Часть 3

      Клэр прошла к своему рабочему столу, беря в руки серый вязаный кардиган, надевая его, скрывая таким образом поплывшую талию, обтянутую белой водолазкой.       - О чем? – совершенно невинно спросила женщина.       - Ты… беременна…       - Да… – лишь признание очевидного факта, но слишком убийственные слова далее – но я не собиралась говорить тебе об этом…       - Что? Почему? И чей это ребенок?       - Мой… – женщина позволила себе сесть за стол. Так она ощущала себя намного безопаснее. Кеннеди повторил движение, присаживаясь на уже знакомый стул для посетителей.       - Клэр, чей это ребенок? – еще раз задал вопрос мужчина.       - Мой – также повторила свой ответ младшая Редфилд.       - Это ведь и… мой ребенок? – почти прошептал агент все еще не способный осознать интересное положение шатенки.       - Мой – грустно улыбнулась Клэр – и только мой…       - Не нужно обладать докторской степенью по математике, чтобы сложить два и два. Это ведь действительно… он… мой? – Леон сжал руки в замок, ощущая небольшой тремор в конечностях. Его мир прямо сейчас переворачивался, и мужчина чувствовал, что не может найти новую точку опоры.       Младшая Редфилд лишь отрицательно покачала головой, медленно, словно растолковывая простую истину человеку, отвергающему очевидную вещь.       - Леон, будь у тебя хоть три докторские степени по математике, запомни это МОЙ ребенок. Только МОЙ. А тебе лучше вернуться к ТОЙ безопасной жизни, за которую ты так цепляешься.       - Да что ты несешь? Чтобы сделать ребенка нужно как минимум два человека! – агент хлопнул по столу, удивляясь насколько быстро он завелся. С его-то спокойствием, натренированном годами, сейчас ему не понадобилось даже половины оборота. Он увидел, как шатенка вздрогнула от этого действия – я… прости…       - Мне нельзя нервничать, – вздохнула младшая Редфилд – а тебе лучше уйти. Это будет самое правильное…       - Так вот почему Ребекке понадобилась моя кровь... – Догадка вырвалась совершенно внезапно, и мужчина почувствовал укол, даже скорее острое жало вины – с ребенком все в порядке? … а с тобой? Это вообще… безопасно?       Шатенка вздрогнула от этих вопросов, чувствуя, что плотина, сдерживающая чувства внутри, дает трещину:       - Мне скоро исполнится 37 лет, в моей крови целый коктейль вирусов и антител и на момент зачатия я была чрезмерно пьяна, настолько, что не проконтролировала партнера и защиту, которую он… забыл, так как он был еще более пьян. Поэтому я и обратилась за консультацией к Ребекке…       Кеннеди встал, обходя стол, желая обнять, успокоить женщину, которая только что его почти отчитала. Он видел насколько шатенка была близка к срыву и виной тому… он. Однако младшая Редфилд также встала, избегая этих объятий. И все что смог сделать Леон, так это ухватить бледную руку, осторожно притягивая хрупкую фигурку в объятия, вдыхая запах ее цитрусового шампуня:       - Прости, мне очень жаль – ком в горле мешал говорить, поэтому Кеннеди погладил поясницу женщины, осторожно перемещая руку к ее талии. Совершенно незнакомое, щемящее чувство нежности затопило его сердце, но лишь до тех пор, пока Клэр не прервала эту тишину:       - Мне действительно лучше без тебя. Так что уходи… – шатенка мягко высвободилась их неуверенных объятий – Помнишь, как ты оттолкнул меня, чтобы я отправилась за братом, сразу после Раккун-сити? Я благодарна тебе. Выходит, что нам действительно лучше порознь. Ты в своем мире. Я в своем.       - Ты шутишь? Да?       Еще одна разбивающая сердце грустная женская улыбка:       - Нет. Я не шучу. Тебе лучше уйти – женщина подошла к двери, открывая ее, демонстрируя таким образом, что разговор исчерпал себя. Леон тяжело вздохнул, направляясь к выходу, надеясь привести мысли в порядок, поэтому напоследок все же проговорил:       - Мы еще не закончили…       В этот раз Кеннеди, увидев Ребекку безошибочно прочитал виноватое выражение на лице доктора.       - Ты уже знаешь, да? – она немного нервно оглянулась, рукой показывая на открытую дверь ближайшего кабинета, и они вдвоем зашли туда.       Это была маленькая лаборантская. Скорее даже кладовка. Металлические стеллажи до потолка и большое количество стеклянных пробирок, поблескивающих в холодном свете люминесцентной лампы, а также картонные коробки с подписями составили им компанию.       - Я видел Клэр – Кеннеди сверлил взглядом девушку перед ним. Однако Ребекка смело приняла этот взгляд – Поверить не могу, что я узнаю об этом последним… Или не последним? – обидная догадка мелькнула в голове агента.       - Действительно последним – подтвердила его предположение доктор и замолчала, обращая внимание на стеклянные колбы, будто это самая интересная вещь в мире. Не желая затягивать неловкую паузу, Леон задал самый животрепещущий вопрос:       - Ребекка, ответь честно, с Клэр все в порядке? Беременность в ее… наших условиях... безопасна?       Чемберс все еще не отрывала взгляда от пробирок… будто они стали еще интереснее… а потом ее губы медленно растянулись в грустной улыбке:       - Даже беременность молодой и полностью здоровой женщины не может быть безопасной на 100%. В ее же… условиях, у ее врача нет никаких гарантий… а у меня тем более. Поэтому раз в три дня Клэр сдает кровь, и я отслеживаю малейшие изменения, которые могут повлечь за собой… необратимые последствия. Пока… все хорошо.       - Но все ведь и… будет хорошо? – Кеннеди пытался найти подтверждение в зеленоватых глазах Ребекки, которая снова посмотрела на мужчину перед ней.       - Повторяю. У меня нет гарантий. Но Клэр разумная молодая женщина, она согласна со мной, если что-то… пойдет не так, она выполнит любое мое… требование.       - Иными словами? – агент изнутри прикусил щеку.       - Иными словами: если что-то пойдет не так… мы прервем беременность. Однако повторяю, сейчас все идет… – доктор глубоко вздохнула, не желая обнадеживать взволнованного мужчину перед ней – неплохо, хоть Клэр и переносит беременность не идеально.       «Если что-то пойдет не так… мы прервем беременность».       Алкоголь обжигает сначала мужские губы, растекаясь приятным теплом по пищеводу, а потом тяжелой алкогольной массой оседает в желудке. Леон уверенным движением подзывает бармена, указывая на пустой стакан и просит обновить. Работник бара возвращается к середине стойки, предпочитая находится рядом с более веселыми и разговорчивыми посетителями. Мужчина в углу, видимо решивший утопить свои проблемы, обратившись к зеленому змию, не производит впечатления, что ему нужен собеседник.       Кеннеди нервно постукивает пальцами по отполированной поверхности барной стойки, медленно осознавая, что ритм выходит не четким и в этом вина крепкого алкоголя, который он вливает в себя уже почти час. Неплохо было бы поесть, но чувство голода покинуло его тело, уступив место чувству всепоглощающей, разрушительной жажды.       Разговор с Ребеккой все еще прокручивается в голове агента, слова, словно выжженные клеймом на его давно потерянной душе, причиняют почти физическую боль.       «Если что-то пойдет не так… мы прервем беременность».