Часть 25. Осознание

Мы сели в машину Элис. Я опустился на пассажирское сиденье, и оно слегка скрипнуло под моей тяжестью. Салон встретил знакомым запахом новой кожи, смешанным с лёгким, свежим ароматом — как весенний лес после дождя, прохладный и чистый. Элис завела мотор, тихий гул двигателя заполнил пространство, и мы плавно тронулись с места. Фары разрезали густую ночную тьму, выхватывая из неё стволы деревьев и клочья тумана, стелющиеся по земле. Сначала мы ехали в полном молчании. Я откинулся назад, чувствуя, как новая сила в теле делает даже простое сидение странным: мышцы слегка покалывали, сердце билось чуть быстрее. Так странно. Вместе с этим ощущением, я краем глаза наблюдал за Элис. Она вела машину с привычной грацией, руки на руле, взгляд на дороге. Но сейчас в ней не было той искрящейся, вихревой энергии, которую я привык видеть. Она была необычайно тихой: губы слегка сжаты, тонкие пальцы крепко обхватывали руль. Это совсем не походило на неё. Обычно Элис тараторила без остановки, шутила, предсказывала всякую ерунду, да даже в серии фильмов была такой. А сейчас… молчание давило, и оно заставляло моё сердце сжиматься от какого-то непонятного напряжения. Я обдумал это, ощущая, как внутри нарастает желание сказать хоть что-то, и уже открыл рот, чтобы заговорить, когда в тот же самый миг она тоже начала: — я… Наши голоса наложились так неожиданно, от чего мы резко переглянулись, возмущаясь тем, что собеседник замолчал. На секунду повисла неловкая пауза, а потом мы оба одновременно рассмеялись — тихо, но искренне, с облегчением. Этот смех разрядил густое, почти электрическое напряжение, которое витало между нами весь вечер. — Это вышло забавно, — выдавил я, всё ещё улыбаясь уголком рта. Мой голос прозвучал чуть хрипловато. — Слушай, ты случайно не подглядывала в будущее, чтобы подгадать момент? Элис мгновенно смутилась. Её обычно бледные щёки надулись — невероятно милое зрелище для вампира. Она горячо заговорила, слова полетели одно за другим, ещё быстрее обычного: — Нет! Конечно же, нет! Я даже не думала об этом, честно! И вообще, это очень опасно — отвлекаться на видения, когда я за рулём… Я бы никогда так не поступила, особенно сейчас, с тобой рядом, когда всё так… сложно, и дорога, и… Она продолжала объясняться, голос становился всё более взволнованным, глаза метались между дорогой и моим лицом. В этот момент она выглядела так по-человечески уязвимо и мило, что я не выдержал. Я аккуратно протянул руку и положил свою большую, тёплую ладонь ей на плечо. Под пальцами — прохладная, идеально гладкая кожа. От этого прикосновения по моей руке пробежала лёгкая дрожь. — Элис, — мягко, почти ласково произнёс я, глядя прямо на неё. — Я просто пошутил. Она замолчала на полуслове, широко распахнув глаза. Я неохотно убрал руку, хотя пальцы ещё помнили это ощущение. Тихо фыркнул, увидев её удивлённую мордашку: приоткрытый рот, огромные золотистые глаза, в которых плескалось смешанное удивление и что-то более глубокое, что заставило моё сердце вновь пропустить удар. В следующий миг я кивнул в сторону дороги, пытаясь отвлечься, смущаясь уже сам: — Ещё чуть-чуть — и мы красиво врежемся в какое-нибудь дерево. Элис быстро пришла в себя, грациозным движением выровняла машину и облегчённо выдохнула, переводя взгляд на дорогу. Ее брови забавно нахмурились, встав домиком. — Спасибо, — пробормотала она, а потом, чуть тише и серьёзнее, внезапно добавила: — Я так рада, что смогла тебя спасти, мы смогли, Джейкоб. Правда. Когда я увидела, что могло случиться… когда представила, что тебя не будет… Я удивлённо нахмурился, поворачиваясь к ней всем корпусом. Мои тёмные глаза внимательно изучали её профиль в мягком свете приборной панели. — Постой. Ты видела... что? Элис поджала губы, глядя прямо перед собой. Свет нежно ложился на её тонкие, прекрасные черты, делая их ещё более хрупкими. — Не напрямую, — тихо ответила она. — До этого дня я вообще почти не видела твою судьбу. Только косвенно — через Беллу, через Билли, через других. А тебя там… не было. Словно ты исчезал из всех возможных вариантов. Пустое место. Она быстро сменила тему, словно боялась углубляться: — Завтра мы увидимся в школе. Если что, обо всём поговорим после уроков. Не торопись с нашим предложением, ладно? Машина плавно подъехала к невидимой границе территории квилетов. Элис остановилась на почтительном расстоянии, выключила фары, и вокруг сразу стало гораздо темнее — только лунный свет пробивался сквозь кроны. Она повернулась ко мне, и её голос прозвучал тихо, но невероятно мягко и искренне: — Я буду ждать твоего решения, Джейкоб. Какое бы оно ни было. Эти простые слова и её очаровательное, открытое лицо с огромными, полными надежды глазами тронули меня до самой глубины души. Сердце сжалось странной, сладкой и пугающей болью. На миг я полностью замер, чувствуя, как внутри всё переворачивается — волк и что-то совсем новое, тёплое, настойчивое и пугающе сильное. Повинуясь внезапному, непреодолимому порыву, я мягко взял её холодную ладонь в свою горячую, на ее фоне, руку. Поднёс тонкие пальцы к губам и осторожно, почти благоговейно поцеловал кончики. Кожа была прохладной, как ночной ветер, но от этого прикосновения по моему телу пробежала волна жара. Глаза Элис стали ещё больше — огромные, блестящие от шока и чего-то ещё, что она явно не успела скрыть. Она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но я не дал ей шанса. Я стремительно выскользнул из машины и почти побежал по знакомой тропинке к своему дому. Сердце колотилось в груди так сильно, словно хотело вырваться. Холод её кожи ещё горел на моих губах, а в голове крутились золотистые глаза, её голос, улыбка в полумраке салона. Я не оглянулся, боясь собственных чувств. Постаравшись тихо войти в наш с Билли дом, ступал как можно легче. Дверь едва слышно скрипнула под моей рукой, и я сразу же замер на пороге, прислушиваясь. Нигде не горел свет — только слабый лунный свет пробивался сквозь старые занавески, отбрасывая длинные тени на знакомые стены. Из комнаты отца доносилось ровное, глубокое дыхание. Он спал. Крепко. Я на минуту снова полностью замер, а потом медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах чуть-чуть отпускает. Хорошо. Не нужно сейчас никаких объяснений, никаких вопросов, на которые у меня всё равно не было ответов. Сердце до сих пор гулко стучало в груди, грозясь выпрыгнуть наружу. Оно колотилось так сильно, что я почти слышал этот ритм в ушах. Боясь своих собственных порывов и той бури чувств, которую я едва сдерживал, я стремительно прошмыгнул по коридору и буквально влетел в свою комнату. Дверь едва не слетела с петель от моего рывка — глухой стук разнёсся по дому. — Ой! — вырвалось у меня тихо, и я сразу же перестал любое движение, прислушиваясь. Не хватало еще разбудить отца. Сердце ушло в пятки. Но из комнаты Билли по-прежнему доносилось только спокойное дыхание. Отец, видимо, спал очень крепко и ничего не услышал. Слава богу. Я осторожно прикрыл дверь за собой, на этот раз уже аккуратно, и наконец позволил себе расслабиться: рухнул на край кровати, чувствуя, как пружины жалобно скрипнули под моей тяжестью. В комнате было темно и привычно пахло деревом, одеждой и лесом. Безопасностью. Но внутри меня творилось что-то совершенно отвлекающее от этой безопасности. Я был… счастлив. По-настоящему, глупо счастлив. И вместо того чтобы думать об оборотнях, о вампирах, о том, что теперь будет с квилетами или что скажет Билли, я просто сидел и снова и снова прокручивал в голове последние минуты в машине Элис. Её глаза. Огромные, золотистые, расширенные от шока. Холод её тонких пальцев под моими губами. Та робкая улыбка. Её голос, когда она сказала, что будет ждать моего решения… какое бы оно ни было. Я провёл ладонью по лицу, пытаясь осмыслить это всё, и вдруг до меня начало доходить. Это… очень похоже на влюблённость. Я даже перестал дышать, чувствуя, как жар приливает к щекам. Нет, не просто похоже. Это и была влюблённость. Горячая, почти обжигающая, словно самая первая любовь, которую я когда-то знал — только в сто раз сильнее, ярче и страннее. Раньше, когда я думал о… любимых людях, всё было по-другому: тёплое, но какое-то… болезненное, обречённое. А это — это горело. Жгло изнутри, заставляло улыбаться в темноте, как идиота, и одновременно пугало до чёртиков. И самое странное — мой волк. Тот самый, который раньше ворчал при одном упоминании вампиров, как с Эдвардом, хоть я и не обращал особо внимания. Сейчас, стоило мне только подумать об Элис — о её улыбке, о том, как она тараторила, смущаясь, — он не предупреждал меня об опасности. Он… радостно ворочался где-то на задворках моей сути. Тепло. Довольно. Словно одобрял. Словно это было правильно. Я тихо рассмеялся себе под нос, откидываясь на подушку и глядя в потолок. — Что со мной происходит… — прошептал я в пустоту. Но ответа не было. Только эхо её голоса в голове и приятное, тёплое покалывание на губах, где ещё сохранился холод её кожи. Завтра в школе. Завтра я снова её увижу. И от этой мысли моё сердце снова сорвалось в бешеный ритм.