного сломали атмосферу, — С мисс Валькери удалось обойтись малой кровью. Была просто большая потеря крови, обширные повреждения кожного покрова, мышечного каркаса и костного скелета в области спины. Удалось обойтись просто большим шрамом, но и его скоро я смогу свести. С Мистером Реном все… — Госпожа, там срочно требуют вашего внимания, — раздался голос, заставивший всех в палате, кроме Тцуне, вздрогнуть. Это была одна из помощниц лисицы, знакомой Арку ещё со времён частого посещения медкабинета в Биконе. Очень незаметные, и практически такие же умелые, как и их начальница. На слова своей помощницы Тцуне только кивнула, показывая что скоро будет, позволяя той уйти. — … С мистером Реном всё легче и сложнее одновременно. Фактически, он практически здоров, но, глаза полностью я спасти не сумела. — помогая Арку сесть на кровать рядом с кроватью Лая, произнесла лисица, а затем пошла на выход. — Я постараюсь скоро вернуться, или если ты захочешь уйти а меня не будет, просто нажми на кнопку вызова быстро три раза. Кто-нибудь из моих девочек придёт и поможет тебе. — встав в проходе сказала Тцуне, а затем едва слышно добавила. — Прости, Жон, я не всесильна. Прости. И ушла, оставляя ребят наедине. — Лай. — начал Жон. — Если ты сейчас ударишься в слезы, сетуя на то что не смог мне тогда помочь, то я ударю тебя. — перебил его Лай, — Прости, но мне хватило Норы, если ещё и ты начнёшь это делать, то у меня просто сердце разорвётся. — Н-но ведь твои глаза! — воскликнула Нора, сев рядом на кровать Рена. — Повторю ещё раз для тебя и скажу об этом Жону. Мы охотники, мы всегда знали о том что рискуем, выбирая эту профессию. И тогда мы выбрали биться. Поставили жизни на кон, желая спасти ситуацию, но жизни не фишки, без повышенного риска сделать это невозможно, за что каждый из нас заплатил свою цену. Кто-то травмами, а кто-то жизнью. Поэтому прошу, не надо делать и себе и мне ещё больнее. Я принял итог своих действий и решений, примите и вы. — Брат, ты всегда был голос разума в нашей команде. — после недолгого молчания произнес Жон, чувствуя в груди какое-то тепло и облегчение от слов Лая. — Даже если об этом не просили. — Кто если не я, а, шизик? Вы же все с гримм-тараканами в голове. — Как будто у тебя их нет, — съязвила Нора. — Мои хотя бы тихие. — парировал Рен, хотя из-за повязки на глазах, выражение его лица было сложно понять. Ещё некоторое время они переругивались, как видимо и несколько дней до этого, напоминая Жону о пожилой паре, живущей по соседству с его домом. В их словах не было агрессии или чего-то подобного, просто это их способ преодолеть трудности, свалившиеся на них. — Ребята, спасибо вам. — подавших вперед, обнял их Жон, — честно, спасибо. Я, честно говоря, думал даже о том, что мне незачем больше жить. Спасибо что показали обратное. — Жон, я хоть и не вижу, но чувствую что ты сейчас сделал плаксивое выражение лица. По морде захотел? — спросил Лай, повернув голову в сторону Жона. — Какой ты стал драчливый, — усмехнулся Арк. — А ещё вредный, -добавила Нора. — Но я хотя бы не, как бы это правильно сказать, распускаю сопли. Если мне нужно так себя вести, я это сделаю. Ещё долго они говорили, иногда даже переругиваясь, отчего даже успели дождаться Тцуне. А на следующий день она отвела Жона, по его просьбе, в реанимацию, где лежала.

***

— Возможно мои слова прозвучат жестоко, но её жизнь не только как охотника, но и нормального человека окончена, — с трудно скрываемой яростью и печалью в голосе произнесла Тцуне, смотря но лежащую в кровати девушку, почти полностью обмотанную бинтами и опутанную проводами с трубками. — Насколько всё плохо? — мрачным голосом спросил Жон, желая сейчас оказаться рядом с Янг, но не имея на это возможности. Он всего лишь посетитель и пациент, а только доктора имели возможность пройти в реанимацию. — Отсутствие левой руки, сильные повреждения обеих ног, даже та волна, исцеляющая многие травмы, прошедшая по городу, не исправила ситуацию, да и я не могу. Правая часть лица будет вся в шрамах, но самое страшное в повреждениях внутренних органов. Было очень сложно сохранить их, практически невозможно но хоть это удалось. Однако, лёгкие и сердце всю оставшуюся жизнь будут работать не так как раньше. — Тцуне настолько сильно сжала руку, что на пол начали капать капли крови из порванной кожи, но она этого даже не заметила. — А жить ей осталось гораздо меньше чем обычному человеку. Почему, почему я опять теряю тех кто мне дорог? — подняв голову к потолку, спросила Тцуне, но слезы уже не текли. Они были уже выплаканы, остались только горечь и ярость от невозможности исправить положение. Самое страшное, что может случиться, это полная невозможность помочь тем кто дорог, абсолютная беспомощность. — Тцуне, как скоро моё тело прийдет в норму? — вдруг спросил Жон. — Неделя, максимум две. Но это только будет норма, нагрузки на него можно будет делать не раньше чем через месяц. Твоё восстановление хоть и ошеломляющее, но и оно не панацея. Что ты задумал? — Крови, я хочу крови. — смотря на Янг, ответил Арк, — Крови тех кто виновен в том, что случилось. — Я… понимаю тебя. Лучше чем кто-либо другой. Обещай только, что когда ты найдешь виновных, они будут страдать. Что агония, это будет последнее, что они почувствуют в жизни. — И даже больше. Они не знали, что стоящий за дверью Тайянг Сяо Лонг слышал их разговор. Отец, у которого одна дочь стала инвалидом, а другая сейчас лежит без сознания в доме, был в такой же ярости, как и лидер его старшей дочери, если не больше. И он тоже хотел действовать, но ситуация была такая, что руки у него были связаны. Хоть гримм и перестали почему-то нападать, хаос в городе требовал присутствия всех охотников, что остались живы. А Озпин просто погиб, не оставив инструкций по тому как действовать в такой ситуации, и теперь всё стало в разы сложнее. Особенно после того как из Бикона стали приходить ранее невиданные твари, окутанные зелёной или голубоватой дымкой. Каким-то чудом это пока удавалось держать в тайне от города, но вряд ли получится делать это долго. Так что сейчас он полностью разделял чувства друзей Янг, желая крови не меньше чем они. Отойдя в сторону, он достал свиток и набрав номером, стал дожидаться ответа. Хорошо что связь внутри города смогли восстановить. — Кроу, есть разговор. — произнес мужчина, когда его старый друг ответил.

***

Стоя перд зеркалом, Жон смотрел на своё отражение и пытался понять, чем это ему сулит. Шрам на его груди, про который говорила Тцуне, это был не какой ни шрам, а метка, от тех, кто всегда рядом. Два круга, состоящие из необычных рисунков, вписанный один в другой, находились на против его сердца. Даже сам Жон не до конца понимал, что это значит, но что это очень серьёзно, осознавал. На секунду краем глаза он заметил движение, чёрная дымка мелькнула и исчезла, заставляя его обернуться. Там, на кровати, лежала стрела, какими пользовалась овечка. Она походила на свет, принявших нужную форму, нарушая сразу несколько законов физики. Смотря на неё, Жон чувствовал, что к ней нужно прикоснуться, просто потому что так надо. И он это сделал. — Наша милость никогда не даётся даром! — услышал Жон рык Волка. — Однажды тебе придётся отплатить нам сполна. — последовал более мягкий голос Овечки. А затем стрела рассыпалась на осколки, оставляя на своём месте медальон, изображающий половины масок охотников.