Часть 10. Всё начинается заново

Прошло 6 дней. Уже близился конец октября. В субботу Моне, что только проснулась, позвонили из больницы. — Здравствуйте! Вы ведь Мона Мегистус? — спросил женский голос из трубки. Девушка лениво потёрла глаза, поднялась с кровати и, одновременно идя в ванную комнату, кратко ответила: — Да. — Ваша мать выздоровела, её можно уже выписывать из больницы. Вы можете за ней зайти? — сообщила работница. — Да, могу. Во сколько за ней зайти? — проговорила сонная брюнетка. Она дошла до ванной комнаты и дёрнула ручку двери. — Вам не будет сложно придти в 11:00? — задала вопрос женщина. Сейчас было 10:02. — Нет, не сложно, — произнесла свой ответ обладательница чёрных волос, одновременно расчёсывая свои волосы. После попрощавшись с работницей больницы, она сбросила трубку. «Надеюсь, она не начнет снова бухать, как только из больницы выйдет...» — мелькнуло в мыслях Моны, пока та собирала волосы в хвостики. Вскоре она вышла из ванной комнаты. Девушка быстренько съела на завтрак фрукты и, подумав о том, что её мать, скорее всего, будет голодной, когда придет, поставила варится макароны. После она вышла из кухни. Брюнетка переоделась в серые штаны и кофту черного цвета. Затем она вернулась на кухню и спустя 10 минут выключила плиту. Было 10:31. Обладательница чёрных волос решила пойти до больницы пешком. Накинув на плечи куртку и надев уличную обувь, Мона вышла из квартиры. «Обратно домой поеду на автобусе. Со мной, как ни как, мать моя будет... Надеюсь, она уже поняла, что тот мудак — обычный псих, и больше меня ненавидеть не будет из-за него... Однако, зная её, я не буду особо сильно удивлена, если узнаю, что она до сих пор меня не простила,» — подумала девушка, выходя из подъезда. Дорога заняла 28 минут. Разобравшись со всеми вопросами на стойке регистрации, брюнетка в 11:00 уже стояла около двери в палату 302. Она вошла в помещение. На больничной койке сидела её мать в своей обычной одежде. В руке она держала какие-то документы, где было написано немного информации о её состоянии. — Ты готова идти домой? — спросила Мона, стоя около порога комнаты. Женщина кивнула головой. Они молча покинули больницу, перед этим забрав некоторые документы, и сели на нужным им автобус. Спустя 13 минут они уже стояли около двери, ведущей в их квартиру. — На плите стоит кастрюля с макаронами. Специально для тебя сварила, — кратко произнесла девушка абсолютно без каких либо эмоций. Её мать ничего не сказала в ответ, лишь молча прошла внутрь квартиры, как будто специально толкнув плечом обладательницу чёрных волос. «И чего моя мать всё время молчит..?» — недоумевала Мона. Она прошла в квартиру за ней и закрыла дверь. Женщина пошла в свою спальню, а девушка — на кухню, чтобы проверить, всё ли в порядке с макаронами, и точно ли она выключила плиту. Спустя пару минут на кухню вошла её мать. Оказывается, в своей спальне она просто переодевалась в домашнюю одежду, а именно в её красный халат, пропахший алкоголем, на котором виднелись странные пятна грязи и чего-то ещё. — Сегодня вечером свалишь из дома, — сказала женщина, подходя ближе к своей дочери. — Почему? — пытаясь сохранять спокойствие, спросила брюнетка. «Что!? Что она вообще такое говорит!? Зачем мне сваливать!? Она хочет прогнать меня из дома, что-ли!?» — в мыслях недоумевала она. Девушка была очень взволнована, но виду не подавала. — Придут мои друзья. Я уже договорилась с ними. Хочу отпраздновать с ними то, что меня выписали из той тупой больницы. Ты будешь лишь мешаться в этой квартире... Да и не хочу, чтобы очередного моего друга посадили из-за такой уродины, как ты. И мне плевать, что ты против. До рассвета видеть тебя не хочу... Свалишь в 20:00, поняла меня? — проговорила её мать довольно уставшим голосом; она не выспалась сегодня утром. Руки Моны заметно задрожали. Она понимала одно: если на её мать пожалуется какая-нибудь бабка, живущая в их доме, то дорога в детский дом обеспечена. На случай, что её выгонят из квартиры, она несколько дней назад расспросила своего отца и родителей Скарамуччи, сможет ли хоть кто-то из них приютить её. Ответ был один у всех — нет... Поэтому планы девушки и её друга о том, чтобы стать семьёй, резко оборвались. Хоть они с самого начала и понимали, что это почти невозможно, всё равно немного расстроились. — Но, мама! Я не буду мешаться, обещаю! — сказала Мона. Её губы и руки дрожали. Она не была пугливой, однако тот факт, что на её мать явно пожалуются в полицию за её пьянки, пугал её уж очень сильно... Несколько дней назад одна бабка, что жила на их этаже, пообещала пойти в полицию, если ещё хоть раз услышит пьяные крики из квартиры брюнетки. — Я сказала, что ты свалишь из квартиры вечером, значит, так и будет! Будешь возражать — силой тебя из квартиры выставлю! — крикнула женщина. — Наша соседка пообещала, что пожалуется на нас полиции, если ты со своими друзьями снова будешь пить! Когда ты бухаешь, то вечно орёшь и смеёшься, что мешает всем нашим соседям спать! Пожалуйста, не пей хотя бы день... — умоляла Мона. В её глазах читался страх. Другие соседи понимают ситуацию девушки и не вызывают полицию, но та бабка — нет. Она мечтает, чтобы в этой квартире жил кто-нибудь другой, а не брюнетка и её мать. — Да что нам эта тупая старуха сделает!? Она только орать на всех и может! А теперь свали с кухни, тошно на твою морду смотреть... — проговорила женщина. Обладательнице чёрных волос не оставалось ничего делать... Она уже хотела покинуть кухню, как услышала голос своей матери, что до этого что-то искала под кухонным столом: — Сходи за водкой. Деньги сейчас дам. Оказалось, что она не нашла алкоголь, который все время стоял под столом. Женщина, даже не смотря на свою дочь, протянула деньги, перед этим достав их из кармана своего халата. Мона, вздохнув, взяла деньги и пошла в прихожую. Она надела ботинки и, даже не взяв с собой куртку, вышла из квартиры. «Сука... Опять она будет бухать... Как же это всё надоело! Вот бы съехать из этого тупого города... Мне только 3 года осталось в нём торчать; после я свалю отсюда! И не важно куда именно, хоть на помойку! Лишь бы подальше от этой гнилой квартиры и моей тупой мамки... Она даже не видит во мне человека, лишь урода какого-то, что и в рабы нормально не годится... И эта тупая бабка достала; не понимает, что меня в детдом отправят, если она хоть что-то вякнет про меня и мою мать полиции! Вот бы этот дом просто сгорел... Ненавижу все это...» — разозлилась она, выходя из квартиры. В какой-то момент, когда Мона спускалась на первый этаж по лестнице, она начала воображать себя с канистрой керосина, спичками, улыбкой... Она вообразила, как поджигает дом, наслаждается криками людей, а после танцует около сгоревших развалин. В какой-то момент она уже хотела бежать в магазин за керосином, но всё же одумалась. Спустя 10 минут Мона стояла около кассы магазина, держа в руках несколько бутылок водки по акции. — 18 лет то есть? — спросила кассирша, когда очередь дошла до девушки. — Меня попросила мама купить. Она тут часто покупает алкоголь, но сегодня меня послала, — не ответив на вопрос, сказала брюнетка. Женщина за кассой вздохнула и позвала администратора, ведь не знала, что делать с этим несовершеннолетним ребенком. — Что случилось? — спросил администратор, когда подошёл к ним. — Да вот, поглядите! За водкой пришла несовершеннолетняя девочка! Говорит, что для матери своей купить хочет! — ответила кассирша. — Мегистус, да? — вдруг неожиданно спросил мужчина. Мона кивнула головой. — Знаю я твою мать... Этой девчонке можно продавать алкоголь, ей и вправду для матери, — сказал администратор. В этом магазине у её матери была не особо хорошая репутация; все знали её, как алкоголичку, избивающую собственную дочь и частенько устраивающую скандалы на кассе, чтобы получить скидку на пиво. Женщина все же продала брюнетке алкоголь. Спустя пару минут Мона вернулась в свою квартиру. — Где ты так долго шлялась? Магазин чуть ли не впритык к нашему дому! — вдруг донёсся голос её матери с кухни. Оказалось, что брюнетки не было примерно 20 минут. Девушка не ответила на вопрос и молча, зайдя на кухню, оставила на столе бутылки с водкой. Деньги, что остались после покупки алкоголя, она оставила себе. После обладательница чёрных волос пошла в свою комнату. Дойдя, она закрыла дверь на замок и присела на кровать. «Всё начинается заново... Она снова будет бухать, снова будет меня ненавидеть, снова я буду гнить в этом доме... Всё снова будет также,» — мелькнуло в её мыслях. Девушка слишком долго надеялась на то, что её мать исправится... Однако сейчас уже потеряла хоть какую-то малейшую надежду. «Видимо, мне суждено жить с проклятой алкоголичкой на протяжении всего своего никчёмного существования... Она не исправится. Я уже потеряла на это надежду. В ней нет ничего человеческого, она — обычное отродье... Но это тупое отродье я всё равно немного люблю, даже не смотря ни на что... Наверное, в этом и есть семья? Я точно не знаю...» — думала она. Мона решила не уведомлять своего друга о произошедшем, так как не хотела, чтобы он волновался. «Я слишком часто нуждаюсь в помощи от него... Наверное, Скарамуччу это уже достало. Не буду в этот раз просить у него помощи или хоть что-то объяснять; сам поймет, когда услышит её пьяные крики...» — решила она. Главной проблемой была та бабка, живущая на их этаже. Узнает об очередной пьянке — позвонит в полицию... Брюнетке оставалось надеяться только либо на милосердие от их соседки, либо на то, что все полицейские будут заняты вечером, и никто не приедет на вызов. Обладательница чёрных волос решила взаранее положить все нужные ей вещи в рюкзак, который она возьмёт с собой. Она сложила в него деньги, проездную карту, пачку сигарет и коробок спичек. После девушка стащила с кухни несколько яблок и бутылку с водой, а затем их тоже положила в рюкзак. Спустя несколько часов, а именно в 19:54 Мона услышала крик с кухни: — Сваливай, уродина! Девушка вздохнула, взяла с пола свой рюкзак и вышла из комнаты. Эту ночь она решила переждать в подъезде. Сначало брюнетка хотела подождать на первом этаже под лестницей, пока придут все гости её матери, дабы не встретиться с ними. После она хотела ожидать рассвет или хотя бы ухода друзей её мамы на лестничной площадке их этажа. Сейчас обладательница чёрных волос надевала ботинки. Она решила не надевать куртку, а лишь повязать её на поясе. Спустя пару минут Мона уже сидела на холодном полу подъезда под лестницей. Вдруг она услышала какие-то радостные крики и хохот. Голоса были знакомы. — Ха-ха! Наконец-то её выписали! Хоть сегодня нормально напьюсь, а то в своей квартире не получается; жена вечно орет и алкашом называет... Впринципе, бабам это свойственно! — проговорил какой-то мужчина, подходя с компанией из ещё 3 человек к лифту. — И не говори... Мой муж абсолютно такой же! Разводом недавно угрожать вздумал, а я ему ножом в ответ пригрозила! А то заебал разводить скандалы... — сказала женщина, что тоже входила в эту компанию. Девушка знала этих людей, они довольно часто пили с её матерью. «Только не они... Они — самые резвые из друзей моей мамки...» — мелькнуло в её мыслях. Эта компания отличалась от остальных друзей её матери тем, что чаще всего устраивали драки и вели себя не особо адекватно. В их компанию раньше входил и дядя Саша, однако они его быстро забыли после ареста. Девушка прождала под лестницей 10 минут, а после все же решилась подняться обратно на свой этаж. Вскоре она уже была на лестничной площадке седьмого этажа. Она стояла около открытого окна и курила. Вдруг послышался какой-то звук сзади неё. Мона обернулась. Она увидела Скарамуччу, только что вышедшего из своей квартиры. — Привет! А что ты тут делаешь? — спросил он. — Не важно... — не ответила брюнетка. Она не хотела, чтобы её друг за неё волновался, поэтому и не ответила. Парень молча подошёл к мусоропроводу и выкинул туда чёрный мешок с мусором. — Что-то случилось? — задал вопрос брюнет. — Нет... — соврала обладательница чёрных волос. Вдруг до них донеслись крики и смех из квартиры девушки. Она лишь вздохнула. — Кто в твоей квартире? — спросил Скарамучча и спиной упёрся об стену. — Мать и её друзья. Её сегодня выписали, вот и решила выпить в честь этого... Не хотела, чтобы ты волновался, поэтому и не сказала, — ответила Мона и, потушив сигарету, выбросила её в мусоропровод, хоть на нем и было написано: «Окурки не бросать». — Может, у меня переночуешь? — предложил брюнет. — Нет, но спасибо за предложение. Мне следить нужно... Вдруг придет бабка, которая живёт на нашем этаже, и в полицию позвонит. Она обещала позвонить, если услышит хотя бы ещё один крик из моей квартиры... — отказалась девушка. — Ладно. Мне уже домой пора... Пока. Если проблемы будут, то сразу же звони или пиши мне, — произнёс юноша и пошёл в свою квартиру. — Пока, — вслед сказала ему обладательница чёрных волос. После она села на пол спиной к своей квартире и свесила ноги, просунув их между перилами. Эта ночь явно будет долгой. К счастью, завтра воскресенье, и Моне не нужно будет никуда идти на следующий день. Из её квартиры доносились крики и хохот. Проходили часы. Было уже 22:01. Гости так и не ушли. Девушке хотелось спать, но ей было нельзя... Вдруг придут полицейские. Продержаться смогла она только 10 минут, а после заснула. Обычно она не бывает такой сонной и может не спать хоть до 3:00, однако этот день был исключением. Прошёл час. Мону разбудили чьи-то слова: — Кто это? Бомж, что-ли? Она открыла глаза. Около неё стояли какие-то мальчишки и осматривали её. — Ты чего на лестнице спишь? Давай, вставай! Не место тут бомжам! — вдруг услышала девушка. Она встала с пола и получше оглядела мальчишек. Низкие блондины, которым было примерно 7-8 лет, очень сильно были похожи внешне. — Вы где бомжа увидели, мелочи? Свалите отсюда! Нечего шастать в подъездах по ночам! — попробовала прогнать их обладательница чёрных волос. Однако мальчишки и с места не сдвинулись. Мона вздохнула и замахнулась на них кулаком. Она не хотела их бить, а лишь напугать. Блондины тут же убежали, что-то прокричав. Брюнетка посмотрела на дверь в свою квартиру; из неё всё ещё доносились какие-то крики. «Видимо, бухать будут до утра... Придется здесь несколько часов сидеть, ведь уйти я не могу — вдруг ментов вызовут...» — мелькнуло в её мыслях. Нельзя было ни уйти, ни заснуть, ей нужно было ожидать утра. В это время в квартире девушки сидели пьяные гости её матери и она сама. — А где дочь твоя? — вдруг спросил один мужчина из их компании. — Где-то шляется. Я её выгнала до утра, чтобы нам не мешала, — ответила её мать. Всем гостям было плевать на довольно жестокое обращение к девушке. Однако один из них всё же сказал: — Пусть к нам идём! Столько времени не видел эту злую морду, что даже немного соскучился... — Ладно уж! Сейчас позвоню ей и скажу, чтобы к нам шла... — вздохнув, произнесла женщина и позвонила своей дочери. Мона не ожидала получить звонок. Она приняла его, услышала краткое: «Вали домой» и направилась к двери своей квартиры. Вскоре она уже стояла на кухне. «Ну и что ей надо? Эти придурки ведь ещё не ушли...» — недоумевала обладательница чёрных волос, увидев ещё не ушедших гостей. — С нами посиди, лишней не будешь пока что, — сказал один из гостей и налил в пустую, до этого нетронутою не кем рюмку водки. Рядом стоял пустой стул, как будто они ждали кого-то ещё, но этот кто-то не пришел. Девушка села на него. Ей протянули рюмку. — Я не пью, да и мне 18 лет нет... — произнесла брюнетка, отказываясь от алкоголя. — Хотя бы разок за компанию выпей, и больше наливать не будем тебе, раз так сильно не хочешь, — сказал какой-то друг её матери. Делать было нечего. Моне пришлось выпить. Вкус был противным, да и запах не особо хорош... Пьянка была долгой. К счастью, оказалось, что бабка, живущая на их этаже, уехала на дачу на пару недель. Это рассказал один из гостей. Новость обрадовала брюнетку. «Значит, ментов никто не вызовет... Кроме меня, Скарамуччи и той бабки на этом этаже никто не живёт,» — обрадовалась она. Разошлись гости только в 5:08. Обладательница чёрных волос никогда не понимала, как можно так долго пить... Как только они ушли, мать Моны сразу же заснула прямо на кухне, чуть ли не свалившись на пол со стула. Девушка не посчитала нужным отнести её в спальню. Она покинула кухню, бросив напоследок презрительный взгляд на свою мать. Почистив зубы, брюнетка легла спать. «Завтра все будет намного лучше... Думаю, она протрезвеет и наконец-то взглянет на меня, как на человека, а не отродье! Как на свою дочь...» — мелькнуло в её мыслях, когда она лежала на кровати, смотря в потолок, и пыталась заснуть. В 5:16 Мона уже спала.