Часть 11. Разговор

На следующее утро Мона проснулась в 13:02. Обычно она просыпается раньше, но вчера слишком сильно устала, из-за чего, проснувшись до этого в 11:05, позволила себе ещё подремать. Девушка почистила зубы и пошла на кухню. В данной комнате ее ожидала её мать, проснувшаяся примерно 10 минут назад. — Приготовь еды и воды заодно подай, — сказала она, упираясь рукой об стол. Брюнетка налила ей в стакан воду, а после молча достала яйца из холодильника. Она решила пожарить яичницу. «Как всегда... Сначала прогоняет, лишь бы не мешала ей бухать, а потом говорит то принести ей что-то, то убраться, то приготовить... Раздражает,» — мелькнуло у неё в мыслях. Спустя пару минут завтрак был готов. Она отдала одну тарелку с яичницей своей матери, а другую оставила себе. Брюнетка не хотела завтракать вместе с ней, поэтому взяла тарелку и хотела уже идти в свою комнату, как вдруг услышала голос своей мамы: — Почему ты даже завтракать со мной не хочешь? Перестала меня уважать уже, что-ли? Неужели уже забыла, как я раньше пахала сутками на работе, лишь бы прокормить тебя? Я не хочу звать тебя дочерью, но ты живёшь в моей квартире, а значит, должна уважать меня, даже если я тебя и ненавижу. Женщина считала, что, если человек хочет есть с ней, то он её уважает. «Ну и когда же ты пахала ради меня? 10 лет назад, когда мне было только 5 лет!?» — в мыслях негодовала девушка. Когда-то давно её мать работала чуть ли не сутками... Но после её алкоголизм взял вверх, и женщина уволилась с работы. — Я просто хочу поесть в своей комнате... Это не зависит от моего уважения к тебе, мама, — возразила она. — Ты позавтракаешь со мной, и это не обсуждается! — крикнула её мать. Мона молча подсела рядом с ней и начала есть. Ковыряя яичницу, женщина резко сказала: — Сегодня вечером снова придут мои друзья. Если хочешь — можешь остаться, мешаться особо сильно не будешь... — Мама, пожалуйста, прекрати пить... У нас скоро деньги закончатся из-за твоего алкоголизма. Да и тебе может стать плохо от такого количества алкоголя... — попросила обладательница чёрных волос. Про деньги она, конечно же, соврала; девушка в любой момент могла попросить у своего отца ещё денег... Однако её мать не знала про это. — Не указывай, что мне делать! Да и мне плевать, что деньги могут кончится! Пока хватает денег — буду пить... И такая жалкая уродина, как ты, мне не помешает, — крикнула женщина. После последовал удар. Мать брюнетки ударила её по щеке рукой. «Что с ней вообще случилось!? Раньше была хоть чуточку адекватной...» — удивилась Мона. Она посмотрела на женщину. — За что..? Я ведь просто беспокоюсь за тебя! Из-за твоего алкоголизма ты можешь даже умереть! Я просто люблю тебя, мама! Я не хочу стать сиротой и умереть в бедности... Я хочу, чтобы всё было как раньше, когда мы были нормальной семьёй! Когда ты обо мне заботилась, не пила... Я не прошу тебя вернуть отца, начать зарабатывать... Я прошу тебя просто прекратить пить, просто полюбить меня! Разве я многого прошу? Я лишь хочу нормальной семьи! Семьи, в которой меня любят! — проговорила девушка. Она не хотела ощущать удары... Она хотела, чтобы все было, как раньше, когда её ещё любили. — Если считаешь эту семью ненормальной — можешь уходить! Вали к своему отцу, раз считаешь меня плохой матерью! Там то тебя «полюбят»! — крикнула её мать. Ей было плевать на чувства своей дочери. Женщина поднялась со стула. — Почему ты меня не любишь, мама? Разве я настолько ужасная дочь? — спросила брюнетка, смотря в глаза своей матери. — А почему я должна тебя любить? Это не входит в мои обязанности. Ты получаешь еду, жильё, образование... Эти вещи входят в мои обязанности. Но любовь — нет. Я не обязана любить тебя. Ни в каком законе не написано, что матери должны любить своих детей, — ответила женщина. После она покинула кухню, даже не доев яичницу. Мона лишь посмотрела ей вслед. Вопрос «почему» крутился в её голове. «Почему она не любит меня? Почему она стала меня ненавидеть? Разве я хуже того придурка, в которого она влюбилась? Разве из-за него стоит меня ненавидеть?» — вечно мелькало в её мыслях. За столь долгое время девушка никак не могла привыкнуть к такому обращению к ней. То её мать тянуло на нежные слова, то она вновь начинала ненавидеть свою дочь. Из-за таких резких переменчивостей брюнетка знала, что женщина может и вновь начать её любить, и вновь начать ненавидеть... А от чего всё зависит было неизвестно. То ли от настроения, то ли и вовсе не от чего... Быть может, когда-нибудь она и привыкнет. Мона доела свой завтрак и помыла посуду. Вдруг ей на телефон пришло сообщение. «Можешь придти ко мне домой сегодня? Желательно прямо сейчас,» — было написано в сообщении от Скарамуччи. «Да, могу. Приду через 10 минут,» — ответила брюнетка и пошла собираться. Спустя 9 минут она уже стояла около квартиры своего друга и стучала в дверь. Вскоре брюнет открыл её. — Проходи, — кратко сказал он. Обладательница чёрных волос зашла вместе с ним в его квартиру. Обладатель тёмно-синих волос повел её на кухню. Там сидели его родители за кухонным столом. Напротив них было ещё два стула. Девушка и парень присели на них. — Мона, скажи, пожалуйста, что происходит в твоей квартире? Вчера из твоей квартиры на протяжении нескольких часов были слышны крики, какой-то смех, голоса разных людей... Мы беспокоимся за тебя, — спросила мать её друга. — Вчера мою мать выписали из больницы, поэтому она решила отпраздновать это со своими друзьями... Извините за то, что они шумели и, скорее всего, мешали вам. Я попрошу свою мать быть потише в следующий раз, однако не обещаю, что она выслушает мою просьбу... — ответила Мона. — Как с тобой обращается твоя мать? Несколько минут назад я слышала, как она кричала на тебя... Что-то произошло? — задала два вопроса женщина. Звукоизоляция в доме была плохой, так что каждый крик был отчётливо слышен людям из других квартир. — Нет, ничего не произошло... Мама обращается со мной нормально. Вам не стоит волноваться... — брюнетка начала волноваться, эти вопросы о её семье пугали её, ей пришлось соврать. — Мона, пожалуйста, не ври. Я же вижу, что-то происходит в твоей семье. Крики слишком часто из твоей квартиры слышны. Быть может, ты боишься рассказать нам? Если так, то, прошу тебя, не бойся; я интересуюсь о твоей семье не просто так... — сказала мать брюнета. Она поняла, что девушка напротив нее лжет. Мона вздохнула и произнесла: — Моя мать иногда бьёт меня, либо же кричит. — Как часто? — спросил её друг. — До того, как попала в больницу, била довольно часто. Кричала чуть ли не каждый день по абсолютно любой причине... — ответила девушка. — Хочешь ли ты стать наконец-то свободной от своей матери? Ты будешь ощущать заботу, которой тебе не хватало... Нам нужно лишь позвонить в органы опеки. Тебя заберут в место получше... Там тебя будут любить, а у твоей матери отнимут родительские права, и больше ни один ребенок не будет страдать из-за неё, — проговорила мать брюнета. Она пыталась говорить как можно спокойнее. Женщина смотрела прямо в глаза обладательницы чёрных волос. — Нет... Пожалуйста, не надо никому звонить! Я не хочу в детдом... Пожалуйста! — вдруг закричала Мона. Она с детства наслушалась о детских домах. Её уверяли, что там избивают детей, что каждый человек, который вырос либо же был забран из детского дома, вырастает никчёмным мусором. И поэтому брюнетку напугал разговор о органах опеки, о родительских правах... Кто-нибудь другой, оказавшийся на её месте, наверное, видел бы в детском доме надежду. Однако обладательница чёрных волос видела в нем лишь пропасть, которая отделяет обычных людей и отродьев, недостойных ничего... — Послушай, Мона, твоя мать, видимо, не особо психически здорова... Учитывая тот факт, что она ещё и зависима от алкоголя, она может предоставлять для тебя высокую опасность! Возможно, когда-нибудь, будучи под воздействием алкоголя, она может и убить тебя... Пожалуйста, пойми, тебе нельзя с ней оставаться! Нам придется позвонить в органы опеки... Не волнуйся, о тебе будут заботиться в детском доме, — уверяла её женщина. Мона вскочила с места. Её сердце бешено стучало, глаза бегали по столу. Она заметила на нем нож, схватила его и медленно начала отходить назад. — Не лезьте в мою семью... Я не хочу в детдом... Я не хочу туда! — прокричала брюнетка, выставив нож вперёд. — Мона, пожалуйста, положи нож на место. Никто не будет звонить в органы опеки... — пытался успокоить её Скарамучча. Он встал со стула и начал медленно подходить к своей подруге. В его планах было отнять у неё нож, дабы девушка не могла им кого-то ранить и больше не представляла опасности. Вскоре Мона дошла таким образом до выхода из квартиры. К счастью, изнутри замок открывался не ключами, а лишь поворотом замка. Девушка выбежала из чужой квартиры и направилась в свою, бросив нож куда-то на пол. Брюнет только выбежал из своего дома, когда обладательница чёрных волос уже скрылась в своей квартире и закрыла дверь в неё. Делать было нечего. Скарамучча побрел обратно домой. «Я знал, что всё будет именно так! Но родители не слушали...» — мелькнуло в его мыслях. Примерно пол часа назад его родители обеспокоились за брюнетку, ведь чуть ли не всю ночь слышали крики из её квартиры, поэтому попросили своего сына позвать её... Однако ничем хорошим это не закончилось. Мона решила не рассказывать своей матери о разговоре с соседями. «Либо ей будет плевать на это, либо она во всем обвинит меня... Лучше не буду ей рассказывать,» — мелькнуло тогда в её мыслях. Брюнетка боялась, что соседи позвонят в полицию или же органы опеки, расскажут о её матери абсолютно всё... Девушка предпочла остаться в этом гнилом доме, а не попасть в детском дом, что считался для нее пропастью. С этого дня доверие К Скарамучче у неё пропало. Уже было 15:08. Обладательница чёрных волос сидела в своей комнате и делала уроки. «Сегодня вечером, когда друзья матери придут, лучше останусь дома... Вдруг соседи в полицию позвонят,» — решила она, записывая что-то в тетради по алгебре. Вскоре она закончила делать уроки и сложила все учебники и тетради в рюкзак. Спустя несколько часов, когда было уже 20:04, она услышала чьи-то шаги в коридоре. Девушка выглянула из своей комнаты. На пороге её квартиры стояли друзья её матери. Брюнетка тут же вернулась обратно в свою комнату. «Они пришли...» — мелькнуло в её мыслях. Проходили часы. Мона лежала в своей кровати, заперев перед этим дверь на замок и на всякий случай подперев её стулом, дабы точно никто не смог зайти. Она пыталась заснуть. Будильник на телефоне стоял на 6:50; девушка знала, что завтра ей придется разбираться со своей пьяной матерью, поэтому решила проснуться пораньше на несколько минут. Крики и хохот доносились из кухни. Брюнетка закрывала уши руками, лишь бы не слышать их. Однако это не помогало, и пьяные возгласы доходили и до неё. Вскоре крики чуть стихли. «Они что, решили разойтись?» — недоумевала Мона. Однако, всё было не так. Спустя несколько секунд она услышала стук в свою дверь. — Выходи! С нами посидишь за компанию! — кричал кто-то из гостей её матери. Девушка начала волноваться. «Главное, чтобы они подумали, что я сплю... Нельзя издавать ни звука...» — решила она. — Ты что, глухая!? Выходи давай! — продолжали орать около её двери. — Да отстаньте вы от неё! Она, в любом случае, только мешаться будет! В прошлый раз ведь весь вечер только и делала, что портила всем настроение своей недовольной мордой! — вдруг крикнула её мать и ушла со своими друзьями обратно на кухню. Обладательница чёрных волос вздохнула с облегчением. Вдруг ей на телефон пришло сообщение от Скарамуччи. Девушка его прочитала. «Из твоей квартиры снова слышны крики. Что происходит?» — было написано в нём. Мона решила не отвечать и убрала телефон. Брюнетка снова начала пытаться заснуть. Гости ей мешали. Где-то на кухне раздавался пьяный смех, рассказывались разные истории, хоть порой и не правдивые. Для тех взрослых, так ненавистных девушке, этот вечер был идеальным... Но для самой Моны — нет. Спустя час она всё же заснула, в то время было 1:46.