Глава 14.Агата

      Лилия была сама не своя. Она вдруг просто застыла на одном месте, оглядываясь по сторонам. А потом оттолкнула Таисию, которая остановилась рядом с ней. Девушка упала, издав громкий вскрик от боли. Они с Машей тут же бросились к ней. Но, признаться честно, тут же бросилась Марша. А Агате потребовалось немного времени чтобы встать, а потом и дойти до девушек.       Ляля была странная. Бледность её смуглой кожи поражала. Девушка стояла и совсем не двигалась. Замерла, смотря куда-то вперёд. По её остекленевшим глазам было видно, что сейчас она не здесь. Она где-то далеко, за пределами этой комнаты. И, судя по обеспокоенному выражению её лица, переживает не самые лучшие воспоминания.

***

      С того момента, как Лилия пришла в себя, прошло много времени. Агата успела поспать два раза и даже обойти комнату по диагонали. Не без помощи, конечно. Лилия всё это время сидела в самом дальнем углу, бессмысленным взглядом сверля пол. Таисия и Марша пробовали с ней заговорить. Но, как и следовало ожидать, девушка посылала их туда, куда обычно посылают друг друга пьяницы. Честно признаться, Агата никак не могла понять, откуда молодая девушка, вроде Лилии, так хорошо знает мужскую анатомию. Но, дабы не мучить себя то и дело загорающимся стыдливым румянцем, Агата выкинула эти мысли из своей головы.       Но даже больше, чем вопрос о интимной осведомленности Лилии, девушку поражало и интересовало странное устройство на ноге оной.       Точнее то, что было вместо ноги. Это что-то было частично железным, с шарниром вместо колена и стопы. Так же было много торчащих внутри самого устройства разноцветных верёвочек.       Агата, идя на поводу любопытства, рассматривала чудесную необычность, забыв о всех правилах приличия. За что, почти обоснованно, была отправлена изучать строение... внутреннего мира человека. Кудой, конечно, тоже упоминалось, но Агате было стыдно повторить такое даже в мыслях.       Так, девушки ждали, когда Лилия придёт в себя. Они также рассматривали и друг друга, в надежде найти какие-то изменения. Естественно, таковые были. Но, Агата бы сказала — незначительные.       Чуть изменившийся цвет глаз, потемневшие волосы или другой оттенок кожи больше не казались чем-то из рук вон выходящим. Не считая Лилии, никто больше не подвергался основательным изменениям.       Но, даже не смотря на это, казалось, с каждой минутой Агата чувствовала себя всё хуже и хуже.       Голова постоянно болела, всё тело сковала слабость, а перед глазами постоянно плясали чёрные точки. Головокружение, тошнота, апатия и сильнейшая нехватка воздуха стали её постоянными ощущениями. Поэтому Агата переместилась из положения лёжа в положение сидя. Так девушка спала, разговаривала с другими, обдумывала приснившееся.       С последнего сна прошло уже два «дня». Возможно ли, что в этот раз она увидит ещё что-то?       Агата прикрыла глаза, концентрируясь на памяти. Она старалась отодвинуть боль на задний план, как учила Марша. Но, признаться честно, получалось скверно. Тогда девушка сосредоточилась на том, что же у неё болело.       Казалось, неприятные ощущения шли сразу отовсюду: голова, руки, ноги, живот, сердце. Вскоре дышать стало совсем тяжело. Вдохи не приносили достаточного кислорода, поэтому голова закружилась куда сильнее. И вот, когда девушка уже почти потеряла сознание, она почувствовала, как кто-то трясёт её за плечи.       Открыв глаза я увидела его. Он был уставшим, с мешками под глазами и в ночной рубашке. Весь растрёпанный и встревоженный. Он держал мои плечи и что-то говорил. Что — разобрать мне никак не удавалось. Шум в ушах, как будто бы вся кровь разом ударила в голову.       Муж сел на кровать и прижал меня к себе. Тепло его тела окутало меня и я вдруг осознала, насколько холодная была, по сравнению с ним. Он кричал что-то ещё, но кому-то другому. Прибегали люди, много людей. Среди них я видела доктора. Что же со мной?       Горничные и служанки прикладывали полотенца к моей голове и груди. Кто-то махал моим же веером. Мужу пришлось опустить меня обратно на кровать.       Доктор ощупывал мою руку, качал головой и лез в свой чемоданчик. Потом давал моему мужу какую-то бутылочку и сразу же уходил. Мой милый сжимал колбочку в руках и тут же выливал её в чашку с водой. Давал мне. Становилось... легче.

~~~

      Рассвет. Я просыпаюсь, но уже не от боли. Просто спать больше не хочется. Муж всё так же сидит около моей постели и плачет.       «Не расстраивайся, милый, всё будет хорошо! Я обязательно поправлюсь, слышишь! Мы обязательно будем счастливы!»       Он обнимает меня, прижимая к себе. Я чувствую, как мои волосы становятся влажными от его слёз.       За окном поёт соловей. Да... я о₽з€т&ль*о п_п#р=во}с§

***

      Открыв глаза, Агата видит перед собой белую стену. Моргает всего пару раз, перед тем как осознать: там, где всего пару минут назад было потрясающее белое покрытие, теперь были большие дубовые двери.       Такие знакомые, что Агата не сразу понимает, что раньше их здесь не было. Девушка сразу понимает, откуда они и почему так знакомы ей.       Агата, собрав все силы, делает невозможное для неё сейчас: сама поднимается с пола. Потом медленно, словно ожидая подвоха, подходит к высоким дверям. Из тёмного дуба, с разными вставками и позолоченными ручками. Такие родные. Девушка проводит по дверям рукой. Дерево будто впитало в себя солнечный свет и теперь казалось тёплым на ощупь. Агата прислонилась головой к дверям. То, что ждёт её за ними — точно подарит ей покой.