Часть 2

      Кеннеди нахмурился, когда его мобильный телефон снова зазвенел. Едва ли педантичная Ингрид что-то забыла сказать. Однако номер был совершенно незнакомым и мужчина, еще немного посмотрев на комбинацию цифр, ответил:       - Леон Кеннеди. Слушаю.       - Леон, добрый день. Это Ребекка Чемберс. Извини если отвлекаю, но после всех событий на Алькатрасе, у меня появилась некоторая теория насчет вирусов в нашей крови. И мне нужны еще образцы твоей крови. Когда будешь в Вашингтоне, пожалуйста, посети мою лабораторию.       Мужчина бросил беглый взгляд на дорожную сумку, которую лишь час назад упаковал и ответил:       - Я прилечу рано утром и после одного важного дела появлюсь у тебя. Хорошо?       Стерильная лаборатория, как и десятки других, которые повидал Кеннеди на своем веку, встретила его ослепительной белизной и деловитыми человечками в белых халатах, снующих между кабинетами и этажами. Ребекка находилась в своем кабинете, увешанным многочисленными сертификатами и научными статьями с ее именем, помещенными в рамки под стекло, доказывающими, что эта маленькая и хрупкая девушка является одной из лучших в своем деле. Она любезно предложила агенту кофе, однако разрешила выпить его лишь после того, как возьмет достаточное количество крови у мужчины. Кеннеди усмехнулся.       Они прошли в стерильную палату, где доктор Чемберс самолично предложила взять кровь у агента и пока Леон разминал кулак, готовила такую простую процедуру по забору крови. Жгут, перетянувший руку, задержал достаточное количество крови в конечности и Кеннеди с пустым взглядом наблюдал, как Ребекка, твердой, но нежной рукой, воткнула иглу со шприцем, почти не причинив боли, откачивая достаточно большое количество красной жидкости из его организма.       - Так ты скажешь зачем это? Доктор продолжила процедуру, поджав губы, не желая отвлекаться на пустяковые разговоры и лишь когда заполнила четвертую пробирку, приложила пластырь.       - Я же сказала, что у меня появилась… некоторая теория. Это только теория, поэтому пока не вижу смысла рассказывать… Хорошо?       Агент кивнул, чувствуя себя немного странно. Не то чтобы он был ходячим детектором лжи, но Ребекка Чемберс была не самым лучшим обманщиком…       Он мысленно вернулся к другому утреннему разговору, чувствуя, как внутренности сжимаются от неприятных воспоминаний.       У них с Клэр действительно случилось недопонимание, его трусливый ответ, когда она, а не он, нашла в себе силы задать важный вопрос об их отношениях, все еще вертелся у него в голове. Тем более, что у него не было возможности исправить все, ведь Правительство решило, что платит ему слишком большую зарплату и агенту нужно работать больше, чтобы оправдать это.       А ведь такая девушка как Клэр действительно заслуживала самого лучшего. И пусть она обиделась, он знал, что это было так, когда она не ответила на его сообщение, а потом и он не смог приехать на День рождения Криса, и определённо об обиде кричало ее последнее сообщение, что у нее «уже есть планы». Но теперь у него появился шанс исправить все. Небольшая, бережно упакованная статуэтка ангела, протягивающего ярко-красное сердце, была сущей безделицей, однако агент не смог пройти мимо, когда увидел ее в аэропорту Мадрида.       Офис Террасейв был расположен на пятом этаже большого некогда представительного здания и Леон совершенно беспрепятственно попал на этаж, используя лифт. Коридор, ведущий в обе стороны, был усеян деревянными дверьми с маленькими табличками с выгравированными именами. Агент замер, пытаясь наугад определить в какую сторону ему необходимо следовать. Встретившаяся невысокая блондинка с длинными, собранными в толстую косу, волосами подсказала ему, что в кабинете № 517 он сможет найти мисс Редфилд.       Леон постучал, испытывая некоторое волнение, прекрасно осознавая, что вряд ли их встреча будет простой. Однако, когда он распахнул дверь, мужчина совершенно не был готов встереться глазами с девушкой. Она сидела за небольшим рабочим столом, расположенным ровно напротив входной двери, в окружении пухлых папок и стопок с отчетами, скрепленными разноцветными скрепками. Стул для посетителей также был расположен около ее стола.       Самым поразительным были глаза девушки: это не были вечно смотрящие с оптимизмом, красивые аквамариновые глаза, в этот раз это были глаза уставшего, даже не здорового человека. Темные круги оттеняли красивую голубизну, выделяя веснушки на ее лице, и даже очки для чтения, которые невероятно шли младшей Редфилд, не скрывали этого, а лишь усиливали болезненный эффект. Агент нерешительно замер на пороге, все слова, которые он подбирал бессонной ночью, вылетели из его головы. Девушка также замерла, рассматривая мужчину и притянула одну из толстых папок поближе к себе, словно хотела защитить эти скучные бумаги от блондина.       - Привет. Я могу войти? – это вопрос был скорее данью вежливости, попыткой сгладить внезапно появившееся напряжение, ведь Кеннеди уже фактически вошел в ограниченное пространство кабинета.       - Ты можешь делать что хочешь. Это свободная страна – отрешенно ответила Клэр, возвращаясь к бумагам.       - Мне очень жаль – произнес агент, осторожно извлекая маленькую статуэтку с сердцем и ставя ее на стол подруги, надеясь таким образом проложить свою дорожку с извинениями к девушке. Стул для посетителей жалобно заскрипел под его весом.       - Мне тоже – в тон ответила ему младшая Редфилд.       - Я бы хотел пригласить тебя на ужин – несмело улыбнулся Леон, однако шатенка не ответила на эту улыбку, а следующей своей фразой стерла и улыбку мужчины:       - Я занята...       - Но я ведь не сказал когда… – Кеннеди смотрел как девушка перелистывает страницы в папке, делая вид, что они важнее чем их разговор, чем он.       - А я теперь всегда занята… Для тебя.       - Что… происходит?       Младшая Редфилд наконец-то подняла свой взгляд, рассматривая мужчину перед ней и склонила голову набок, словно изучая что-то инородное, в то время как Леон прекрасно знал, что это всего лишь… он:       - Видишь ли, я поняла, что совершила ошибку. Видимо, я желала невозможного... Ты звонил или писал, а я как преданная… поклонница бежала к тебе, отменяя любые свои планы. Когда-то ты сказал, что тебя не устраивают такие отношений с ней… – девушка кривится, не желая произносить другое имя – но устраивают… такие отношения со мной, потому что бежать нужно не тебе, верно? Ты просто отзеркалил ситуацию и наслаждался положением. Более того, за последние полгода мы встречались девять раз. Сколько раз ты не был пьян, Леон? – женские губы кривятся еще сильнее – Нисколько. И я пыталась угнаться за тобой, или хотя бы не отстать. Однако, несмотря на то, что на какой-то короткий миг я почувствовала себя особенной, в конце концов я поняла, что эти отношения едва ли не сделали меня такой же пьяницей с неприятным похмельем с утра, напивающейся, просто чтобы быть рядом с тобой. Я думала, что помогу тебе начать новую страницу жизни, показать, что ты достоин здоровых отношений, где не нужно ждать ножа в спину, а ты в ответ превратил мою жизнь в… руины, да еще и предложил скрывать наши отношения. Ты сделал меня зависимой, затянув во тьму, а не я вытащила тебя на свет…       Где-то глубоко внутри Леон был частично согласен с девушкой, несмотря на то, что правдивые слова причиняли боль. Однако именно следующие слова вбили последний гвоздь в гроб с их… отношениями:       - Так что все это нужно прекратить…       Защитный механизм – вещь презабавная и включается иногда вопреки желаниям владельца. Кеннеди также повернул голову на бок, повторяя движение девушки, сидящей за рабочим столом.       - Я никогда и не обещал ничего. И напомню, именно ты первая проявила инициативу – мужчина встал с неудобного стула для посетителей, поворачиваясь к двери, все же не решаясь произнести слова прощания – И мне не нужно спасение, Клэр. Стоило давно понять это.       Блондин, вопреки закипающей внутри злости закрыл дверь мягко, не желая привлекать внимание к сцене, произошедшей в кабинете Клэр только что. Видимо девушка придерживалась иного мнения, ведь в дверное полотно врезался стеклянный предмет, после сильного удара был слышен звук осыпающихся осколков. Сомнений, какой именно предмет Клэр бросила в порыве злости у мужчины не было…       Кеннеди моргнул, делая глоток крепкого, бодрящего кофе. Он сел прямо в коридоре, на удобную скамейку, составляя компанию зеленому, пышно растущему фикусу и думая, что делать дальше. Вряд ли их с Ребеккой можно назвать друзьями, однако ему показалось, что их встреча была какой-то… недружественной что ли. Холодной. Как если бы он был виноват не только перед Клэр, но еще и перед Ребеккой. Не был же он настолько разочаровывающем персонажем?       Блондин направился на улицу, не желая покидать Вашингтон без того чтобы помириться с Клэр. Это было совершенно глупо. Они оба не идеальные, иногда вспыльчивые, оба самостоятельно взрастили своих тараканов в головах, но ссориться по такому пустяку, как невозможность видеться чаще, была совершенно глупой. У них обоих не было достаточного количества свободного времени, но, если его подруге хочется серьезных отношений, он может попробовать жонглировать этими частями своей жизни.       Сначала агент хотел пообедать в одиночестве, но решив, что обед – вкусный, сытный, в приличном ресторане, может стать хорошим началом примирения и снова отправился в офис Террасейв.       Яркие солнечные лучи освещали большое здание, отражаясь от стекол, согревая окружающее пространство. Припаркованные машины пестрили своим цветовым разнообразием и перед зданием постоянно сновали люди, преимущественно в темных пуховиках: возможно работники Террасейв или других офисов в этом или соседнем здании, возможно, просто прохожие, спешащие по своим делам. Агент прошел сквозь мраморный холл, также воспользовался лифтом, ловя на себе заинтересованные взгляды молодой темноволосой девушки, возможно ровесницы Шэрри. Едва двери лифта открылись, Леон сразу направился к 517 кабинету. Время как раз приближалось к обеденному и у него был прекрасный план примирения.       До тех пор, пока он не увидел Клэр Редфилд идущей по коридору, как раз в направлении ее кабинета. Младшая Редфилд увидела его, нерешительно останавливаясь и продолжила движение к своему месту работы, кивая головой на открытую дверь.       Кеннеди почувствовал, что руки с силой сжимаются в кулаки, ему казалось, что он давно не чувствовал такого предательства в своей жизни. Словно вероломная рука не просто воткнула нож, но и медленно проворачивала его, не останавливаясь.       Едва дверь кабинета закрылась за ним, отрезав их от всего остального мира, как Леон процедил:       - Ты вообще собиралась мне сказать?!