Тринадцать, выйди из строя.

После всех утренних приключений, Питер сопроводил Тринадцатую в радужную комнату. Сегодня должно быть общее занятие. По санитару было заметно, что он был немного огорчён самодеятельностью подопечной. -Ты не злишься? - с надеждой спросила она. -Не злюсь, Трин. - улыбнулся и расставил руки врозь, приглашая девочку в свои объятия. Девочка прижалась к нему, но не обняла в ответ. -Спасибо. - она прошептала это так, чтобы никто кроме Питера не услышал этого, хотя рядом с ними особо никого и не было, кроме изредка пробегающей охраны и суетившихся учёных. «Проще простого» - подумал Питер. Он вновь завоевал её доверие. Теперь главное снова его не потерять. Он воспользовался возможностью, пока Тринадцать его не видит и самодовольно улыбнулся, поглаживая девчонку в успокаивающем жесте. -Но попрошу больше не влезать в чужие дела, ладно, милая? -Хорошо, но что если «чужие дела» сами найдут меня? - поднимая на Питера голову сказала Трин. -Если найдут, то зови Питера и мы вместе разберёмся. - улыбнулся и потрепал ее макушку. -Но как же ты мне поможешь, у тебя же нет способностей? Я с ними то не могу справиться, а ты? - проговорила Трин смотря Питеру в глаза. Питер улыбнулся и поднял руку, показывая свои мускулы. -Справимся, милая, справимся. - сказал он, подумав, что девочка много о нем не знает. Сдерживая смешок она указала на рукав рубашки. -Я тебе конечно верю, но… рубашка, ничего не видно. - улыбнулась Тринадцать. Питер рассмеялся. -Как-нибудь потом тогда покажу. - Питер подмигнул ей. Они зашли в радужную комнату. -Удачного дня - прошептал ей Питер, отходя на своё место. Тринадцать лишь нежно улыбнулась и кивнула в ответ. Она нашла на полке кубик Рубика, села на диванчик и стала пытаться собрать его. Питер совсем не видел перед собой детей. Он думал о том, что для него значит эта девчонка. Подопытная, подопечная, или может друг? Они были похожи. Но… Нет, нет и нет. Она лишь подопытная, за которой он присматривает. Больше ничего. В комнату зашла Одиннадцать. Она стала искать взглядом, своего нового друга. Отыскав её, она села рядом с ней. Только она хотела что-то ей сказать, как в комнату, буквально забежал Папа, но тут же принял свой обычный вид. Все выстроились. -Доброе утро, Папа. -Да, Папа. Тринадцать особо не слушала, что он говорит, потому что он всегда говорил примерно одно и тоже. По плану они переоделись в серые спортивные костюмы, зашли в тренировочное помещение и выстроились у стены по порядку. Перед ними стояло непонятное устройство которое состояло из лампочек, расположенных по кругу, а перед этим устройством стул. Позади стояли два санитара, один из которых — Питер, а второй — Майкл, санитар Одиннадцатой. Папа начал свою речь, которая почему то началась совсем не о том, что им предстоит сегодня сделать. -Итак, дети, для кого-то сейчас эта речь будет бесполезной, но для некоторых, я хотел бы напомнить. Все вы здесь равны. Одиннадцать, Тринадцать выйдите из строя. - они не сразу поняли, что речь о них. Переглянувшись, девочки неуверенно сделали шаг вперёд, не отрывая взгляда от пола. - Кто-то вчера издевался над вашими сёстрами. - он пробежался взглядом по всем детям. Посмотрев, на Одиннадцать он продолжил. - Одиннадцать возвращайся в строй. Тринадцать слегка запаниковала, почему Одиннадцать отпустили, а её нет? Что-то не так. Одиннадцать же, наоборот начинала потихоньку осознавать, что она натворила. Это она рассказала Папе про утренний инцидент. Но она искренне и до сих пор надеялась, что достанется только обидчикам. -Два, выйди. - с каждым словом на протяжении всей его речи, напряжение росло, а его голос становился только твёрже, увереннее и строже. Трин посмотрела на Питера. Он переминался с ноги на ногу и хотел было, что-то сказать, может быть возразить. Но нет, он не мог. Ему нельзя. Иначе ему достанется, да ещё и в двое больше. Тринадцать вернула свой взгляд на пол. -Вот только, вместо того, чтобы уйти и рассказать об инциденте мне, - он посмотрел на Двойку. - мы пытаемся дать отпор, применяя свои способности, что строго запрещено и является нашим самым главным запретом. - Папа перевёл взгляд на Тринадцатую. Как по щелчку, девочке пришло осознание, что сейчас произойдёт. Как и Питеру, который просто замер ожидая вердикта для своей подопечной. «И всё таки, что-то она для меня значит» - пронеслась такая мысль в голове у Питера, за секунды до того как Папа «вынес приговор». -Шокеры на них, сейчас же. - он резко развернулся и вновь стал расхаживать вдоль строя. Майкл защёлкнул ошейник на Двойке, а Питер… на Тринадцатой. На глазах у Трин наворачивались слёзы, и она не контролировала это, но и рыдать и умолять о прощении она не собиралась. Она посмотрела на Питера умоляющим взглядом. Питер дрожащими руками защелкнул ошейник на шее девчонки и посмотрел на неё так, как бы говоря, что он очень хочет, но к сожалению никак не может помочь. Питер протянул пульт Папе, и он буквально выхватил его из рук санитара. -Два, ты действительно издевался над своими сёстрами? - он остановился между номерами Два и Тринадцать. -Нет, Папа, если это они сказали, то это неправда, ты же знаешь… - начал было объясняться Второй, но он не дал ему договорить. Он молча повернулся к Тринадцатой. -Тринадцать, ты расстроила меня. Пусть для тебя это будет первым и последним уроком. По щеке девочки наконец скатилась одинокая слеза, но лицо было прежним, как и обычно, а саму её потряхивало. Щелчок. Тело будто пронзили насквозь тысячи игл. Тринадцатая вздрогнула, но пока держалась на ногах. Сзади стали доноситься ахи, кто-то начал плакать. Одиннадцать закрыла глаза и дрожала будто её саму сейчас били током. Питера тоже потряхивало, он хотел закрыть глаза, чтобы не видеть мучений ребёнка, но он смотрел на неё исподлобья напрягая всё своё тело. «Терпи, милая, терпи, прошу тебя» - думал Питер, будто Тринадцатая могла услышать его. -Ну так что? Это сделал ты? - Папа снова обратился ко Второму, который уже упал на колени. -Нет, Папа, прошу! - умолял, почти крича Второй. Он снова солгал, что означало, что сейчас будет больнее. Папа повернул, что-то на пульте. Тело стало жечь, а мышцы сводить. Трин продолжала стоять крепко стиснув зубы и сжав кулаки. Становилось невыносимо больно. -Папа, нет! - не уставал умолять, уже лежащий на полу Второй. Дети сзади плакали всё громче и старались не смотреть на мучения их брата и сестры. Папа продолжал увеличивать силу. Тринадцать с болезненным стоном упала на колени подставив перед собой руки. Её трясло. Как и Второго, который будто пытался увернуться от боли, вертелся на полу. «Я хотя бы не отрицаю свою вину, а этот… Да признайся ты уже!» - буквально кричала, но только в своей голове девочка. Спустя несколько минут, наказание завершилось. Второй отключился. Трин попыталась встать. Голова кружилась, а некоторые мышцы до сих пор не расслабились. В ушах стоял звон. Она поднялась, но ноги подкашивались, она была почти без сознания. Питер готов был сорваться с места и подбежать к Тринадцатой в любой момент, но Папа всё никак не давал разрешения. Папа наблюдал за ней. Ему было удивительна, физическая и моральная сила этой девочки. Наконец, когда Тринадцать встала на ноги, он мотнув головой дал знак, чтобы санитары отнесли их в мед. пункт. Питер подскочил и буквально поймал Трин, которая еле держалась на ногах. Питер придерживал её голову, потому что у неё не было сил даже на это. -Чтож, мы напомнили вам, о наших главных правилах, а теперь перейдём к занятию… - услышала слова Папы Тринадцать до того, как они вышли из помещения. Дойдя до мед. пункта Питер аккуратно уложил её на кровать и поводил перед носом ваткой с нашатырным спиртом. -Трин, ты слышишь меня? Трин я здесь, не отключайся, я тут, всё закончилось, держись. - Питер старался держать в сознании девочку. Тринадцать почти не слышала Питера. Некоторые слова лишь доносились эхом. Питер надел на неё кислородную маску. Сознание начало проясняться. И она увидела Питера, который стоял оперевшись на изголовье кровати и обеспокоено наблюдал за её состоянием. Она прокашлялась. -Я в порядке. - прохрипела девочка, потому что в маске говорить было достаточно трудно. Она попыталась улыбнуться, чтобы успокоить и без того взволнованного Питера. Питер выдохнул с облегчением. -Всё будет хорошо, Трин, я помогу тебе. - держась за ручку девочки, сказал санитар. -Ты уже очень мне помог. - она вновь устало улыбнулась. Тело до сих пор слегка покалывало. Питер усмехнулся, ведь он имел ввиду немного другую помощь, для которой пока ещё не пришло время.