Глава 3. А потом наступила пятница.

— Ноги с дивана, Паркер! Питер перевернул страницу в своей книге. — Пошел ты, Старк. — Ты такой маленький засранец, - прорычал Старк. — Укуси меня. Это была первая суббота Питера на территории комплекса, и находиться целый день рядом с Мстителями, конечно, было... интересно. Тем более что глупый Старк, казалось, обижался на все, что делал Питер. Пеппер вошла в гостиную, что-то записывая в блокнот. Она огляделась по сторонам, затем подошла к ним. — А, Питер. Вот ты где. Обувь с дивана, пожалуйста. Питер повернулся, опустив ноги на пол. Не потому, что он позволял Пеппер указывать ему, что делать, или что-то в этом роде. Он просто хотел поиздеваться над Тони Старком. Тони Старком, чья кожа теперь пылала от гнева. Пеппер села на диван, где лежали ноги Питера. — В следующую пятницу состоится благотворительный вечер, средства от которого пойдут на строительство музея в Лагосе. Очень важно, чтобы все прошло хорошо. И я хочу, чтобы ты на нем присутствовал. — Если важно, чтобы все прошло хорошо, может, не стоит его приглашать, - проворчал Старк. Пеппер бросила на него неодобрительный взгляд, и он опустился в кресло, бормоча себе под нос. — У тебя есть что-нибудь подходящее? - спросила Пеппер, обернувшись к Питеру.  — Конечно. Я достану свой смокинг, - цинично ответил Питер, не отрывая глаз от книги. — Не обязательно, чтобы это было слишком изысканно. У тебя есть красивая рубашка на пуговицах? Подойдет. — Рубашка на пуговицах, - медленно повторил Питер, глядя на нее. — Это, типа, любая рубашка с пуговицами? — Мы купим тебе что-нибудь новое, - решила она. — Может быть, вы с Тони сможете... Нет, неважно, я спрошу Роуди. — Я могу купить ему костюм, - запротестовал Старк. — Я пойду с Роуди, - сказал Питер. Старк закатил глаза, а затем указал на пустую миску из-под хлопьев, которая все утро стояла на журнальном столике. — Ты собираешься ее мыть или как? Питер полностью проигнорировал его, вернувшись к своей книге. — Питер, - сказала Пеппер. — Вымой свою тарелку, пожалуйста. Питер отложил книгу, спокойно взял свою миску и пошел на кухню, прихватив губку. Это, очевидно, стало последней каплей для Старка, который хлопнул кулаком по подлокотнику своего кресла. — Этот ребенок своими играми меня доводит! — Он просто пытается добраться до тебя, - ровно сказала Пеппер. — А ты ему позволяешь. — А что я должен делать, позволять ему ходить вокруг меня? "Ты должен быть взрослым. Ему пятнадцать, Тони. А сколько лет тебе?" Питер повернулся и широко улыбнулся Тони Старку. Старк сузил глаза. - Это все, чем ты владеешь? Питер поплотнее натянул на себя большой свитер и посмотрел на небольшую кучу одежды, занимающую около пяти процентов его шкафа. — У меня есть пара брюк и нижнее белье в сушилке. Но они, вероятно, не соответствуют твоим стандартам одежды, подходящей для благотворительных мероприятий. — Тебе нужна совсем новая одежда, - утвердился Пеппер. — Эта совершенно не подходит. Роуди сказал мне, что он свободен после обеда. Ты можешь пойти с ним за покупками, или у тебя много домашней работы? Питер не мог вспомнить, когда он в последний раз серьезно старался над домашним заданием. Все было до смешного просто, и если учителя и вызывали его, то он обычно мог блефовать. — Нет. Я свободен. Он не думал о том, какие последствия это может иметь, пока не оказался посреди большого магазина одежды, где Роуди свалил ему на руки кучу футболок. Все это было не ново. В возрасте от девяти до двенадцати лет он побывал во многих временных приемных семьях, где благонамеренные взрослые таскали его за собой, чтобы купить новую одежду. Особенно после того, как у него начался скачок роста и любая новая пара обуви стала ему впору только через полгода. Сейчас все было как обычно. Но в затылке не умолкал ворчливый голосок. — Кто за это платит? — Не беспокойся об этом, - сказал Роуди. — Просто иди и примерь их. — Я не волнуюсь. Я просто хочу знать. Роуди пожал плечами. — У Тони и Пеппер общий банковский счет. Так что технически они оба платят. — О, - сказал Питер, слегка нахмурившись. Пеппер и Тони не очень-то любили общаться с другими Мстителями, поэтому до этого момента он даже не был уверен, действительно ли они вместе или это просто выдумка папарацци. Но общий банковский счет - это определенно для пары. Он мог смириться с долгом Пеппер, но ему не нравилась идея быть в долгу у Тони Старка. В конце концов, бесплатных обедов не бывает. Если бы он подумал об этом заранее, то решил бы, что лучше придет на мероприятие голым, чем заставит Старка платить за его наряд. Но теперь они уже были здесь, и Роуди выкроил время, чтобы помочь ему. — Уверяю тебя, они могут потерпеть, если им не хватит денег, - с юмором в голосе сказал Роуди. Но дело было не в этом. Дело в том, что Питер хотел знать, чего от него ждут взамен. Но Роуди, видимо, не знал. Он примерил рубашки. Все они были в полном порядке. Не то чтобы у него были высокие стандарты. Однако у него сразу же появился фаворит: Черная футболка с зеленым листом и надписью "Биология: она действительно растет на тебе!". Это было довольно забавно. Миссис МакНейл, у которой Питер жил несколько месяцев, когда ему было десять лет, однажды подарила ему кучу таких же футболок с научными каламбурами. Питер носил их до тех пор, пока они не истлели, и ему пришлось их выбросить. У Кэти не было денег на покупку новой одежды, поэтому если Питер что-то и покупал, то только в магазинах, а там обычно не было именно той вещи, которую вы искали. Поэтому он уже давно не задумывался о том, чтобы приобрести такие рубашки. Он вышел из примерочной и бросил стопку рубашек обратно в руки Роуди. — Все в порядке. — Хорошо, - сказал Роуди. — Но какие из них тебе нравятся? Потому что тогда я смогу найти больше таких. — Неважно. Просто выбирай любую. Роуди приподнял бровь. — У тебя есть миллиардер, который платит за твою одежду. Просто воспользуйся этим и выбери то, что тебе нравится. Питер почувствовал искушение. — Но ты, наверное, торопишься. — Нет. Мне весь день нечего делать. Итак, что тебе нравится? Я знаю, что что-то есть, я вижу это по твоему лицу. - — У тебя новая одежда, - заметила Кэти. Питер опустил взгляд, проводя рукой по передней части своей новой рубашки. На ней был изображен Эйнштейн в больших наушниках. — Да. –  Он надеялся, что это не заставит Кэти чувствовать себя виноватой. — Это мило, - просто сказала она. — Это напомнило мне, что я купила тебе новый телефон. Не волнуйся, это старый телефон моей подруги. Она дала мне его бесплатно. Питер кивнул, чувствуя облегчение. Он всегда оставлял телефон Щита в своей спальне, на ночном столике. Он не знал, использует ли Фьюри этот телефон для слежки за ним, но ему было легче носить с собой старый телефон подруги Кэти. Последние несколько дней Питер жил по одному и тому же распорядку. Он шел в школу, затем заезжал к Кэти, чтобы отнести ей продукты и помочь по дому, после чего отправлялся домой, где его ждал Роуди с чашкой чая. После ужина он просто садился на автобус, возвращался в центр Нью-Йорка, находил тихую крышу, переодевался в костюм Паука, и дальше его вели инстинкты. Это было далеко не идеально, но... терпимо. Он мог продолжать в том же духе до тех пор, пока Фьюри не разберется со всем, что ему было нужно. А потом наступила пятница. - — Широкий конец перекиньте через верх, оставив около 4 дюймов свободного пространства. Левой рукой возьмитесь за широкий конец. Черт побери, даже с видео, Питер не мог правильно завязать галстук, чтобы спасти свою жизнь. Что случилось с "хорошей рубашкой на пуговицах"? Нет, Роуди пошел и подогнал ему целый смокинг, с крошечными кармашками повсюду, и тремя разными галстуками на выбор. Кэти всегда говорила: "Можно надеть диадему на обезьяну, но она все равно останется обезьяной". Питер и сейчас чувствовал себя обезьяной. — Какие-то проблемы? Питер обернулся и нахмурился, увидев Тони Старка, прислонившегося к дверной раме спальни, в его глазах ясно читалось веселье. Питер отвернулся от него. — Отвали. – Ему не нужно было, чтобы Старк сейчас смеялся над ним. — Нужна помощь? — Не от тебя. — Да ладно, парень, я могу сделать это за десять секунд, и тогда я от тебя отстану. Питер вздохнул, снова развязывая галстук. — Ладно. — Так я могу войти? Питер нахмурился, затем кивнул, немного обескураженный тем, что Старк действительно попросил у него разрешения войти в комнату. Он поднялся с кровати, когда мужчина подошел к нему. Старк взял у него галстук и нахмурился, глядя на тугой узел. Он начал ковырять его, чтобы ослабить. — Во-первых, парень, ты не можешь носить галстук, не застегнув рубашку до самого верха. Питер застегнул рубашку, пока Тони Старк разглаживал галстук. Он надел его на шею Питера, перекрестив один конец с другим, затем нахмурился и перекрестил их в другую сторону, после чего моргнул. — Так, я не могу сделать это в обратном порядке. Нам нужно встать перед зеркалом, а я встану позади тебя или что-то в этом роде. — Если ты не можешь мне помочь, то лучше уходи, Старк! — Хватит жаловаться, встань сюда, Паркер! Питер повернулся и встал перед зеркалом. — Почему ты не одет? – спросил он, пока Старк делал вторую попытку завязать галстук. — Я не иду. Я останусь в своей мастерской. Подбородок. Питер слегка приподнял голову. — Почему я тоже не могу этого сделать? — Стань миллиардером, - сказал Старк с ухмылкой. — Тогда ты сможешь делать все, что захочешь. – Он затянул узел и развернул Питера за плечи, расправляя воротник. — Вот так. Полувиндзорский узел. Ты выглядишь очень красивым. — Да пошел ты, Старк. — Ради Бога, может, мы уже перейдем на первое имя? Не потому, что ты мне так нравишься, а потому, что "Старк" напоминает мне о моем старике. — Ты тоже называешь меня "Паркер", - заметил Питер. — Питер, - сказал Тони, на его губах заиграл призрак улыбки. — Не можешь ли ты сказать людям, что я должен работать с тобой в мастерской над очень важным проектом? – попытался Питер. — Ты в мастерской? – повторил Тони. — Я могу помочь тебе. — О, правда? Ты знаешь, как починить мой генератор магнитного поля? — Я уверен, что смогу, если ты позволиш  мне посмотреть. Тони хихикнул. — Да, хорошо, парень. Просто иди, а то опоздаешь. Питер протяжно вздохнул. Казалось, без этого не обойтись. Тони похлопал его по спине. — Все будет хорошо. Там будет бесплатная еда, придут приятные люди. Несколько человек, возможно, приведут своих детей. А в выходные ты сможешь прийти в мастерскую, и я покажу тебе, как я сделал твой костюм Паука. Это при условии, что ты не будешь весь день на меня кричать. — Ладно, - пробормотал Питер, смирившись, потому что на самом деле было бы здорово узнать побольше о том, как создавался его костюм. Ради этого он мог бы заключить со Старком временное перемирие. — Тогда вперед, бегом. - Мероприятие проходило на третьем этаже, где Питер раньше даже не бывал. Тони оказался прав. Все оказалось не так плохо, как Питер опасался. Конечно, было скучно до невозможности, потому что все эти люди только и делали, что стояли и разговаривали. Но все они не были снобами и зазнайками; многие из них были довольно дружелюбны и с интересом слушали о его школе и о фальшивой стажировке, которую Пеппер придумала в качестве объяснения того, почему он вообще здесь оказался. И бесплатная еда была чертовски вкусной. Но все же... — Можно мне хотя бы шампанского? – умолял он Пеппера. — Нет, нельзя, - сказала Пеппер. — Ты можешь пить то, что пьют все остальные дети, то есть лимонад. И не думай, что сможешь пронести его у меня за спиной: Я приказала всем официантам держать спиртное подальше от тебя. Праздник дремоты. Он бесцельно побродил немного по городу. Его втянула в разговор любопытная парочка, которая хотела знать о нем все, и Питеру пришлось врать. Он как раз находился в середине довольно подробного описания своих ежедневных обязанностей в качестве стажера, когда его милосердно спасли. — Простите, мистер и миссис Хендерсон? – раздался голос, и вперед вышел статный мужчина с седыми волосами и в темно-красном костюме. — Мистер Гэллоуэй, - весело ответила женщина. — Рада вас видеть. — Да, да. Официант только что сообщил мне, что синий "Мазерати" вот-вот увезут на эвакуаторе, я полагаю, это ваш? — О, Боже! – воскликнула она, и они вдвоем поспешили прочь. Мистер Гэллоуэй усмехнулся, глядя на Питера. — Я проделываю это на каждом мероприятии. Кто-то всегда на это попадается. Не знаю, кто, по их мнению, будет буксировать их машину на частной территории, - он протянул руку Питеру для пожатия. — Не видел вас раньше. Вы приехали сюда с родителями? — Нет, нет. Вообще-то я стажер. — Такой молодой человек, как вы, на таком мероприятии. Никого не знаешь. Вам, наверное, скучно до безумия. — Ну, может быть, я бы и не скучал, если бы мне хотя бы дали выпить шампанского. Гэллоуэй захихикал, его глаза сморщились в уголках. — Знаете что? Давайте я посмотрю, смогу ли я вам помочь. Он отсутствовал всего несколько минут и вернулся с высоким бокалом прохладного шампанского, который он сунул в руку Питеру. — Спасибо, - сказал Питер и повернулся спиной к толпе, чтобы убедиться, что Пеппер его не поймает. — Между нами, да? Не хочу иметь неприятности с твоим боссом. — Я тоже, - заверил его Питер, делая большой глоток. — А вот и мистер Рамирес, - пробормотал Гэллоуэй. — Мы оба согласны с тем, что вы пьете яблочный сидр, верно? — Верно. — Гарет! –  воскликнул невысокий толстый мужчина с темными волосами и в солнцезащитных очках и схватил Гэллоуэя за руку, качая ее вверх-вниз. — Так долго... кого это ты привел с собой? — Он не со мной. Это Питер, стажер из Старк Индастриз. Питер, это Самуэль Рамирес. Он занимается машинами на солнечных батареях. — Ты стажируешься в С.И., да? – спросил Рамирес, тут же потянувшись в карман. — Это интересно. Вот мой электронный адрес. Пришли мне свое резюме, возможно, у меня найдется что-нибудь для вас, когда вы закончите здесь. — Ты и твои визитные карточки, - хмыкнул Гэллоуэй. Питер осторожно взял визитную карточку, моргая, чтобы прочитать название. Теперь он заметил, что его зрение немного расплывается, и почувствовал себя немного пьяным, что было странно, ведь он сделал всего несколько глотков шампанского. — Надо оставаться на вершине, Гарет,  - сказал Рамирес. — Надо оставаться на вершине. Ты ведь не возражаешь, Гарет? И прежде чем Гэллоуэй успел ответить, Рамирес обхватил руку Питера и повел его прочь. — Знаешь, у нас со Старком есть то, что можно назвать "здоровой конкуренцией", - сообщил он Питеру. — Иногда он ворует моих сотрудников, иногда я - его. Вот вам предложение: если вы сумеете прислать мне вместе с резюме несколько сочных бизнес-секретов, я дам вам хороший бонус при подписании контракта. Опять же, конечно, все это здоровая конкуренция. Ничего плохого в этом нет. Питер уже почти не слушал. С ним явно что-то происходило. Все вокруг медленно расплывалось. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание, и только рука Рамиреса, обхватившая его за плечи, удерживала его на ногах. Его паучье чутье зловеще покалывало. Уходи отсюда. Подсказал ему внутренний голос. Питер отставил бокал с шампанским. — Извините, мне нужно в туалет, - сказал он г-ну Рамиресу. Сосредоточившись на том, чтобы ставить одну ногу перед другой, он прошел мимо других гостей и вышел в коридор. Интуиция подсказывала ему не заходить в первый попавшийся туалет, а идти дальше, как можно дальше, чтобы найти более тихий туалет, где его не найдут другие. Он знал, как быстро алкоголь переходит в организм и выводится из него, но все же никак не мог так опьянеть от половины бокала шампанского. Он успел дойти до тихого туалета, как его накрыла волна головокружения, и он уже не мог ступить ни шагу. Дрожащими руками он попытался открыть кран, чтобы плеснуть водой в лицо. Это не помогло. Питер прижался к стене, как вдруг почувствовал, что кто-то движется прямо за ним. — Все в порядке? – Это был Гэллоуэй. — Я... я чувствую себя не очень хорошо. — Всё в порядке, сынок. Я тебя держу. Просто расслабься. —  Сильная рука обхватила его, и паучье чутье Питера пошло вразнос, что только усилило чувство дезориентации. Его втолкнули в кабинку, и он услышал, как за ним захлопнулась дверь. Он чувствовал дыхание Гэллоуэя на своей шее, его бедра прижимались к нему. Нет, нет, нет, этого не может быть. Паника начала заполнять его дыхательные пути. Уходи, - повторял голос в его голове, снова и снова.  Убирайся, убирайся, убирайся. Но тут его грудь обхватила рука, он оказался зажатым между Гэллоуэем и стеной, его щека прижалась к липкой плитке, и он уже не был уверен, где находится дверь. — Расслабься, - вздохнул Гэллоуэй, его голос звучал густо и слишком сладко, как сироп. — Я дал тебе очень хорошее лекарство, не сопротивляйся. — Н-нет, - пролепетал Питер, и страх застыл в его жилах. Убирайся, убирайся. Под его рубашкой появилась рука, ползущая по животу, и Питеру захотелось вырвать ее. Гэллоуэй сместил позицию, опустив руку, и в этот момент Питер каким-то образом обрел свободу действий. И он вложил всю силу, которая у него еще оставалась, вплоть до пальцев ног, в локоть, которым ударил Гэллоуэя по лицу. Тошнотворный треск наполнил воздух, и Гэллоуэй вскрикнул от боли, привалившись спиной к противоположной стене. Питер нащупал ручку двери и толкнул ее, выходя из кабинки. Темнота плыла по краям его зрения, но ему удалось пройти мимо рядов раковин и выйти в коридор. убирайся, убирайся, убирайся Лифт был всего в двадцати футах, но двигаться к нему было все равно, что пробираться по зыбучим пескам. Он уже почти добрался до лифта, когда услышал позади себя какие-то звуки. Кто-то двигался. Он вошел в лифт, нажал на кнопку мастерской Тони в подвале, повернулся, и его желудок опустился к ногам. Гэллоуэй, спотыкаясь, шел по коридору; он был уже близко, почти рядом, холодная ярость отражалась на его забрызганном кровью лице, он уже протягивал руку, чтобы просунуть ее между дверями лифта. Но двери плотно захлопнулись, и лифт со скрипом начал спуск. Ноги Питера подкосились, и он рухнул на пол. Потолок закружился, темнота накрыла его. Лифт снова затрясся, и ему показалось, что он услышал, как кто-то зовет его по имени. И это было последнее воспоминание, которое еще витало в воздухе, когда он очнулся на белоснежной кровати в медицинском отсеке. Было тихо. Было темно. Питер заметил, что на нем все еще смокинг. Ты в порядке, сказал он себе. Ты выбрался. Это был все тот же вечер? Скорее всего, да. Питер по опыту знал, как быстро проходит действие наркотиков. Что бы Гэллоуэй ни подмешал в шампанское, это не могло длиться долго. Значит ли это, что мероприятие все еще продолжается? Значит ли это, что... — И награда за "трах с Пухом" достается... Питеру Паркеру! Питер рывком сел в постели, только сейчас заметив темную фигуру Тони Старка у своей кровати. — За то, что сделал благотворительную акцию с высокими ставками намного интереснее, напившись до беспамятства, - продолжал Тони, его голос был жестким, каждое слово - горьким. — Я не вижу смысла в приеме наркотиков, если они так быстро проходят через организм. Они даже больше не проявляются в тестах доктора Чо. Что ты принимал? Что ты принял? Точно. Все, очевидно, подумали, что он наглотался таблеток. Это было... Ну, вообще-то, это было совершенно нормально. Пусть лучше они так думают, чем ему придется рассказывать им, что произошло на самом деле. — Разве это имеет значение? Тони следил за выражением своего лица, его поза стала обманчиво расслабленной. — Нет. Нет, это не имеет значения. Все в тебе разочарованы, но тебе, наверное, все равно. Питер отвернулся от него, зарывшись лицом в одеяла. Ему было все равно, что Тони разозлился, но Пеппер? Роуди? Он не мог рассказать им, что произошло на самом деле. Так что придется выкручиваться. — Который час? Несколько секунд он молчал. — Тебе просто наплевать, да? – спросил Тони. — Не совсем, нет. Он услышал шум, с которым Тони поднялся со своего места. — Ну, тогда мне тоже. Увидимся, Паркер. Да, конечно. Питер предпочел бы сейчас побыть один. И если Тони думал, что Питеру не все равно, что он о нем думает... что ж, это было не так. Дверь захлопнулась, и Питер остался один на один со своими мыслями. Он гадал, что же случилось с Гэллоуэем. Неужели он просто оттер кровь с лица и вернулся на вечеринку, как ни в чем не бывало? Находится ли он сейчас в здании? От этой мысли ему стало плохо. Внезапно ему захотелось кого-нибудь обнять. Ему захотелось, чтобы Кэти была здесь. Они никогда не обнимались, но иногда обнимались, и это было больше, чем кто-либо другой делал для него с тех пор, как ему исполнилось девять лет. Питер зажмурил глаза, чтобы сдержать слезы, и сказал себе, что хватит быть таким жалким плаксой. Он пережил и худшее, переживет и это.