Трещина третья

      Сынмин устало складывал все необходимое в коробку. Хоть он и старался отдыхать по максимуму, эффекта было мало. Слишком много тревог и опасений за последнее время, чтобы можно было расслабиться. Хенджин первое время стоически пытался помочь разобраться в многочисленных сборах и заговорах, но по итогу сдался и перекочевал к Лиëн, больше в качестве моральной поддержки. Хотя Сынмину так было даже спокойнее.       После раскрытия правды о Минхо девушка словно погасла. Она всё так же выходила на работу, обедала в кофейне неподалёку вместе с Сынмином и Хенджином, мягко улыбалась. Но Ким видел, что в её глазах поселилась опасная пустота. Первая влюблённость, всегда яркая и словно бы навсегда, но зачастую это всё заканчивается разбитым сердцем.       Сынмин всё ещё злился, что Лиëн позволила Ли Минхо уйти безнаказанным. Даже если тогда он сказал правду о том, что девушка оказалась ему небезразлична. Это всё ещё не меняло того, кем он являлся — фамильяром, который предал своего хозяина. И всё же каждый раз, глядя на сестру, колдун чувствовал укол вины. И даже убеждения Хенджина о том, что они сделали правильный выбор, не помогали успокоится.       Поворот ключа в замочной скважине привлёк внимание. Хенджин заскочил в лавку, тут же её закрывая. Стоило провидцу встретится взглядом с Сынмином, как лицо озарилось тёплой улыбкой.       — Привет.       — Привет.       Ким нырнул в мягкие объятья; казалось, Хван был создан из света, мягко окутывая всё вокруг и отметая любые невзгоды. Ким внезапно понял, как сильно он устал, позволяя себе забыться в надёжных руках, хотя бы на минутку.       — Как Лиëн?       — Держится молодцом, старательно изучает информацию, которую прислал Чонин. Пытается делать вид, что ничего не случилось.       Сынмин горько усмехнулся. В этом они с сестрой были абсолютно одинаковы. Окружали себя делами и заботами, лишь бы убежать от тягостных мыслей, что тяготили сердце. Нехотя покинув столь желанные объятья, Ким принялся за подготовку амулетов.       — Она говорила с тобой о случившемся?       — Да. Лиëн хочет увидется с Ли Минхо и поговорить ещё раз.       Колдун напрягся.       — Зачем?       — Хочет всё понять. Минни, давай не будем отрицать того факта, что между ними действительно зарождались отношения. Минхо старался всё исправить. Кианит, спасение от наёмников, да чего уж, он не убил нас и первым делом, почувствовав свободу, побежал к мышонку, чтобы рассказать всю правду. Какими бы не были ужасными его прошлое и все последующие поступки, мы не можем с тобой отрицать того, что Ли Минхо пытался.       — Даже если и так, Лиëн не может так рисковать.       Хенджин неуверенно поджал губы.       — Согласен, но в то же время... Сынмин, если наша теория относительно дальнейшего будущего Минхо верна, это разобьёт еë сердце ещё больше. Мы должны были ей рассказать.       Сынмо всё это прекрасно понимал. Но так же он слишком хорошо знал свою сестру, которая сразу бы попыталась помешать. Именно поэтому он не сказал ей о том, что с большой вероятностью вместе с демоном умрёт и Минхо.       — Нет. Мы не можем быть уверены до конца. А сейчас эта информация лишь навредит.       Внезапно Хенджин замер, запрокинув голову назад. Рот раскрылся в безмолвном крике, а расширенные зрачки вспыхнули ярким светом. Встревоженный оклик Сынмина он уже не услышал.       Лавка исчезла, уступив место уже знакомой пустой комнате со старинным зеркалом. Но теперь рядом был сооружён алтарь, освещаемый зловещим светом кровавой луны. На нём лежала Лиëн, не в силах пошевелиться. Бледная кожа изрисована странными древними символами. Над девушкой склонился молодой парень с глазами чернее ночи, губы были изогнуты в зловещей улыбке. Никто не мог нарушить этот страшный обряд. Хенджину лишь оставалось наблюдать за тем, как по венам Лиëн струилась тёмная кровь, а глаза, потеряв осознанность, стали полностью чёрными.       Судорожно вздохнув, Хван не сразу, но вынырнул из ужасающего ведения. Он всё ещё стоял в лавке, окруженный магическими артефактами и травами, пока Сынмин крепко, но бережно сжимал его запястья.       — Джинни, что ты увидел?       Хван перевёл испуганный взгляд на колдуна, но ответить не успел.       Кто-то ударил входную дверь с такой силой, что та слетела с петель. В лавку вошёл Ли Минхо. Напряжённый как струна, готовящийся к прыжку. Красивое лицо не выражало абсолютно ничего, больше походя на фарфоровую маску. Лазурная радужка его необычных глаз казалась ещё ярче на фоне почерневших склер.       Сынмин оттолкнул провидца, выходя вперёд. Минхо ринулся в его сторону, но всё же Ким оказался быстрее. Порыв ветра сбил Ли с ног, но тот быстро поднялся, переключая внимание на Сынмина.       — Хенджин, беги!       Ким прошептал заклинание, направляя очередной поток энергии, но она отразилась от щита, на мгновение вспыхнувшего чёрными язычками пламени. В два прыжка Минхо оказался рядом с Сынмином, прижимая того к стене. Острые когти царапнули шею, но колдун сдаваться не собирался. Оттолкнув фамильяра ногой, он наотмашь ударил его толстым учебником по травоведенью, так удачно подвернувшимся под руку. Хенджин застыл в ужасе, не зная, как ему поступить.       — Джинни, уходи!       Минхо зарычал, вновь бросаясь к Сынмину. От его прикосновения руки обожгло холодом. Слишком быстро он сдался боли, которая иглами струилась по венам, подбираясь к сердцу. Перед глазами всё поплыло, Ким сдавленно хрипел.       Хван с ужасом наблюдал за тем, как под кожей Сынмина струилась тьма. В памяти всплыли тела наёмников, которые так же пали от рук Минхо.       Хенджин не был способен призвать на помощь ветер или другую стихию. Он не смыслил в травах и амулетах. Все его способности кружились вокруг прошлого и будущего. И всё же он отчаянно кинулся к Минхо, хватая его за оголенную кожу предплечий.       Внезапно под тонкими пальцами заискрился свет, а Минхо взвыл от боли, разжимая хватку. Сынмин свалился на пол, жадно хватая ртом воздух, а Хван испуганно разжал руки, с ужасом смотря на ожоги на руках Минхо, оставшиеся после прикосновения. В памяти всплыло, как Ким однажды сказал, что Хенджин поцелован светом, и похоже, это был не просто комплимент.       Но Минхо слишком быстро оправился от боли, бросаясь на провидца. Избегая прикосновений, он повалил Хвана на пол и начал наносить мощные удары по лицу.       Сынмин кое-как поднялся и вновь направил мощный поток ветра на фамильяра, впечатывая его в стену. Отметая чувство вины перед сестрой, Ким двинулся к скованному Минхо, выхватив заговоренный нож из ящика, стоявшего на прилавке. Он должен всё прекратить прежде, чем случится непоправимое. Когда-нибудь Лиëн его поймёт.       Сынмин понял, что недооценил силу Минхо, когда тот сломал его сковывающее заклинание и кинулся на колдуна. По-кошачьи изворотливый, он смог избежать удара в сердце, хоть лезвие ножа и вошло между рёбер, протыкая лёгкое. Но, казалось, это вообще для него не помеха. Сынмин закричал от боли, когда Ли вонзился ему когтями в бока, сжимая пальцы, тем самым прорезая ткани ещё больше и глубже. И снова яркая вспышка сменилась на леденящий холод. Из Сынмина словно бы вытягивали всю жизненную силу.       Тишину нарушил недовольный возглас:       — Так и знал, что без меня вы пропадете.       Ян Чонин, остановившись на пороге, быстро оценил ситуацию и, начертив в воздухе символ, начал шептать заклинание. Минхо зашипел, оттолкнув от себя Сынмина. Прижимая к ушам ладони, он словно бы пытался спастись от оглушающих звуков, которые были лишь в его голове. Не в силах терпеть эту муку, он исчез в чёрных язычках пламени.       Ким с тревогой посмотрел на демонолога.       — Что ты с ним сделал?       — Ничего критичного, лишь изгнал отсюда.

***

      Лиëн закрыла очередной талмуд, потирая пульсирующие болью виски. Как бы ей не хотелось признавать, но читать дальше было лишь пустой тратой времени, она слишком устала, чтобы хоть как-то усваивать новую информацию. Но оставаться в этой гнетущей тишине тоже больше не хотелось, ведь вместе с ней приходило осознание случившегося.       Минхо был рядом с ней, чтобы впоследствии предоставить как трофей своему хозяину. И даже знание, что у фамильяра действительно появились чувства, не улучшало ситуацию. Он всё ещё оставался рабом демона, и никакая влюблённость не пересилила бы мощь приказа. Больше всего ей хотелось снова поговорить с Ли Минхо, чтобы понять его, возможно, даже найти выход из сложившейся ситуации. Но, скорее всего, это было невозможно.       Стук в дверь отвлёк от тяжёлых дум. Девушка с опаской покосилась на защитные амулеты у входа, те слегка подрагивали. Тревога снова зародилась в сердце. На цыпочках девушка подошла к двери. Стук снова повторился.       — Лиëн, это я... Нам нужно поговорить.       От голоса Минхо вдоль позвонков пробежали мурашки. Хриплый, подавленный, он был наполнен болью. Лиëн была готова разреветься сама, но открывать дверь не спешила. Вновь посмотрев на колебания оберегов, ведьма затаила дыхание. Тревога давила на сердце, паника медленно подкатывала к горлу. Как бы ей не хотелось сейчас бросится в тёплые объятья, правда отрезвляла и пугала. Однажды Минхо уже был в гостях у Лиëн, и тогда амулеты никак не реагировали на постороннего. Сейчас же они словно взбесились, колебания становились с каждой секундой сильнее. Сейчас Ли Минхо был опасен.       — Уходи, мы всё уже обсудили.       — Лиëн, прошу тебя.       Стук в дверь снова повторился. Ведьма уже не сдерживала слез, замерев у двери.       — Хо, уходи, или я применю силу.       — Что ж, ты сама не оставила мне выбора.       В голосе Минхо слышался стальной холод.