Эй, Ноль!

Шли недели. Номер Тринадцать давно уже восстановилась и вернулась к занятиям. Первое время она не могла превзойти даже самых младших детей, не говоря уже об Одиннадцать. Но вскоре она вновь вышла на лидирующую позицию, изредка уступая лишь Одиннадцатой. Двойка же в отличии от Седьмой, вышел гораздо позже. Питер объяснил это тем, что он перенёс это сложнее, потому что его наказывают током уже не в первый раз. Когда Трин после долгого перерыва вновь появилась в радужной комнате, к ней сразу же подлетела Одиннадцать и стала очень много раз просить прощения. Трин не была обижена на неё. Они остались друзьями. В очередное утро они с ней сидели и играли в шахматы. Точнее пытались играть. Ни одна, ни другая не умели этого делать, поэтому они скорее просто переставляли фигуры изредка переговариваясь о чём то. Одиннадцать сделала ход. Через мгновение всё фигуры слетели с доски и шумно повалились на пол. -Третий. - проинформировала Одиннадцать. Трин лишь слышала смешки за спиной. Она села на корточки чтобы собрать всё. Её опередил Питер. -Я соберу. - он взял из рук Тринадцатой фигуру, успокаивающе улыбнулся и дотронулся до кончика носа девочки. Поднявшись Трин обнаружила, что Одиннадцать уже куда-то ушла. Она сидела напротив лабиринта с дисками* и пыталась попасть в какую-то ячейку, изредка оглядываясь на них с Питером. -Спасибо. - Трин села обратно. Питер составил все фигуры и сел на стул на котором некоторое время назад сидела Одиннадцать. -Сегодня будет общее занятие? - спросила Тринадцать. -Да. Будь аккуратней. Сконцентрируйся, почувствуй. И всё как мы обговаривали: станет плохо — прекращай задание и говори Папе. Ясно? - заглядывая в небесно-голубые глаза Тринадцатой, напомнил Питер. -Я помню. - она опустила взгляд куда-то вниз, явно не горящая желанием поскорее начать занятие. -Эй, всё под контролем. Никто тебя не обидит. Я уверен, сегодня будет отличный день. - он постарался вновь заглянуть в глаза девочки. Тринадцатая успела лишь посмотреть на него, как в комнату по расписанию вошёл Папа. После того, как он спокойно наблюдал за её мучениями, Трин больше не могла нормально воспринимать Папу. Она избегала зрительного контакта с ним, старалась не смотреть на него даже во время индивидуальных занятий. Она стала бояться его. В добавок ко всему, Папа ещё пару раз наказывал её, запирая в тёмном, небольшом помещении, за то, что она прервала и отказалась продолжать поиск воспоминания в голове у какого-то мужчины, кажется, военного, потому что увидела там то, что сломает психику даже взрослому, что там говорить о ребёнке. Поздоровавшись, дети, по выученной схеме подготовились к занятию и зашли в помещение. Сегодня для них была приготовлена корзина с множеством теннисных мячей. -На сегодня я приготовил для вас достаточно простое задание. Я хотел бы, чтобы вы не слишком акцентировали внимание на самом задании, а даже в какой-то степени расслабились и немного поиграли. - интригующе начал Папа. Самые младшие ребята оживились и заинтригованно и внимательно стали слушать саму суть задания. Все остальные лишь расслабились, ведь на сегодня, видимо трудных заданий не ожидается. Тринадцатая тихо выдохнула, так как сейчас не придётся ни с кем соревноваться, а значит угроз и нападок со стороны Второго и его друзей быть не должно. Хотя, в последнее время Второй даже не то что не пытался насолить ей, он даже пару раз помог Тринадцатой навести порядок на столах для рисования перед вечерним отходом по комнатам. Правда делал он это так, словно делает ей одолжение. Да и его друзья всё ещё продолжали вставлять палки в колёса, что на занятиях, что в свободное время. Так что расслабляться не стоило. -Вы должны найти себе пару. После этого возьмите по одному мячу на пару. Далее один из вас должен кинуть мяч в сторону напарника с любой силой и на любую высоту или сторону, главное, чтобы это было непредсказуемо. А человек которому вы кидаете мяч, должен зафиксировать его в воздухе до того как он коснётся какой-либо поверхности, будь то стена, пол или потолок. - разъяснил задание Папа, как вдруг справа от себя Трин услышала чей-то шёпот. -Эй, Ноль! - это был Второй, только он так её называл. Это была пародия на номер, который был у каждого, но более обидная, потому что, это всё равно что если бы он назвал её «никто». Такая уж логика была у Двойки. Она нехотя повернулась на источник шума, выглядывая немного вперёд через нескольких человек. -Покидаешь со мной мяч? - он улыбался, но как то не хорошо, пока его друзья стоящие рядом, старались смеяться как можно тише, из-за чего это было похоже на шипение. Это предложение Второго очень удивило её и она слегка поколебавшись не успела ответить, как за их спинами бесшумно встал Питер. -Эй. Ти-ше. - сказал он строго. Кажется это был любимый трюк Питера: появляться из ниоткуда и в самый неподходящий момент. И этот трюк всегда заставал врасплох, заставляя напрячься даже тех, кого это не касается. В этот раз вытянулась в струнку даже Трин, потому что частично, её это тоже касалось. -Да, простите… - замявшись от неожиданности и легкого испуга, сказал Второй. Питер отошёл от Второго и встал ровно за спиной номера Тринадцать. Никто и никогда не осмеливался оборачиваться на него в такие моменты, так что он дождался пока Папа займётся подготовкой задания и встанет к ним спиной. Когда они вышли из его поля зрения, он взял Трин за воротник серой толстовки сзади и потянул на себя и вниз, что не оставило ей выбора, кроме как наклониться назад и посмотреть прямо на своего надзирателя. -Тишина. - теперь уже с наигранной строгостью сказал Питер и дотронулся указательным пальцем до кончика её маленького носика, чтобы немного подбодрить её. Она была напряжена, но постаралась натянуть легкую улыбку, чтобы не расстраивать Питера. Он аккуратно вернул её в нормальное положение и, как ни в чём ни бывало, прошёл дальше. К счастью данное взаимодействие осталось незамеченным ни Папой, ни остальными номерами. А Тринадцать оглядевшись по сторонам и снова слегка выглянув из строя в сторону Второго, который уже ждал её ответа, коротко мотнула головой, что означало «нет». Они засмеялись с новой силой, но уже гораздо тише и так, что санитары точно не услышали бы их, если бы только не посмотрели на их лица. -Итак, вы уже можете выбрать себе пару. - сказал Папа разложив мячи по комнате так, что 1 мяч = 1 пара. Тринадцатая уже направилась к Одиннадцатой, как кто-то сзади схватил её за руку. Что Одиннадцать, что Питер, глядя на это, лишь удивлённо хлопнули глазами. Трин сразу поняла, что это был Два. Она с сожалением посмотрела на Одиннадцать и поплелась за Вторым. Одновременно выполняли задание пять пар, а это значило, что несколько человек ещё ждали своей очереди. Второй не щадил Тринадцатую и кидал ей мяч со всей своей силой, которая только есть, из-за чего девочка периодически щурилась и вздрагивала, потому что боялась, что сейчас она не успеет остановить мяч и он прилетит прямо в неё. Спустя некоторое время «игры», стало тяжелее дышать. Тринадцать не устала, просто, что-то было не так. Она не могла прекратить, потому что Второй не останавливался. Она стала задыхаться, но продолжала ловить мячи, чтобы он в неё не прилетел. В глазах стало темнеть. Кислорода становилось критически мало, а в дыхательных путях было ощущение сдавленности. Неужели снова? Её снова душат. Когда она уже совсем не могла продолжать, и сил дойти до Папы уже не было, она просто оттолкнула летящий в неё мяч во Второго с ещё большей силой и упала в обморок от недостатка воздуха. Питер не сдержавшись, подбежал к девочке, беря на руки. Папа жестом головы, приказал Балларду отвести ее в медпункт. Тринадцать была погружена в темноту и лишь спустя время (пару минут, а может быть час) она слышала где-то вдалеке, сначала перешёптывания детей, а потом, когда они закончились, услышала, что её зовут, но пока у неё совершенно не было сил. Она на время была поглощена темнотой. Положив девочку на кушетку, на которой она лежала буквально месяц назад, он снова поводил перед её носом ватку с нашатырным спиртом, но убедившись, что это не помогло, положил на лоб влажную тряпочку и отлучился в мед. кладовую, чтобы взять, может быть, какие-то таблетки. Очнувшись Трин убрала тряпку со лба и попыталась привстать. Пронзающая боль в голове заставила её поморщиться. Оглядевшись она никого не увидела и тогда решила дойти до коридора. Она поглядела по сторонам и, вопреки запрету Питера, вышла. Девчонка решила взглянуть, что сейчас происходит в помещении для занятий. Дверь была приоткрыта и она увидела, что на полу в ошейнике корчится от боли.. Шестой? Увидев это она будто вновь прочувствовала ту боль, которую испытала в тот день. Она отвернулась. Это он душил её пока она занималась со Вторым? Она поймала на себе взгляд Одиннадцатой. Папа заметил, что она наблюдает за чем-то и обернулся. Но к тому моменту Тринадцатой уже не было. Вернувшись, она увидела Питера который зашёл в мед. пункт только что и недоумевающе замер у пустой кровати, где ещё пару минут назад, без сознания лежала Трин. Питер повернул голову и заметил макушку ребёнка. -Тринадцать? -сказал он низким голосом, что говорило о его чрезвычайной строгости и злости. Она стояла и не решалась зайти, заглядывая в кабинет из-за стены. Питер гневно смотрел на девчонку, кладя нужные таблетки на стол. Трин полностью вышла из-за стены и сделала шаг в комнату, но пройти дальше она не осмелилась. Она просто стояла и теребила край больничной сорочки, ожидая «вердикта». -Я же просил. -сказал он, низким, до чертиков устрашающим и красивым одновременно голосом. В такие моменты Тринадцать боялась его. Боялась, как Папу. Боялась, что на эмоциях он может причинить ей вред. Она продолжала стоять и следить за действиями Питера. -И ты снова ослушалась. -сказал он и медленно стал приближаться к девочке, сверля взглядом и складывая руки за спиной. Она больше не смотрела на него. Она смотрела куда-то вбок. И всё сильнее сжимала ткань своей сорочки. -Ну же, посмотри на меня. -сказал он, подходя ближе. Сейчас он не контролировал эмоции. Почему-то. «Нет, не сейчас» - подумала Тринадцатая, у которой из глаз вот вот побегут слёзы. Она всё ещё не смотрела на него, дожидаясь момента когда слёзы хоть немного отступят. Тело немного потряхивало, то ли от случившегося на занятии, то ли от Питера, который явно был очень зол на неё, а может от всего вместе. -Смотри на меня. - он подошёл к ней вплотную и смотрел на неё с высока. -Ну же, Трин. - сказал он, взяв ее за подбородок и поднимая ее взгляд на себя. К счастью слёзы немного отступили. Она вынуждено посмотрела на Питера глазами, которые были полны страха. -И что ты сделаешь? Скажешь Папе, чтобы он снова отправил меня в ту тёмную комнату? - она решила перебрать один из худших вариантов. И всё же, слёзы вырвались наружу. Как бы Тринадцатая не пыталась их сдержать. Это место влияло на неё. Эта Лаборатория сделала её сильнее физически, но слабее психологически. Слёзы стекли по щекам и упали прямо на руку Питеру, который цепко держал её лицо, заставляя Тринадцатую смотреть на него. Питер нахмурился и отрицательно покачал головой. -Я лишь последний раз предупрежу тебя, Трин. - сказал он строго. Питер вздохнул. Одним пальцем он вытер ее щечки, от соленных, мокрых слезинок. Трин отвернулась, вырываясь из его хватки. Ноги подкашивались, голова кружилась, она оперлась, буквально свалилась на дверной косяк одной рукой придерживаясь за него, чтобы не упасть совсем. Питер понял ее состояние и взял ее за руку, держа крепко, дабы та не упала, не смотря даже на то, что был зол на неё. На этот раз он действительно не желал человеку, и тем более ребёнку, чего-то плохого. На этот раз Генри Крил действительно увидел в ней себя. Тринадцать уткнулась головой в живот Питера и наконец заговорила: -Что не так со мной? Почему меня все ненавидят? И даже ты.. - голос дрожал, а Трин наконец дала волю эмоциям. Для неё плакать при ком-то было унижением. Но с Питером было по-другому. Она просто не хотела показаться ему слабой. Питер в недоумении раскинул руки и опустил взгляд на девчонку. -Я? -спросил он, не понимая её. Поднимая на него, теперь уже по своей воле, свои глазки, в которых уже давно угас тот свет, и вокруг которых теперь были тёмные круги. -Я же не ищу странности, да? - уточнила она. Питер тяжело вздохнул и сел на пол, в один из углов. -Нет, Трин, не ищешь. - сказал он и стал тереть усталые глаза. Тринадцать закрыла дверь и села на пол в противоположный от Питера угол. Питер посмотрел на неё. -Я не ненавижу тебя, Трин. - сказал он на выдохе. -Знаешь, я всегда хотел детей. Своих детей. И был бы не прочь, если бы имел такую дочь как ты. -Думаешь я была бы хорошей дочерью? - выдавив из себя смешок сказала Тринадцать. -Но я же глупая, везде мешаюсь, а ещё я ненавижу убираться и вообще порядок. - она печально посмеялась. -Ну и что? - сказал он, усмехнувшись. -Не думаю, что о таком ребёнке ты мечтал. - выдохнула и посмотрела на санитара. -Дети нужны не для того, чтобы эксплуатировать. Они нужны, чтобы их любить и быть ими любимыми. - сказал он и вздохнул. -Ну зато сейчас мы находимся в месте, где нами экслупа.. эксупла.. экспулатируют. - попыталась выговорить слово Трин. Питер печально улыбнулся. -Эксплуатируют, Трин. - поправил Питер девочку. -Поэтому я и хочу тебе помочь. -Но как? - с непониманием посмотрела на него девочка. -Узнаешь. - сказал он, поднимаясь и подавая ей руку. Трин взялась за руку и и опираясь на стену поднялась. Питер улыбнулся и посадил ее на кровать. -А ты? Ты хотела бы такого отца, как я? - спросил он, тяжело вздохнув. -Да. Это Лаборатория сделала тебя.. таким. Снаружи ты был бы лучшим па.. - прервавшись на полуслове, она решила, что слово Папа, она будет употреблять только по отношению к тому, кто её сюда заключил - отцом. - заулыбалась девчонка. -Каким меня сделала Лаборатория? -спросил он, слегка нахмурившись. -Моментами через-чур… озлобленным. - подняв бровки сказала Тринадцатая. Питер задумался. -Извини. - сказал он, опустив взгляд в пол. -Я понимаю. - положила свою маленькую ручонку на колено сидящего рядом Питера она. Баллард улыбнулся и положил свою более крупную ладонь, на ее маленькую ручку. -Кстати, вы с Папой уже выяснили кто меня… ну… ты понял. - немного взбодрившись, но с небольшим страхом спросила девочка. -Номер Шесть. -сказал он серьезно. -Ясно… - она вновь поникла. -Милая, уже поздно. - сказал он поднявшись с места, чтобы немного взбодрить Трин. Аккуратно и вяло поднявшись вслед за Питером, она схватилась за его руку потому что голова всё ещё кружилась. -Уже надо в комнату? - без энтузиазма спросила Тринадцать. Они дошли до комнаты. Трин улеглась в неудобную, скрипящую кровать, а Питер в это время завёл будильник, стоящий на комоде рядом с кроватью. Питер улыбнулся и открыл дверь, собираясь выйди из комнаты. -Спокойной ночи, Питер. -Спокойной ночи, Трин. - он обернулся на неё, улыбнулся и вышел из комнаты Тринадцатой, аккуратно закрыв за собой дверь. Постепенно погружаясь в сон от усталости, она слышала как удаляются шаги Питера.