Глава 12

Дверь, вырвавшаяся из косяка, взбесила его до предела. Снейп едва удержался от искушения шарахнуть ею еще раз, хотя толку в этом уже не было. Пришлось сделать глубокий вдох и предельно мягко, с той же осторожностью, с какой отмеряют лепестки златоцветки, притворить створку, и только потом медленно выдохнуть. — Папа? Голос сына раздался настолько не вовремя, что захотелось зарычать. Еще бы пять минут, чтобы взять эмоции под контроль, сделать дыхательную гимнастику, выпить чашечку чая, наконец. Хотя чай тут вряд ли поможет. — Да, сынок? — Снейп повернулся настолько медленно, насколько мог, чтобы дать себе время успокоиться. По расширившимся глазам Гарри сразу стало ясно: не преуспел, прозвучал фальшиво, и теперь эта трепетная лань с глазами раненого зверя пойдет прятаться в свою комнату. — Что ты хотел? — Эм, ну это не срочно… — Давай ты мне сейчас скажешь, и если вопрос требует обсуждения, мы продолжим за ужином? — Таблицы совместимости теперь выпускают в виде тетрадей-артефактов, что ты об этом думаешь? Мне кажется, это отличная идея для тех, кто хочет себя проверить и… — Не желает напрягать свой мозг! — рявкнул Снейп. Из всех возможных тем сын выбрал самую взрывоопасную: сегодня на работе был скандал с практикантом, который самодовольно размахивал новенькой, еще пахнущей типографской краской брошюркой. — Я считаю, что для тех, кому нужно сварить бодроперцовое раз в десять лет, лучше проверить себя хотя бы так. Сын попытался отстоять свое мнение, что в любой другой день непременно бы его порадовало. В этот самый другой день, особенно если бы он выдался спокойным, отмеченным печатью безмятежности и умиротворения, Снейп возликовал бы даже от намека на сыновнюю самостоятельность мышления и попытки оспорить отцовский авторитет. Но сегодня звезды сложились не в пользу ребенка. И треклятого успокоительного с собой не было, потому что кто-то пытался слезть с иглы искусственной благодати. В какой-то момент Северусу показалось, что он наблюдает за безобразной сценой со стороны: как будто кто-то другой орал, изрыгал яд и унижал ни в чем не повинного Гарри, единственным проступком которого было наличие собственной точки зрения. Его обожгло жгучим стыдом, но вместо того, чтобы извиниться или попытаться сгладить ситуацию, Снейп сделал то, что практиковал всю жизнь: сбежал. Он не хотел видеть разочарование в глазах сына, не хотел оправдываться и совершать массу других действий, которые начинались с частицы «не». Спонтанная аппарация привела Снейпа во французское поместье Малфоев. Он глухо застонал в ответ на приподнятые брови Люциуса и по возможности куртуазно раскланялся с Нарциссой. На ее лицо набежала тень неудовольствия, а некоторое удивление проявилось лишь в чуть более громком стуке чашки о блюдце. — Северус, что случилось? — спросил Люциус. — Виспер, принеси еще одну чашку чая и малиновый джем. Присаживайся, Северус. — Нарцисса твердым, холодным тоном отдала распоряжения, не делая различий между домовым эльфом и гостем, впрочем, последнему все же указала на стул. Северус сухо извинился за беспокойство и попытался соврать, что соскучился. — Ты опять поссорился с сыном, — констатировала Нарцисса, и от ее тона в гостиной похолодало на пару градусов. — Ну не то чтобы поссорился, — попытался оправдаться Снейп, стараясь не ёжиться и не передергивать плечами. Оправдываться сейчас было бы глупо: это значило бы уйти в глухую оборону. И не то чтобы он не понимал свою неправоту, но ему хотелось поддержки, дружеского совета, в конце концов. — Просто повел себя как обычно, как му… — Люциус тяжело вздохнул и закончил: — Мужлан. — Совершенно согласна. Лорд Принц, а никаких манер, неотесанная деревенщина как есть. Было бы у тебя нормальное воспитание… — Нарцисса, я бы попросил! — каким-то противным, высоким голосом возопил Снейп и сам поморщился от собственного тона и от всей ситуации, в которую загнал себя. — Мой дорогой друг, увы, но устами этой драгоценной леди глаголит истина. С чего ты опять взъелся на Гарри? — Позволь, я угадаю, — все тем же омерзительно сухим и прохладным тоном сказала Нарцисса. — Он раздражает тебя своим существованием? Или не так стоял? Или, о ужас, не то сказал? — Вы даже мысли не допускаете, что я мог быть прав в своем гневе? — Снейп сжал кулаки на коленях, не отводя глаз от маленькой фарфоровой чашечки, к которой даже прикоснуться было боязно, и уж тем более не в этом состоянии пить из такого хрупкого изящества. Возражал он из чистого упрямства, хотя и понимал, что тысячу раз не прав. — Мы знаем тебя. А у Драко и Гарри сейчас переходный возраст и юношеский максимализм. Нам всем нужна бездна терпения, чтобы справиться с этим, Северус. Ты же взрослый человек, был учителем, сейчас тоже преподаешь, так почему ведешь себя сам как ребенок, будто это у тебя переходный возраст? — Нарцисса встала. — Прошу прощения, не хочу продолжать беседу, а то прокляну. И чай не отравлен, нечего смотреть на него как на сок цикуты! — Пойдем в кабинет, — поспешно предложил Люциус. — Да-да, попробуй вправить ему мозги! — Нарцисса закрыла за собой дверь гораздо сильнее, чем могла позволить себе леди. Против ожиданий, Люциус молча наполнил два снифитера янтарной жидкостью и так же молча протянул один Северусу. Тот сделал глоток, покатал на языке отличный коньяк — уж что-что, а коллекция вин и более крепких напитков у Малфоев всегда была выше всяких похвал. — Неужели даже воспитывать не будешь? — Снейп со вздохом отставил пустой бокал. — А смысл? — флегматично ответил Люциус. — Сына только твоего жалко. — А меня? Меня не жалко? — И тебя, дурака, немного. Но тебя уже вряд ли можно исправить. Еще будешь? — Люциус, не дожидаясь согласия, налил им еще. — Вот скажи, неужели у меня завышенные ожидания? Я давно смирился с тем, что сын не пойдет по моей стезе, но его же ничего, кроме квиддича, не интересует! Он банальную таблицу совместимости запомнить не может. Неужели это так сложно? Ему же экзамены сдавать. — Я эту муть только к экзаменам и вызубрил, забыл на следующий день, — Люциус пожал плечами, отчего шелк домашнего сюртука натянулся на спине. — Да ты никак поправился, друг мой? — Снейп не смог удержаться от шпильки. — Возмужал, не мальчик уже. Завидуй! Снейп вздохнул и подпер рукой внезапно потяжелевшую голову. — Нет, я понимаю, конечно, что не всем быть гениями, но обидно. Как так получается: я довольно талантлив, мать у него была не без способностей, предки опять же не дураки… — Он виноват лишь в том, что не оправдывает ожидания. Твои ожидания. А он не обязан. Он — не ты, он совершенно другая личность. — Личинка личности, — пробормотал Снейп. — Надо же развиваться, а он! — Северус, можно я тебя стукну? — Нет! — воспротивился Снейп. Еще не хватало, чтобы совершенно пьяный Люциус распускал руки. Дать ему сдачи — себя не уважать, а потом прибежит Нарцисса, и мало не покажется. — Ты совершенно не знаешь своего ребенка. — Можно подумать, что ты знаешь! — Ну, я хотя бы с ним разговариваю. Драко собирается продолжить образование в Сорбонне, я рекомендовал юридический, но он выбрал финансы. Будет продолжать семейное дело. — Вот! А я о чем и толкую! А реши он стать профессиональным игроком в квиддич, ты бы запел по-другому. — А с чего ты решил, что Гарри хочет пойти в этот пресловутый квиддич?! Ты с ним говорил, обсуждал варианты? Да он даже не в команде! — Не ори на меня! Люциус с силой потер лицо. — Упертый баран. — Сам такой, — это было беспомощно и глупо, но промолчать Снейп не смог. — Северус, иди домой, пока мы с тобой окончательно не поссорились. Перестань третировать сына, перестань фантазировать о его целях и устремлениях. Поговори с ним как с равным. Он уже почти совсем взрослый, летом ему исполнится шестнадцать. Гарри отучился в элитной школе несколько лет и, заметь, претензий у преподавателей к нему нет. Тебя хоть раз вызывали обсудить успеваемость? Прекращай уже глупые придирки. Хороший у тебя сын, которому очень не повезло с отцом. — Спасибо, дорогой друг, — Снейп попытался отвесить поклон, но чувство равновесия подвело, и он снова упал в кресло. — Иди домой. Камин знаешь где. — И мерзавец Люциус просто ушел. У себя в гостиной из камина Северус просто вывалился. Такого с ним давно не случалось, да, положив руку на сердце, пожалуй, никогда. Позволить себе настолько потерять над собой контроль он практически никогда не мог. Поднявшись с пола под осуждающим взглядом домовика, Снейп молча прошел к себе в комнату, где под стазисом в заветной шкатулке хранился запас зелий на все случаи жизни. Некоторые привычки невозможно было изжить, разве что ему с огромным трудом удалось заставить себя перестать распихивать по карманам тревожную аптечку. — Анимус, инфернальная ты отрыжка, прекрати причитать! — Анимус себя накажет, но хозяину не подобает так себя вести, дурной пример для молодого хозяина, очень дурной. Хорошо, что молодого хозяина дома нет, а то… — Замолчи немедленно! — рявкнул Снейп. — И что значит «нет дома»? Мозг, после ударной дозы протрезвляющего и восстанавливающего зелья, выцепил в потоке сетований глупого эльфа главное. — Молодой хозяин ушел камином, бедному Анимусу никто ничего не говорит. — Адрес ведь назвал, когда переместился? — Назвал, как не назвал. Ни один волшебник камином не перемещается без того, чтобы проговорить, куда отправляется… Северус зарычал. Вредного домовика хотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым до синих пикси в глазах. — Какой адрес, говори! И только попробуй сказать, что не расслышал. — «Флорентийский плющ», хозяин. — Бордель, что ли? — Название было совершенно незнакомым, и вопрос вырвался против воли. — Анимус не знает, но Анимус может узнать. — Ну так узнай, черти бы тебя драли! Домовик с громким хлопком исчез, чтобы вернуться буквально через минуту: — Аптека, хозяин! — И что ему понадобилось в аптеке? — Анимус не знает, но Анимус может узнать! — Займись лучше ужином, — злость и усталость, вызванные тяжелым днем, внезапно превратились в апатию. Хотелось наскоро принять душ и лечь в постель, желательно под зельем сна без сновидений, потому что, зная себя, Снейп был уверен, что заснуть не получится. Но нужно было проверить этот подозрительный вертеп, куда ушел сын. Обиженный подросток — это чревато большими неприятностями, каким бы разумным он ни казался на первый взгляд. Камин находился в пустом помещении с высокими сводчатыми потолками и витражным окном, которое в неярком вечернем свете казалось скорее мозаикой. Снейп сделал несколько шагов по терракотовой плитке к тяжелой дубовой двери, единственному видимому выходу. Он обернулся к камину — великолепному образцу средневековья, без всяких новомодных украшений и попыток придать изящество монументальной конструкции, кивнул удовлетворенно и, толкнув неожиданно легко поддавшуюся створку, оказался в просторном торговом зале. Здесь были все те же высокие сводчатые потолки, но уже с изображением созвездий: не Хогвартс, но по-своему неплохо. Несколько десятков парящих сфер освещали помещение ровным светом, и он отражался яркими бликами в стеклянных шкафах с бронзовой окантовкой. Снейп задержал взгляд на одной из витрин: стекло тут же потемнело, и на поверхности всплыли описания зелий, хранящихся в этом шкафу. — Интересно, — пробормотал Снейп себе под нос и обернулся в сторону длинного, не меньше шести ярдов, прилавка из флорентийского мрамора, зеленоватые прожилки которого прекрасно гармонировали с вывеской в виде зеленого листа плюща. За прилавком аптекарша как раз заканчивала обслуживать стайку хихикающих молоденьких ведьм. Одна из них, нервно посмеиваясь, оплачивала заказ, тыкая волшебной палочкой в медную пластину и бесконечно уточняя, все ли верно она делает. — Интересно, — еще раз сказал себе под нос Снейп и, наконец, узнал даму за прилавком. — Эдера! — Здравствуй, Северус, — глубоким голосом ответила она и слегка наклонила покрытую чепцом голову. — Какими судьбами? — Я за Гарри. Его не было дома… — С каких это пор тебя это стало волновать? Время еще детское, он обычно возвращается не позднее десяти. — А я все думал, почему ты тогда меня так внезапно бросила, — невпопад бросил Снейп. — Мы решили открыть свое дело. Мальчикам был нужен вектор приложения сил. Как видишь, молодежь иначе смотрит на многие вещи. Согласись, очень интересные решения: тут у нас и магглы могут купить сувениры, и школьникам найдется что-то нужное, и домохозяйки аптечки пополняют. Вот только маститых зельеваров вряд ли найдем, чем удивить. — А ингредиенты? И кто варит зелья? — О, узнаю нотки ревности в твоем голосе, — развеселилась Эдера. — Ингредиенты растительного происхождения выращиваем сами, там, — она указала на потолок, — теплица с редкими травами. Остальное закупаем или обмениваем. Зелья варит в основном Блейз, ему это в радость, плюс его наставница, Олеандра деи Бьянки, засчитывает ему это как практику. Ну и, как ты догадываешься, родственнички перестали видеть во мне легкомысленную особу и не препятствуют общению с сыном. — Сплошной профит, — съязвил Снейп. Эдера не успела ответить — звякнул дверной колокольчик, оповещая о новых клиентах. Она переключила все внимание на них, а Северус прошелся по периметру вдоль всех витрин, дивясь ассортименту и временами всматриваясь в описания новых зелий. «Когда же я выпал из научной жизни, превратился из подающего надежды ученого в мизантропа и посредственного преподавателя?» Ответы у него были, но категорически не нравились. Он вышел на улицу, чтобы понять, в какой части магического квартала Флоренции расположена аптека Эдеры, и с удивлением обнаружил, что она скрыта в элегантном внутреннем кортиле старинного палаццо на Виа де’ Торнабуони. Там была тяжелая дубовая дверь с массивной бронзовой ручкой в виде головы льва, оплетенная живым, вечнозеленым магическим плющом, который так легко было принять за искусную маггловскую поделку. А на темной мраморной табличке золотом сияла надпись: «L'Edera Fiorentina — Spezieria & Gabinetto degli Artefatti». Северус решил вернуться и даже приоткрыл дверь на пару дюймов, но передумал: голоса сына и Блейза раздавались слишком близко, а к разговору он был не готов и сомневался, что будет когда-нибудь готов — гордыня и характер не позволят. Люциус, со всей своей ядовитой проницательностью, оказался прав: в сложной алхимии отцовства Северус Принц так и не нашел верной формулы. Он свернул за угол, шагнул на крошечный пятачок, скрытый за ящиками с шеффлерами, и аппарировал. Мир привычно перевернулся, и на мгновение Северусу показалось, что теперь уже ничто никогда не вернется на свои места.