Часть 3.

Октябрь медленно окутывал окрестности Хогвартса серой печальной хмарью, вытягивая радость не хуже дементоров. Пожелтевшие листья, жухлая трава, притихший лес, тёмное озеро, низкое небо- всё слилось воедино, превращая в пейзаж за окнами в один сплошной монохром. Словно жадный мир припрятал все яркие краски до следующей весны. А может и лета. Было сонно, зябко и уже совсем по-осеннему тоскливо. Кутаясь в длинные шерстяные мантии, ученики пуффендуя чуть ли не бежали в сторону запретного леса, туда, где свежестиуганными досками пахли новенькие вольеры для магических зверей. На сколько Эллина помнила, уроки Хагрида никогда не проходили как положено. Добродушный великан не особо следил за тем, чтобы существа, которых он с воодушевлением показывал подросткам, не представляли из себя опасность. О, нет! Эти твари дышали огнём, плевались ядом, жалили щупальцами, высасывали кровь, а хуже всего, многие из них выглядели настолько омерзительно, что после уроков по уходу за ними, аппетит не возвращался неделями. До поляны, скрытой от беспощадного ветра плотной стеной деревьев, добрались раньше положенного срока. Застали лесничего за воркованием с каким-то енотом-переростком, у которого вместо языка болталась нечто похожее на длинную присоску. Слегка смутившись своего любвеобильного тона, Хагрид чуть запинаясь поздоровался с учениками и жестом руки предложил направится к одному из вольеров, где то-ли хрюкало, то ли сопело какое-то непонятное существо. Эллина робко подошла к деревянной перегородке и с недоверием уставилась на лысого, до предела откормленного зверька, напоминающего то ли крысу, то ли морскую свинью. Осмотрев его настолько тщательно, насколько позволяла брезгливость, девушка так и не смогла понять, правда ли ей так нужна о нём информация. По размерам тварь была чуть больше таксы, а всю спину, от усиков над красными глазами-бусинками до кончика хвоста, усеивали мерзкие отростки, отдалённо напоминающие актинию. - Это Растопырник, или, как его прозвали в народе, Горегубка, - громогласно провозгласил им Хагрид, словно представлял перед народом саму королеву-мать. - Не пугайтесь, она совсем не опасна. Подходите ближе! Ну же! Не бойтесь! «Не опасна», ага. Хагрид так же и про мозгожуйного слизня говорил, пока Барни Миттла не отправили в лазарет с откушенной мочкой уха. Мадам Помфри тогда ещё сильно ругалась, сказала, что ему крайне повезло отделаться такой лёгкой травмой, потому что изначально слизень намеревался пробраться через ушное отверстие в мозг. Мозгожуйного слизня из школьной программы убрали, но неприятный осадок всё-таки остался. Особенно у Барни, чьё ухо так и не смогли окончательно восстановить. Ученики, на долю которых к этому времени выпало немалое количество подобных инцидентов, боязливо подошли к вольеру, готовясь к любым поворотам событий. Существо медленно потянулось и зевнуло, обнажив огромные жёлтые зубы. - Это Сопка, - Хагрид потёр под носом тыльной стороной забинтованной ладони. - Изловил я её у берега моря, где обычно и обитают эти прекрасные существа. - Ага, прекрасные, - послышался из-за спины чей-то глумливый шёпоток. - Почти такие же, как Илария Макконери из Слизерина. Взгляды Присциллы и Эллины переплелись, и они громко фыркнули от смеха. Илария и правда чем-то напоминала мелкую крысоподобную тварь. И, в добавок, вела себя соответственно. Слава Мерлину, пересекались они нечасто, но когда такое происходило, даже воздух вокруг становился взрывоопасным. - Растопырники очень пугливые и крайне изворотливые существа, - продолжил лесничий, сделав вид, что не замечает смешков. - Взрослые особи питаются в основном ракушками и мелкими ракообразными. Детёныши предпочитают личинок и червей. Приглушённо взвизгнув, горегубка завалилась на бок, вытянув в грязи своё толстое, туго обтянутое кожей пузо, и прикрыла глаза. Глядя на неё, Хагрид глубоко вздохнул и продолжил: - Несмотря на свой милый облик, - ученики, переглянувшись, снова тихонько захихикали, - растопырник может вести себя не очень дружелюбно. Если вы ему не понравились - зверь обязательно попробует вцепиться вам в пятку, а ведь укус его ого-го, болючий какой... - Хагрид машинально потёр руку, на запястье которой виднелись бинты, но тут же, заметив испуганные взгляды, спрятал её за спиной. - Его слюна может вызвать боль и спазмы, а в редких случаях ещё и оволосение ушей. - Чего? - Мохнатыми уши станут, вот чего, - пояснил великан. - Фиолетового цвета. Пуффендуйцы снова опасливо переглянулись. Никто из них не хотел себе ни зуда, ни фиолетовых волос в ушах, но Хагрид был непреклонен. - А между тем, существа эти крайне необходимы в волшебном мире, - решил подбодрить аудиторию великан. - Кто может сказать, чем именно так полезен этот зверь? - Из его щупалец делают настойку, сэр! - отчеканила Присцилла привычным для всех слегка высокомерным тоном. - Пять очков Пуффендую! - кивнул Хагрид, указывая огромным пальцем в сторону светловолосой волшебницы. Девушка вздёрнула вверх острый носик и просияла. Что-что, а очки для факультета получать она ой как любила. Улыбнувшись в сторону сияющей подруги, Эллина достала из сумки тетрадь в толстом переплёте, обтянутую потёртым бархатом насыщенного винного оттенка. На обложке серебристой фольгой было вытиснено изображение совы, сидящей на ветке, а в уголке, уже слегка потускневшими чернилами были выведены её инициалы. Девушка приоткрыла её, и страницы, испещрённые множеством набросков, мягко прошелестели. Простой карандаш с сильно наточенным грифелем заскользил по бумаге, оставляя за собой едва заметный бледный след. Покосившись на то, как из-под успевшей испачканной чем-то серым руки, на бумаге совершались удивительные превращения, Присцилла восторженно присвистнула. Лёгкие линии, небрежные штрихи и неясные каракули, как по велению волшебной палочки, превращались в узнаваемые контуры горегубки. Анфас, упитанный профиль, а на полях, с удивительной точностью, возникли отдельные щупальца, каждое с маленькими присосками. Карандаш в руке Эллины двигался уверенно и плавно, словно был продолжением мысли. Присцилла, чьи собственные попытки изобразить что-либо заканчивались кривыми палочками, смотрела на этот процесс с благоговейным восхищением. Как у волшебницы, которая порой не могла наколдовать даже элементарные чары, получалось оживлять бумагу с помощью обычных линий? - Настойка растопырника - вещь нужная и крайне полезная. Лечит не хуже нашей мадам Помфри! - усиленно жестикулировал гороподобный человек. - А в маринованном виде его отростки ещё и дают устойчивость к заклятиям и даже порчи. На этих словах все ученики удовлетворённо закивали. Наконец-то хоть что-то дельное! Целительные зелья и мази всегда высоко ценились в магическом мире и имели огромный спрос. Особенно после того, как сами-знаете-кто пришёл к власти. Присцилла же, скрестив руки на груди, лишь брезгливо поджала губы. Она не была любительницей всяких непонятных тварей. Сама мысль о том, чтобы прикоснуться к этому лысому, усеянному мерзкими отростками созданию, вызывала у неё лёгкую дрожь. Её взгляд с неприязнью скользнул по вольеру, где горегубка, тихо похрюкивая, неуклюже перекатывалась в грязи, выставляя на всеобщее обозрение своё голое розовое брюхо. Одно из её щупалец медленно и влажно ползло по деревянной перегородке, оставляя за собой тонкий слизистый след, от которого у Присциллы свело желудок. - Эл, слушай, по секрету, это ещё официально не объявляли, - прошептала она, отводя глаза от отталкивающего зрелища. - На следующей неделе приедет специалист из Отдела талантов Министерства. - Какой специалист? - не отрываясь от зарисовки, переспросила Эллина, лицо которой в этот момент было воплощением концентрации. Лёгкая улыбка на уголках её губ, брови чуть сведены, а в глазах, устремлённых то на существо, то на бумагу, спокойный, поглощённый творчеством огонёк. Казалось, весь мир для неё сузился до кончика карандаша и неуклюжей формы в вольере. - Зачем? - Тот, который смотрит магический отпечаток, - нахмурила брови Присцилла, понизив голос ещё сильней. - Чтобы определить врождённые склонности и силу в разных областях. Глаза Эллины мгновенно округлились, а карандаш в её руке замер, оставив на бумаге резкую, недорисованную черту. Вся безмятежность с лица исчезла, словно сдутая порывом холодного ветра. - Как, уже?! - в панике выдохнула она, уставившись на подругу. - Это же… это же распределение на профессии начинается! Я думала, у нас ещё месяц, как минимум! В голове у неё пронеслись тревожные мысли. Она думала, что у неё будет больше времени, чтобы подготовиться, набить руку, наверстать упущенное. Мерлин! Столько времени без палочки! Да она сейчас была не лучше первокурсника, тыкающего заклинания наугад! Холодная волна страха подкатила к горлу. - На следующем занятии вас разделят на пары, и каждая пара получит по яйцу, - продолжил Хагрид, дрожащим от предвкушения. - Ваша задача будет вырастить детёныша до взрослой особи, собрать его щупальца и сварить из них зелье. Но это, уже не у меня, конечно, - смущённо добавил великан, потирая ладонь о борт своей жилетки, - а у профессора Слизнорта. Но до Новогодних праздников… - Простите, но где вы найдёте столько яиц? - перебила его осторожный голос. Хагрид ухмыльнулся и полным нежности взглядом посмотрел на недокрысу, которая в этот момент сморщенной лапкой усердно чесала своё отвисшее брюшко. - Сопка беременна, - сказал он полным обожания голосом, и его карие глаза под мохнатыми бровями чуть ли не блеснули влагой. Но заявление, вопреки его ожиданию, не произвело на учеников должного фурора. Несколько девочек умилились, издав тонкие, похожие на писк звуки, но основная масса лишь молча переваривала информацию с брезгливо перекошенными лицами, представляя себе вид этих «прекрасных» маленьких растопырчиков, только что вылупившихся из липких яиц. Присцилла содрогнулась при одной мысли о целой ораве миниатюрных уродцев. Чуть склонившись к Эллине, она отвела от вольера взгляд. - Да. Именно. Начнётся,- прошептала она немного зловеще. - Всё дальнейшее обучение будет построено именно на этих результатах. Специализация, элективы. Ты уже решила, чем хочешь заниматься? Эллина снова склонилась над рисунком, отгораживаясь от зрительного контакта с серыми, как туман, глазами и безразлично пожала плечами. По крайней мере ей очень хотелось, чтобы это выглядело именно так. На самом деле вопрос специализации терзал её каждый день с момента, как она вернулась в Хогвартс. Насколько же глубокой будет пропасть, если волшебный мир от неё отвернётся, не найдя в ней ни таланта, ни места? Мысль о том, что она может оказаться лишь серой, бездарной единицей в этом мире чудес, ранила острее любого заклятия. Карандаш в руке дрогнул, оставив на бумаге резкий, не вписывающийся в рисунок след, но тут же, будто в попытке скрыть дрожь, вновь заскользил, яростно штрихуя тень. - Не знаю. Ещё не определилась.- Сказала она почти равнодушно. - Эллина! - Присцилла удивлённо приоткрыла рот и её дыхание превратилось в маленькое облачко пара, зависшее между ними. Эллина сжала губы, добавляя на эскиз последнюю, самую тёмную деталь - крошечное отражение в одном из красных глаз-бусинок, но всё ещё копалась с тенями. Она не хотела смотреть на Присциллу. С Бренстоун было всё ясно, как на свежем пергаменте. Чистый аврор. Характер решительный, острый как игла, и ум, схватывающий суть на лету, и та самая, едва уловимая способность, будто бы «влезть в душу», чтобы распутывать самые сложные, запутанные дела. У Присциллы был путь. Чёткий, как линия горизонта. А у Эллины была только эта тетрадь, карандаш и смутное чувство, что её собственный магический отпечаток может оказаться блеклым пятном или, что ещё страшнее - полным отсутствием такового. Присцилла всё ещё сверлила взглядом её застывшее лицо, пытаясь найти тень той же тревоги, что клубилась у неё в груди. - А Джереми сказал, что хочет быть колдомедиком, - сказала Эллина натянуто улыбнувшись. - представляешь? Она закрыла тетрадь с эскизами и взглянула наконец на свою подругу. Судя по выражению лица которой, подключить к диалогу Стреттона оказалось очень даже неплохой идеей. В последнее время упоминания о нём действовали на блондинку как отвлекающее зелье наивысшей пробы. Присцилла на мгновение задумалась, наблюдая, как Хагрид, кряхтя, засовывает свою лопатообразную руку прямо в вольер к существу, демонстрируя его якобы мирный нрав. Горегубка лишь лениво пошевелила щупальцем. - Интересно, как он будет всё это совмещать. - задумчиво произнесла Присцилла.- Целительство, Трансфигурация, Зельеварение, Травология, Защита… И всё это должно быть на «Превосходно». А ещё и квиддич. А там сколько часов практики нужно… Это же безумие! Эллина аккуратно убрала свой драгоценный блокнот в холщовую сумку и подавила в себе желание рассмеяться. Присцилла выглядела растерянной перед чужым и таким понятным для неё упорством. Хотя, в целом, эти двое были чем-то очень похожи. - Он же гениальный, - просто сказала Эллина, и в её низком, спокойном голосе прозвучала абсолютная, несокрушимая уверенность, не оставлявшая места для сомнений. - У него всё получится. Эллина улыбнулась про себя, краем глаза наблюдая, как Присцилла сжала в кулаке край своей мантии. Да, в последнее время она как-то странно, почти болезненно реагировала на когтевранца. Говорила о нём с преувеличенным равнодушием, но при этом прекрасно помнила его оценки и расписание тренировок. Каждый раз, когда имя Джереми звучало в разговоре, на её обычно уверенном лице появлялось странное выражение. Смесь раздражения и задумчивости. А потом она долго молчала, списывая внезапный румянец на ставший морозным воздух. Не прошло и половины урока, как в маленькой хижине Хагрида, заново отстроенной после войны, неожиданно что-то хлопнуло и глухо взорвалось. Земля под ногами задрожала, а из кривой каменной трубы клубами повалил едкий чёрный дым, пахнущий горелым пером и серой. - Ой-ой-ой! Как же это я! - воскликнул Хагрид, зарывшись толстыми пальцами в свою спутанную гриву. - Почитайте о горегубке в учебниках! Сами к ней не прикасайтесь! Урок окончен! К следующему занятию конспект на десять страниц! - прокричал он, уже бегом пускаясь в сторону своего дымящегося дома, из глубины которого продолжали доноситься приглушённые, но угрожающие хлопки. Оставшись один на один с растопырником, пуффендуйцы ещё некоторое время в недоумении рассматривали беременное магическое существо, которое, казалось, лишь довольно похрюкивало. Последнее занятие проводилось в теплицах мадам Стебль. Кутаясь в мантии, ученики ускорили шаг, направляясь к застеклённым постройкам у кромки леса. Это был сдвоенный урок со слизеринцами, которые стали молчаливее и тише. Война сбила из них спесь и теперь, собираясь в небольшие молчаливые группы, они казались ещё загадочнее и страшнее. Словно постоянно затевали что-то зловещее. Поприветствовав друг друга едва заметным кивком головы, ученики молча вошли внутрь. Дощатый пол под ногами поскрипывал и едва заметно пружинил. Теплица была окутана влажным тяжёлым сумраком, несмотря на то, что за её запотевшими стеклянными стенами вовсю бушевал хмурый день. Воздух густо пах сырым торфом, гниющими листьями и чем-то сладковато-приторным, наводящим на мысли о гнили. Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи, до отказа заставленные горшками, сушёными растениями, всяческими склянками с удобрениями и странными, неясными инструментами. В тяжёлых кадках на земле стояли еще не раскрывшие свои бутоны Акониты, тёмные листья которых вздрагивали от проходящих мимо учеников. У входа в рабочую зону их приветствовала мадам Стебль. Она стояла на низком деревянном помостке, одетая в потёртый зелёный плащ и волосами, туго стянутыми в низкий пучок. Её голос, обычно отрывистый и резкий, сейчас звучал низко и нарочито спокойно, словно она боялась спугнуть хрупкую и опасную магию, витавшую вокруг. Вдоль теплицы в два ряда были уставлены столы, на которых Помона мастерски наколдовала маленькие болотца. Каждое представляло собой миниатюрный, идеально воссозданный мир трясины: чёрная, маслянистая вода, покрытая зеленоватой плёнкой ряски, из которой торчали кривые, костлявые коряги. На поверхности плавали округлые листья кувшинок сероватого оттенка, а сам ил на дне временами шевелился, выпуская пузырьки болотного газа. А высоко под потолком и в полумраке между стеллажей мерцали бледные огоньки, беззвучные, холодные и призрачные. Они висели в воздухе, медленно дрейфуя и притягивая взгляд гипнотической, обманчивой нежностью. - Не заглядывайтесь на огни, - предупредила мадам Стебль. - Ignis Fatuus питается минутным вниманием и растерянностью. Чем дольше смотришь - тем гуще туман в голове. Ваша задача на сегодня - не они. Она указала тонкой палочкой на невзрачные, мясистые стебли с мелкими жёлтыми, восковыми цветами, растущие по краям каждого искусственного болотца. - Болотная свеча. Её сок - единственный известный нейтрализатор ожогов от прикосновения к болотному огню. А также... - она сделала паузу, давая драматизму повисеть в сыром воздухе, - мощный катализатор для зелий ясности ума, но лишь в сочетании с правильным симбионтом. Мистер Финч-Флетчли, назовите его. Юноша из Пуффендуя, стоявший ближе всех к столам, вздрогнул, будто его коснулись током, и выпалил: - Гриб-головнёк, профессор! Растёт у самых корней свечи, в чёрном иле! - Верно. Десять очков Пуффендую. Головнёк поглощает токсины из сока, преобразуя их. Без него сок свечи - просто липкая и едкая субстанция, разъедающая кожу. В этот момент двери в теплицу с лёгким скрипом резко распахнулись и в помещение вошёл Захария Смит. Волосы были взъерошены ветром, лицо не смотря на холод казалось сероватым. Он извинился за опоздание коротким, сдавленным бормотанием. Стебль молча кивнула, разрешая войти, и он, избегая взглядов, занял своё место в конце ряда рядом с остальными пуффендуйцами. - Ваш практикум сегодня пройдёт в парах, - Продолжила мадам Стебль. - Один с помощью заклинания «Аква Фонтана» осторожно будет извлекать сок из стебля, стараясь не повреждать корни. Второй - в перчатках - соберет не более трёх шляпок головнёка с той же куртины. Затем вы смешиваете их в предоставленных тиглях. Правильная субстанция должна будет застыть в прозрачную янтарную каплю. Мутная коричневая, или тёмная, не дай Мерлин, взрывающаяся - означает провал. Приступайте. Разбившись на пары ученики двинулись к своим «болотцам». Получив нужные инструменты: тонкий серебряный нож для надреза, стеклянную колбу для сбора сока, щипчики и плоскую чашу, девушки нагнулись над чарующей магией. Но не успела Эллина как следует рассмотреть мрачную воду, как получила колкий тычок под рёбра. - Ты смотри на Захарию. Какой он дёрганый, - прошептала Присцилла, взглядом указывая на парня, который нервно теребил застёжку на мантии. - Словно пружина, которую вот-вот сорвёт. Эллина хмурясь последовала за её взглядом. Захария и правда выглядел непривычно. Он стоял чуть в стороне от своей напарницы, с неестественно поднятыми к ушам плечами. Взгляд его бегал по теплице, цепляясь за малейшее движение, но не задерживался толком ни на чём. Он то и дело вздрагивал, будто от внезапного холода, а пальцы то барабанили по бедру, то резко сжимались в кулаки. Казалось, каждый звук отзывался в нём крохотной, болезненной судорогой. - Он вообще на себя не похож в последнее время, - согласно кивнула Эллина, отводя глаза, чтобы не привлекать внимание. - Словно подменили. Раньше он хоть и зазнайка был, но… всё же собранный. - Приступаем к заданию!- хлопнула в ладони мадам Стебль. В теплице воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь всплесками воды, сдержанным шёпотом заклинаний и осторожными шагами по деревянным мосткам. Мадам Стебль, бесшумная словно тень, перемещалась между столами, отмечая каждую неточность, каждое лишнее движение. Определив обязанности, девушки приступили к работе. Присцилла осторожно опустилась на колени на краю деревянного настила лицом к густой куртине болотной свечи. Она натянула до локтей пару плотных кожаных перчаток, пропитанных резко пахнущим защитным составом от спор. - Говорят, у него в семье какие-то трудности, - зашептала она, раздвигая мясистые, скользкие листья у основания растения и обнажая влажную, почти чёрную землю с переплетением толстых, бледных корней. - Отец его в Комитете, вроде бы под следствием из-за неправильной аттестации какого-то межконтинентального портала. Среди корней, как крошечные чёрные зонтики прятались грибы-головеньки. Присцилла выбрала три самых маленьких, с ещё не раскрывшимися до конца шляпками, и с едва слышным сухим щелчком отщипнула их ножки специальными серебряными щипчиками. Собранные грибы она немедленно поместила в плоскую фарфоровую чашу, накрыв её прозрачным стеклянным колпаком, чтобы уберечь от влажного воздуха, и поставила рядом на стол. Затем взяла в руки пустую стеклянную колбу для сока. - Слышала, - подтвердила Эллина, встав в устойчивую позицию чуть поодаль, чтобы не задеть подругу. - Но это же было ещё летом. А вот на прошлой неделе на Прорицаниях он три склянки подряд разбил… Она сделала глубокий вдох, сосредоточившись на стебле перед собой, и чётко, но без резкости произнесла: «Аква Фонтана». Кончик её палочки дрогнул, и из него полилась тончайшая, едва вибрирующая нить воды. Она направила её в аккуратный надрез у самой земли. Но струйка была слишком слабой, сок из разреза сочился едва-едва, густой, желтоватой каплей и колба почти не заполнялась. - Эл, давай уже! - зашипела Присцилла. - Ты воду для ванны лепрекона что ли набираешь? Усиливай напор! - Я… я стараюсь! - Стиснула зубы Эллина, сводя брови в одну напряжённую складку. - Если сделать напор сильнее, можно корень повредить! Ты же сама говорила, что у гриба он жидкий, как дерьмо смаргла! Мадам Стебль, проходившая мимо, грозно сверкнула на Эллину глазами, заставив её замолкнуть. - Но и не так же слабо!- Присцилла шептала так злобно, что Эллина даже решила, что подруга вот-вот лупанёт её палочкой по голове. - Сок уже начинает темнеть на срезе, видишь? Он окисляется! Ещё пять минут, и вместо янтаря у нас получится бурый кисель для гоблинов! Дай сюда, я сама! Она потянулась за палочкой, но Эллина резко отстранилась. - Нет! Моя задача - заклинание, твоя - грибы! Мы так договорились! Я справлюсь… просто… нужно сосредоточиться! - Сосредоточься быстрее, пожалуйста! - закатила глаза - — Я головнёк идеальный собрала, с первой попытки! Ты же сейчас всё испортишь! За спиной послышался сдержанный, но явно насмешливый смешок какой-то слизеринки. Эллина стиснула зубы, но поворачиваться не стала. Она на секунду закатила глаза к потолку, будто ища там вдохновения, сделала глубокий, успокаивающий вдох и снова, твёрже, почти командным тоном произнесла: «Аква Фонтана!». Струйка стала чуть толще и увереннее, заиграв в тусклом свете радужными бликами. Вода мягко обволокла основание стебля, просочилась в микропоры надреза, и под её магическим напором густая, маслянистая жидкость цвета светлого мёда начала капать в колбу чаще, ровными тягучими каплями. - Ну вот, другое дело, - облизнулась Присцилла, наблюдая, как капля за каплей наполняется хрустальный флакон. - Только не перестарайся сейчас… - Молчи и следи за своими грибами, а то они у тебя обуглятся. - Да не так ты направляешь заклинание! Ты всю корневую систему порвёшь! Дай сюда! - раздался резкий, срывающийся на шёпот голос Захарии с другого конца стола. Он был полон такого раздражения, что казалось, вот-вот перейдёт в крик. Захария почти выхватил палочку своего напарника, хотя его собственные руки заметно дрожали, и от этого движение получилось резким, почти агрессивным. Эллина глянула на него, но тут же, стиснув челюсти, сконцентрировалась на своём стебле, от натуги высунув кончик языка. - Уже обуглились бы, если бы ждали, пока ты настроишься, - не сдерживая самодовольной улыбки, сказала Присцилла, покачивая чашей с тремя идеальными грибами. - Кстати ты слышала, что вчера в комнате мальчиков что-то загорелось. Не сильно, дым был, всё быстро затушили. - Ого… Мимо них, бесшумно ступая по влажным доскам, прошла мадам Стебль, наблюдая за процессом. Девочки тут же замолчали, имитируя полную погружённость в работу. - Я наверняка не знаю, но шепчутся… что это было по вине Смита, - продолжила Присцилла, наклонившись к колбе так близко, что её дыхание затуманило стекло. - Будто он что-то пытался наколдовать, и оно вышло из-под контроля. - Не может быть… - Не тяните, мисс Паркинсон, сок окисляется на воздухе! - прикрикнула Стебль за спиной так резко, что Эллина вздрогнула и едва не уронила палочку.- Мистер Смит, — профессор перевела ледяной взгляд на Захарию, - ваша рука дрожит. Вы подвергаете риску себя и напарника. Успокойте дыхание. Захария, бледный, с каплями пота на висках, лишь резко кивнул, сжав челюсти так, что выступили желваки. Эллина, продолжая осторожно направлять струйку воды в колбу, ловила себя на том, что краем глаза следит уже не за мерцающими в глубине болотца холодными огнями, а за его напряжённой, трясущейся фигурой. Тревога, тихая и неприятная, скреблась на дне её сознания. Когда в колбе набралось достаточное количество янтарного сока, Эллина плавным движением, почти по-дирижёрски, оборвала заклинание. Вода мгновенно прекратила течь и рассеялась в воздухе легким, быстро тающим туманом. Присцилла передала флакон Эллине и принялась готовить небольшой мраморный тигель. Затем, с хирургической точностью, пинцетом перенесла туда грибные шляпки, раздавила их пестиком в мелкую тёмную, почти чёрную пыль и, не спеша, влила поверх неё густой сок. При соприкосновении раздалось тихое, угрожающее шипение, и над тиглем поднялось облачко едкого пара с запахом, напоминающим жжёный сахар и горелую резину. Быстро и без суеты, Присцилла тут же начала помешивать смесь тонкой стеклянной палочкой, интуитивно чувствуя нужный ритм, описывая медленные, гипнотические восьмёрки. Под их совместным, затаившим дыхание вниманием мутная жидкость начала светлеть, густеть и просвечивать, будто в ней растворялся солнечный свет. Через минуту в тигле лежала уже не просто субстанция, а почти драгоценность - крупная, идеально круглая капля. Абсолютно прозрачная, тёплого медово-янтарного цвета, она упруго покачивалась на кончике палочки, переливаясь внутренним огнём. Они переглянулись. Без слов. В их взгляде читалось не столько торжество, сколько молчаливое, профессиональное удовлетворение от безупречно выполненной сложной работы. - Ты просто чудо! - улыбнувшись, шепнула Эллина от души, восторгаясь безупречным мастерством своей подруги. Внезапно раздался резкий, сухой хлопок, похожий на лопнувшую струну, за которым последовало яростное шипение. Все машинально присели, инстинктивно прикрыв головы руками. У Захарии из-под палочки бил неконтролируемый поток воды, сметая грибы со стола и разбрызгивая едкий, уже потемневший сок. Его напарник вскрикнул, отпрыгивая, а Захария застыл, смотря на небольшой, но ядовито-зелёный, пузырящийся ожог на тыльной стороне своей руки. В воздухе повис едкий запах гари и палёной плоти. Мадам Стебль мгновенно оказалась рядом. Её палочка описала в воздухе быструю, чёткую дугу, и неконтролируемый магический поток был - К медсестре. Немедленно. - велела она с нескрываемой тревогой.- Всем остальным - продолжить работу. Захария, не говоря ни слова, бледный как полотно, сжимая обожжённую руку другой, быстрыми, почти бегущими шагами выскользнул из теплицы. Его уход оставил за собой тяжёлую, нехорошую тишину, которую теперь заполнял лишь подавленный шёпот. Эллина поймала взгляд Присциллы, в глазах которой читалось немое подтверждение своих худших предположений. *** Урок подходил к концу. Получив заслуженное «Превосходно» и убирав рабочее место, Эллина, увлечённо зарисовывала болотце с причудливыми грибами в своей тетради, пока магия мадам Стебль окончательно не рассеялась. От занятия её оторвал резкий, бархатистый женский смех, разливающийся за ее спиной. Негромкий, но отчётливый, он звучал так интригующе, что девушка невольно обернулась. Взгляд тут же уперся в кудрявого Слизеринца, лицо которого в другой ситуации она вполне могла бы назвать красивым. Теодор Нотт. Так, она узнала, звали высокомерного придурка, дружочка Малфоя, презирающего всех грязнокровок. Склоняюсь над рабочим столом, который делил с Панси Паркинсон, он шептал ей на ухо что-то, должно быть, до одури забавное, потому что девушка то и дело глупо хихикала. Его губы были к ней так близко, что почти касались чёрного завитка волос на её виске. Отгороженная от остального мира, эта сцена выглядела почти интимно. Странно и так нетипично для стен этого замка. Пока разум был парализован этим зрелищем, тело Эллины будто жило своей, отдельной жизнью. Карандаш упал в крошечную выемку на большом пальце и рука привычным жестом повела его по шершавой бумаге, будто подчиняясь какому-то внутреннему зову, куда более древнему, чем здравый смысл. Лёгким движением наметились острые углы скул, затем осыпались беспорядочные пряди волнистых волос, мягко падающих на его лоб. Контур носа. Линия рта с едва уловимой ямочкой в уголке едва приоткрытых губ. Карандаш пошёл выше, стремясь уловить тень от пушистых, каки-то совсем девичьих ресниц, падающих его на щёку. Затем вывел дугу брови и маленькую родинку у виска. Эллина тяжело сглотнула понимая, что была свидетелем чего-то запретного, но оторваться вопреки желанию не могла, пока взгляд карих глаз, скользнув мимо Панси, вдруг не остановился на ней самой. Эллина даже не поняла, что нагло таращится, пока Нотт не подмигнул ей, улыбаясь совсем беззастенчиво и даже лукаво. В его взгляде не было насмешки лишь тихое удивление, от которого у неё тут же дыхание перехватило. Отвернувшись до того, как обернулась Панси, Эллина с ужасом захлопнула тетрадь, резко пикнув её под лежащие рядом учебники, словно пытаясь избавится от орудия преступления. Щёки пылали так, словно её только что отхлестали по ним крапивой. Урок закончился, магия исчезла и на столе перед Эллиной осталось лишь большое мокрое пятно. За её спиной снова раздался заливистый смех, в котором теперь явственно чувствовался оттенок насмешки. Рука, сжимавшая палочку, дрогнула. - Тергео! - выпалила Эллина, чтобы убрать лужу, но заклинание вышло скомканным и слабым. Несколько лежащих на столе книг с громким стуком повалились на пол. Смех позади стал громче. Эллина всхлипнула. Неожиданно онемевшие пальцы перестали слушаться, вмиг наполнившись металлической крошкой. От ощущения стыда и собственной никчёмности, от этого всевидящего взгляда за собственной спиной, мир вокруг неё сузился до размера пылающих щёк. К счастью, вихрем подскочившая к ней Присцилла, мигом оборвала её мучения. -Эл, да что ты там копаешься? Пойдём! - её голос звенел азартом. Лёгким взмахом палочки блондинка мгновенно подняла с пола книги и убрала пятно не дав Эллине даже рта раскрыть. Вцепившись за её локоть с силой, достойной профессионального квиддитч-ловца, она потащила подругу к выходу. - Все уже там! Говорят, в Большом зале сам Гарри Поттер выступать будет! Настоящая лекция! Живьём! Эллина попыталась что-то промямлить, но Присцилла, намертво ухватив её сумку не намеревалась не слушать возражения. Бренстоун тащила её прочь из душной теплицы, на ходу натягивая на голову широкий капюшон. Последнее, что Эллина успела заметить мельком оглянувшись- это спокойный профиль Тео, вновь склонившегося к уху Панси, будто ничего и не было. Но его едва заметная улыбка, казалось, всё ещё висела в воздухе, преследуя её.